Сломанный телефон3

• Игорь Манцов

Листаю один свежеизданный мемуар: "Мои взрослые не хотели заводить радио… Мария Федоровна находила его звучание отвратительным, к тому же ей сказали, что репродуктор служит для обратной передачи разговоров "куда следует"". Дело происходит в середине 30-х. Более чем интеллигентная семья, Москва.

Не станем обсуждать технологию. Говорят, такие варианты возможны. Говорят, в 70-е для передачи речи «куда следует» использовали даже мембрану положенного на рычажок телефона. Здесь, впрочем, разговор о массовой радиофикации. И вот вполне грамотные люди сопротивляются естественнонаучной модернизации, культивируя некую избыточную гипотезу.

Глядите, мыслительный ход бывшей аристократки Марии Федоровны основан на старинной идее подслушивания и подразумевает методологию классического сыска. Ей кажется, что ими управляют, отбирая голоса с информацией, что канал работает в ту сторону. А на самом деле наступила совершенно новая эпоха, и канал работает в эту сторону. Подслушивать все еще можно, и так иногда, по инерции, делают, однако же в массовом обществе управление подобного рода неэффективно. Актуальная стратегия: не красть у обывателя речь, но дарить ему чужую. Топить в потоке образов, лепить, что захочется, а скорее, что получится.

Почему, кстати, в многочисленных поделках, предъявляющих эпоху 30-х в нашем нынешнем кино и на телевидении, отсутствует вот этот элемент фантастического? Почему из раза в раз те умопомрачительные времена реконструируются с позиции «большого мудрого грамотного человека»? Смотрите же, как безнадежно эти самые «грамотные» ошибались, насколько некритично мифологизировали, даже будучи современниками и очевидцами! Человек не поспевает за модернизацией, закономерно несет чепуху. Причем всякий человек -- тот, что сверху, снизу или посерединке.  

Принято, демонизируя власть, ретроспективно рационализировать ее поведение. На самом деле власть в массовом обществе чуточку невменяема, на самом деле – уточним, подкорректируем вышесказанное - Мария Федоровна с единомышленниками кое-что угадали. Образ работающего в обе стороны динамика безупречен, хорош! Власть вынужденно подслушивает, а после выполняет заказ. На минувшей неделе президент страны вручил Звезду Героя России доярке. Доярке, да, но за отвагу на пожаре! Конечно, феерично. Конечно, важнейший символический акт, эпохальный.

Доярок привечали в советское время, и еще как. Однако в перестройку их стали вытеснять с экранов, из сводок новостей – комфортными молодыми людьми, стилизованными под менеджеров постиндустриального типа. Молодежная редакция ТВ, «Взгляд», возрожденный КВН и т.  д., и т. п. Страна неистово радовалась появлению нового героя, нового социокультурного типа, равнялась и влюбленно хотела подражать. Затея, однако, провалилась, в общенациональном масштабе комфортные люди не прижились, отождествляться с ними в проблемной стране переходного периода чем дальше, тем сложнее. От этого напряженность, от этого непонятки. Люди в недоумении: «Кто мы?»

Сначала динамик сработал на «прием», а теперь вот и на «передачу». На выходе получилась весьма показательная образность: забавная, но и страшноватая. Доярку как доярку, то есть как человека, занятого кропотливым повседневным трудом, предъявлять нынешнему российскому обществу бесполезно. Идея эффективного труда изо дня в день дискредитирована, плюс ко всему доярка – наследие «проклятого» советского прошлого. Менеджер, повторяюсь, дискредитирован уже по итогам либеральных экономических реформ.

Итак, власть подслушала, что жизненно необходим простой, привычный человек, без претензий и понтов, но в то же время не горбатящийся с раннего утра и до поздней ночи. При этом «простой привычный» должен быть отмечен печатью избранности, ибо к такому стилю мышления, к такому стандарту самооценки приучили нашего человека обещавшие неуемное творчество идеологи перестройки с последующими реформаторами. В результате получилась неразговорчивая доярка, удостоенная Золотой Звезды за мужской поступок, за некий одномоментный героический порыв. Что называется, «есть женщины в русских селеньях», как говорится, «в горящую избу войдет». Впервые за полтора десятилетия все центральные телеканалы показали, как доярка получает высшую награду страны в одной компании с популярными артистами, медиаперсонами, летчиками.

Поиском актуальной образности наконец-то озаботилось и отечественное кино. Поскольку территория непаханая, поиск приходится вести методом тыка. Кинематографисты, которым выдан мандат на оглушительно громкую публичную речь и которые поэтому тоже «власть», один из влиятельнейших сегментов «власти», прислушиваются к человеческому гулу, силятся выполнить социальный заказ и все чаще проговариваются о важных, о социально значимых вещах.

