Прощальный подарок2

• Вера Холмогорова

Теперь переписывать придется закон о СМИ, закон об оперативно-разыскной деятельности, о Федеральной службе безопасности, о выборах президента, выборах Госдумы и, наконец, Уголовный кодекс. Первое чтение законопроект прошел еще в мае, тут же получив клеймо скандального, и его отправили на доработку. Над 26 поправками трудились не только депутаты, но и сотрудники правоохранительных органов, спецслужб и Центризбиркома.

Главным новшеством, до сих пор вызывающим недоумение даже у некоторых представителей ФСБ и МВД, стало изменение закона об оперативно-разыскной деятельности. Теперь оперативники получат возможность прослушивать телефонные переговоры людей, подозреваемых в совершении не только тяжких и особо тяжких, но и преступлений средней тяжести. А это не только разжигание межнациональной, расовой и религиозной вражды, но и большинство экономических преступлений. И хотя прослушка может вестись только с санкции суда, нечистоплотное использование этого права, увы, исключать нельзя.

Журналистов, в свою очередь, обяжут при каждом упоминании организации, официально признанной судом экстремистской, специально обозначать этот факт в тексте. И без этих поправок все помнят недавний случай преследования СМИ за упоминание «запрещенной партии», когда весной газету «Коммерсант» предупредили о недопустимости упоминания НБП, поскольку такой партии официально не существует. Однако теперь за неисполнение данной нормы будет предусмотрен штраф.

Впрочем, кое-какие изменения в итоговый вариант закона все же не вошли. Так, его авторы предлагали увеличить наказание за преступления, совершенное по мотивам национальной, религиозной или социальной ненависти. За организацию массовых беспорядков верхний предел ответственности повышался с 8 лет лишения свободы до 12, за хулиганство -- с 7 до 8, за надругательство над памятниками -- с 5 до 8. Однако ко второму чтению норма об увеличении сроков за организацию беспорядков из поправок все же исчезла. Как и статья «Публичное оправдание экстремизма», также вызывавшая ожесточенные споры и при желании допускавшая возможность весьма расширительной трактовки.

Кроме того, в российское законодательство впервые вносится детальная расшифровка понятия «экстремизм». Теперь экстремистами будут считать тех, кто финансирует соответствующие организации либо подстрекает к подобным деяниям, а также пытается воспрепятствовать осуществлению гражданами их избирательных прав и нарушает тайну голосования. В соответствии с внесенными уточнениями, к ответственности привлекут и тех граждан, которые позволили себе публично и заведомо ложно обвинить в экстремизме государственное лицо: теперь это тоже не просто клевета, а самый настоящий экстремизм. Так что особо рьяным критикам деятельности министра Зурабова, например, придется всерьез задуматься.

Столь широкое толкование экстремистской деятельности вызывает много вопросов. Тогда уж надо было признать экстремизмом «все плохое», а антиэкстремизмом «все хорошее» и дальше утвердить в трех чтениях подробный список того и другого.  «Чрезмерное, до безграничности расширенное понятие экстремистской деятельности – вот причина, почему за эти поправки голосовать нельзя», -- поделился с журналистами депутат от «Справедливой России» Геннадий Гудков. А лидер эсэров Сергей Миронов пообещал, что не будет голосовать в Совете федерации за этот закон, потому как он мешает нормальному развитию демократии.

Некоторые депутаты отмечали, что принятый сегодня закон куда лучше было перенести на осень и хорошо проработать. Но осенняя сессия – предвыборная, и законы там должны быть такие, чтобы будущим избирателям нравилось.

Закрывая последнее заседание весенней сессии, спикер Госдумы Борис Грызлов подчеркнул, что работой депутатов доволен. Да и сами они не жалуются. Впереди их ждет традиционный банкет и заслуженный отпуск.

• Переход к прямым выборам глав регионов на Северном Кавказе будет более сложным и конфликтным, чем в остальной России. Однако выборы могут стать и шансом оздоровить северокавказскую политику, если предвыборные кампании удастся повернуть в русло обсуждения подлинных проблем региона
• Отсутствие федерального закона о публичном частном партнерстве не позволяет в полной мере использовать этот инструмент для запуска инфраструктурных проектов в регионах
• Как всегда