Спина гения5

• Игорь Манцов

В детстве неизгладимое впечатление оставил радиоспектакль с Бабановой и Смоктуновским «Портрет Дориана Грея». Чудо, а не спектакль, вершина вершин. При всяком упоминании фамилии «Бабанова» в подкорке оживал ее «голос от автора», воскресали прихотливые интонации уайлдовских диалогов.

Иногда лениво сам у себя интересовался: как это получилось, какими судьбами? Надо же, случайное радиовпечатление из нецивилизованного детства, а ведь не отпускает и мучает, требует возобновлений! Списывал на общие высокие традиции советского радиотеатра и временно успокаивался.

Теперь вот прикупил свежеизданную книгу Полины Богдановой «Логика перемен. Анатолий Васильев: между прошлым и будущим» (М., «НЛО», 2007). С удивлением, но и удовлетворением прочитал, что заветного «Дориана Грея» ставил не среднестатистический хрен с бугра, а тот самый Васильев.

Таким образом, чудес не бывает. Точнее, чудеса необходимо выстрадать и заслужить. Среднестатистические ремесленники на такие вершины не забираются, такого долгоиграющего впечатления не производят. Очень-очень мало людей, фактически никого.

Еще выяснилось, что и к легендарной постановке середины 70-х «Соло для часов с боем», где в последний раз блеснули последние же мхатовские «старики», Васильев приложил руку тоже. Постановщиком-то значится тогдашний худрук театра, замечательный Олег Ефремов. Анатолий Васильев – «режиссер». Типа разводящий на площадке. Припомнил, что слышал определение того спектакля как спектакля именно васильевского.

Кстати, недавно драматург и режиссер Марк Розовский взялся доказать, что легендарную постановку БДТ «История лошади» осуществил именно он, а не Товстоногов; что Товстоногов присоединился на последнем этапе и – украл, низведя Розовского до уровня автора пьесы и всего-навсего режиссера, то есть человека номер два. Васильев вроде бы права не качает, хотя история, кажется, похожая?

Я мало того, что некомпетентен, но еще и никому не судья. Мне важен здесь не чужой приоритет, не историческая истина. Осыпать лаврами и цветами -- неинтересно. Интересно то, что Спектаклей даже меньше, чем людей!

Однако самая неприятная арифметика -- это когда Людей меньше, чем театральных зданий. Было у васильевской Школы драматического искусства и здание на Поварской, и здание на Сретенке, два здания на одного большого человека. Одно с давешних времен, второе свежевыстроенное. Что-то не сходилось при этом в административно-хозяйственном смысле. Школу драматического искусства московские власти вознамерились поэтому реорганизовать, назначив туда директора со стороны. Сначала уволив Васильева, а после попытавшись трудоустроить художника в его же собственный коллектив на должность главного режиссера, которой в уставе театра нет, но которую городской Комитет по культуре готов был самочинно учредить…

Вся эта грустная история, то ли по упражнению в глупости, а то ли по отъему недвижимости в центре Москвы, детально описана до меня и без меня -- людьми компетентными, театральными. Васильев офигел, от должности худрука в собственном театре отказался, отправился в Европу осуществлять очередные тамошние постановки.

Буквально на днях в греческом городе Салоники в 11-й раз присуждали высшие театральные награды Европы. Анатолий Васильев, лауреат прошлых лет, приехал туда, чтобы вручить приз лауреату нового времени. Принимая во внимание теперешние непонятки со Школой драматического искусства, так называемый Союз театров Европы постановил исключить Школу из своих рядов, а зато зачислить Анатолия Васильева -- персонально. Иначе говоря, приравнять отдельно взятого художника к целому театру.

Я посмотрел репортаж о церемонии в Салониках на канале «Культура». По словам репортера, Васильев наотрез отказался делать заявления для прессы или проводить пресс-конференцию. Васильев не пожелал ни о чем разговаривать, не пожелал ничего объяснять. Самое сильное, чтобы не сказать сногсшибательное впечатление произвела на меня телевизионная картинка: убегающий от камеры отечественный театральный деятель.