Вышедшие в прокат картины «Эйфория» (режиссер Иван Вырыпаев) и «Живой» (Александр Велединский) в некотором смысле чудовищны, а в некотором смысле прекрасны. Обе крайне показательны.

И там и там затеяна реанимация базовых, смыслообразующих категорий. В «Эйфории» сделана попытка сопряжения низового социального материала (Великая Степь, ноль цивилизации; если не доярка, то нечто подобное) с эстетикой продвинутого типа. В «Живом» все тот же заказанный обществом «простой человек»: воюет, разбирается с душой и со смыслом жизни. Чудовищное косноязычие, практически немота! В случае «Эйфории» треть картины была попросту выброшена в корзину при окончательном монтаже: неточно придумано, неточно сыграно, плохо снято, не ложится. Фильм длится чуть больше часа, состоит из сплошных ошибок, однако это ошибки роста, и это ошибки поиска. Кто-то рано или поздно должен был на этих неизбежных ошибках подорваться. Талантливый Вырыпаев сумел-таки выкрутиться, фильм попал в конкурсную программу Венецианского фестиваля, и об этом благодаря нашим неутомимым СМИ, узнали в каждой отечественной квартире.

«Живой» на первый взгляд провинциальнее, за рубежами родины картина вряд ли кого-нибудь порадует, однако здесь она, похоже, уже нашла достаточное количество как поклонников, так и фанатов.

Важно, однако, вот что. Обе картины – недоделанные и невнятные – не являются продуктом массового потребления. Мне как человеку, более или менее профессионально интересующемуся искусством кино, они крайне интересны именно своими ошибками, своим тяжелым-претяжелым косноязычием. Парадокс в том, что должного, кондиционного товара еще нет, а инфраструктура, готовая лопать, готовая потреблять отечественное кино в количестве, уже есть. Происходит чудовищный перекос. Полуфабрикаты «Эйфория» и «Живой» рекламируются с невероятным, попросту удручающим размахом.

«Гордость отечественного кинематографа!» - сто раз на дню произносит в телевизоре голос замечательного Сергея Чонишвили в отношении работы Вырыпаева. Сориентированный на готовый образ, а попросту на товар, зритель смотрит и приходит в бешенство: обманули, подсунули несбалансированную короткометражку, сыроежку!

Только что получил электронное письмо от тульских друзей, которые честно собирались посмотреть «Эйфорию», и даже в хорошем кинотеатре, не на DVD. Но за несколько минувших дней их оглушили сразу несколькими бестолковыми беседами с Вырыпаевым, неугомонной рекламой с Чонишвили, неадекватными телевизионными возгласами и воплями. В результате друзья, семейная пара, сделали закономерный выбор.

Читаю: «Зазырили Вырыпаева в ТВ (не кино, а его самого). Накушались рекламного ролика. Теперь Лена говорит, что простодушный Бекмамбетов и то предпочтительнее. Агрессивные рекламные кадры и у меня, ко всякого рода «искусству» устало толерантного, провоцируют отторжение. Не хотим, короче. И не будем».

Во как! Недоделанный псевдорынок, возомнивший себя рынком настоящим. Не понимающие своей страны горе-продюсеры с горе-промоутерами. Неоформленные образы, включая образ пресловутой доярки, победившей пожар, предъявленной по телевизору на всю страну и вызвавшей, насколько мне известно, неприятие масс, вплоть до сарказма, вплоть до жесткого отторжения! Массы хотели чего-то такого, в народном стиле, верно. Мечтали себя узнать, да. Однако спущенный сверху результат оказался слишком топорным и слишком неорганичным.

Вроде и мы, те, кто пониже, не стесняясь, кричим в радиоточку, в передаточное устройство, в твердой уверенности, что нас прослушивают. Вроде бы и они, те, кто повыше, решили наконец-то обратить на нижних внимание, услужливо расстарались. Финал, однако, плачевный. Коммуникация, видимо, нарушена. Что-то с мембраной. С проводами. С барышней на коммутаторе. С напряжением в сети.

«Сокол, сокол! Я мышка-норушка, прием…» - «Ждите ответа, ждите ответа, ждите ответа…»

Гудки. Обрыв связи. До скорого.  

• Агентство «Талантино» нашло незанятую нишу в киноиндустрии
• На экране Каннского кинофестиваля соперничают настоящий и фальшивый криминалитет
• В конкурс Каннского фестиваля вступили 80-летние легенды французского кино