В горы бежит обиженный1

• Евгения Новикова

- Господин Абдурахманов, сколько боевиков осталось в Чечне, по вашим данным?

-- Таких точных цифр нет. Если бы знали точно, то их уничтожили бы. Если в каком-то районе республики происходит инцидент, там, как правило, могут быть задействованы максимум от двух до пяти, в исключительных случаях до семи боевиков. Даже в самых крупных террористических актах не замечено больше. Это «искры от бывшего огня» и более ничего.

-- Правда ли, что бандформирования пополняются за счет безработных молодых чеченцев?

-- Не согласен с этим. Если бы из безработных уходили в бандформирования, боевиков было бы не несколько десятков тысяч, ведь у нас на сегодня 330 тыс безработных. В боевики могут уходить обманутые, могут уходить обиженные или вытащенные из дальних мест за какую-то мзду, но их – единицы. Никаких мощных потоков в отряды боевиков нет. Я, живя все эти годы в Чеченской республике, не вижу подпитки террористов. Напротив, отмечу, что более 500 человек пришли под амнистию, а в горы и 50 не ушли. Бывшие боевики пришли под гарантии Рамзана Кадырова – это факт. Нужно говорить о позитиве в республике, о возвращении к мирной жизни.

-- Хорошо, а какова обстановка сегодня? Почему так много безработных?

-- Среди неработающих много лиц с высшим и средним техническим образованием, которые могут на любом участке принести пользу. В Чечне есть мощный потенциал профессиональных кадров, которые не востребованы, так как не восстановлен производственный потенциал республики.

У нас по всем улицам стояли люди с котомками, с мастерками, чтобы наняться на временную работу. В 2006 году десятки тысяч из них ушли на трудовой фронт Рамзана Кадырова -- все были задействованы на восстановлении городов. Успешно отстроены Аргун, Гудермес и центр Грозного.

Но все же за пять лет ни один из производственных объектов не восстановлен, не работает бюджетообразующая сфера. А ведь в советский период Чечено-Ингушетия занимала не последнее место среди тех, кто создавал бюджет СССР!

У нас сегодня ни одного нефтеперерабатывающего завода, цементный и кирпичный  заводы не восстановлены, работают только отдельные цеха. На эти объекты нужны деньги. Сейчас на цементный завод выделяются средства, это гигант нашей индустрии, но в сельском хозяйстве ни один молокозавод, ни один мясокомбинат не восстановлен. А это рабочие места, экономика и бюджет и впоследствии социальная сфера. Выделяемых центром средств хватает на то, чтобы залатать дыры и немного дать вздохнуть народу, что и делает Рамзан Кадыров.

-- Господин Абдурахманов, на ваш взгляд, какие направления наиболее приоритетны?

-- Надо восстанавливать в первую очередь нефтепереработку, производство и переработку сельхозпродукции. Тогда под эти сферы «подтянулась» бы инфраструктура, появились бы рабочие места. В Чеченской республике нет строительной индустрии, а мы восстанавливаем республику. Эту отрасль надо срочно восстановить, она даст движение вперед.

-- А как с инвестициями в экономику?

-- Мы подготовили законопроект об особых условиях предпринимательской деятельности на территории Чеченской республики. Он в Госдуме сейчас. Одни депутаты его приняли, другие -- нет. Госдума в целом не принимает его. Как же так? В переходный период, когда вся экономика разрушена, такой закон необходим! Нужно дать право республике самой решать вопрос о привлечении инвестиций, снижать налоговые ставки, дать право пользоваться недрами республики. Мы исходили из того, что закон даст толчок инвестициям в республику. Но закон сейчас в Госдуме лежит под сукном. А мы, принимая свои внутренние законы, без документа об особой экономической зоне двигаться вперед не можем.

-- А какой суммы не хватает на восстановление Чечни?

-- Таких данных нет. Много раз считали, каждая комиссия, каждое ведомство пытались определить сумму. А недавно мы создали комиссию по оценке ущерба экономике Чечни для того, чтобы ориентироваться в составлении плана на четыре года. Но вся российская пресса ополчилась и сказала, что мы подсчитываем ущерб для получения политических дивидендов. Пришлось работу комиссии приостановить. И теперь конкретной цифры нанесенного ущерба хозяйству республики ни одна структура ни в Москве, ни в Грозном назвать не может.

Деньги нужны -- вопросов нет. Суммы выделялись на программу по возвращению людей, по восстановлению жилья. Но на экономику и инфраструктуру, конечно, не хватает.

Важно, что центр помогает, самое главное – есть поддержка президента Путина и понимание ситуации в республике. Но, не ожидая траншей из Москвы, Рамзан мобилизовал внутренние ресурсы и пошел на коммунистический трудовой подвиг, и день и ночь работает, как на комсомольских стройках.

В республике, бесспорно, один лидер – Рамзан Кадыров. На фронтах трудовых, боевых, политических, когда проводили референдум, парламентские, президентские выборы, он доказал, что во всех сферах он может быть к месту. Он со своей службой работал везде: в каждом районе сам лично расставлял людей, посещал все избирательные точки.

То, что население в таком количестве вышло на выборы, то, что в этот день не был ранен и не погиб ни один человек, -- это заслуга Рамзана, который тогда был первым вице-премьером. Это даже важнее, чем сам результат выборов в парламент.

-- Но Алу Алханов -- профессионал, интеллигентный человек, старается придать республике позитивный образ. Его авторитет разве невысок?

-- В другой ситуации он был бы, может быть, и к месту, но в данной ситуации: в работах по восстановлению, в привлечении к мирной жизни амнистированных боевиков, в проведении референдумов – во всех этих мероприятиях на высоте оказался Рамзан. И я, и Алу ему уступаем. Это факт.

• О диалектике общего и особенного
• В Дагестане снова взрывы
• При обсуждении проекта горнолыжного кластера на Кавказе имеется две стратегии. Первая: в формате политических лозунгов или экспертных рекомендаций требовать от власти решения проблем, искренне или не очень полагая, что она должна и может творить добро. Вторая: предлагать пути использования игры под названием «власть» для создания коалиции интересов, которая будет работать на качественные институты и экономический рост