Не открывающий рта, прячущий лицо Васильев.

Стремительно удаляющаяся спина гения.

Вообще говоря, я очень критически отношусь к капризным, самоуверенным советским и постсоветским художникам. Чаще всего их представления о себе и о своем вкладе в мировую и даже отечественную художественную культуру, мягко говоря, завышены. Очень-очень много театров и киностудий, с каждым месяцем растут тиражи, увеличивается число наименований печатной продукции. Регулярно даются концерты, проводятся творческие вечера, чествования, вручаются награды и ордена. При этом очень-очень мало людей, фактически никого нет.

Анатолий Васильев – художник вне подозрений. Оказывается, с его давним скромным радиоспектаклем в душе я прожил четверть века. Он был последним режиссером великой Марии Бабановой, которая поверила ему так же, как за 55 лет до него поверила Мейерхольду и как не верила после Мейерхольда никогда, никому.

Убегающая от отечественной телекамеры спина ни в чем не виноватого отечественного же деятеля искусств – невероятная мизансцена нашего времени, национальный позор.

Все сошлось, все совпало для меня самым невероятным образом: днем -- удовлетворенный стон над страницами свежекупленной книги («Оказывается, "Дориан Грей" -- это тоже Васильев»), вечером -- зубовный скрежет и ужас («Сожрали одного из немногих, в своем роде единственного»).

«Смоктуновский приходил с большой сумкой, наполненной разными приспособлениями для работы на радио. Это были два термоса с молоком и чаем, потом -- тапочки, письменные принадлежности, блокноты, карандаши. Он снимал обувь, доставал тапочки и долго снимал с тапочек электричество, потом надевал их и подходил к микрофону. Но перед тем, как к микрофону подойти, он пробовал голос, и это была целая процедура употребления медикаментов, целая медицинская акция перед тем, как начать писать звук. Он брал карандаш и этим карандашом долго рисовал звук в воздухе прежде, чем его произнести.

Вел он себя удивительно странно и очень смешно. Я ему долго рассказывал, что нужно. Слушал-слушал однажды, потом отвел меня в сторону и говорит: "Толечка, скажите, а вы не сумасшедший?" Чего я в конце концов добивался, расскажу очень просто. Конечно, добивался интонирования, добивался мелодики речи. Таких актеров, у которых был дар речи, нужно было всего лишь увести в сторону от привычного. Я тогда, испытав на себе этот путь, просил, чтобы они свой корпус подвесили на своем собственном звуке, как если бы они висели на том звуке, который из них исторгался. Когда я ему это объяснил, он мне и сказал: "А вы не сумасшедший?"» (Анатолий Васильев).

Очередные коммерсанты переиздали «Дориана Грея» в формате MP3. Ни на конверте, ни на вкладыше, ни на диске не оказалось полных выходных данных. Постановщик не указан вовсе! Неизвестное коммерсантам имя Бабановой помещено куда-то в середину актерского списка!

Ага, догадался я, издатели полагают, что это так называемая «аудиокнига» -- для повышения общего культурного уровня, «для грамоты» и для автомобильного салона. Какое к черту интонирование, какая мелодика речи, какой «корпус, подвешенный на своем собственном звуке»?! Кто-то что-то когда-то озвучил-записал – издавай до кучи. Они полагают, что подобные блины может печь всякий. Они думают, что всего – много и что так называемые деятели искусств изготавливаются за умеренные бабки в цеху прессовки, формовки и литья.   

В довершение издевательства на диске с надписью «Портрет Дориана Грея» оказались записаны совершенно другие вещи.

Людей мало. Людей фактически не остается.

Веселая Москва. Прилежно дорожающая недвижимость. Убегающий Анатолий Васильев. И незабываемые голоса.

• Как я была театральным режиссером
• Большой театр пополнил свою коллекцию Баланчина «Драгоценностями»
• Живой Станиславский и его актеры вышли на сцену в инсценировке булгаковского «Театрального романа»