Власть взаймы61

• Иван Давыдов

Все идет по плану: в Думе четыре партии, причем с результатами, которые причастные тайнам политологи называли, не стесняясь, недели за две до дня голосования. И дело тут не столько в подтасовках (которые, несомненно, были, а как без этого у нас в России, но вряд ли оказали определяющее влияние на итоги), а в исключительной предсказуемости политического процесса. «Это и есть стабильность», -- ликуют в штабе победителей, однако заблуждаются. Это и была стабильность, которая теперь кончилась. Теперь, когда можно (как минимум до съезда ЕР, на котором, по слухам, стране наконец покажут правильного преемника) отдохнуть от борьбы за голоса, у всех участников игры только и начинаются настоящие проблемы. У всех, не только у проигравших. И самое интересное тут, что участниками игры, чуть ли не впервые в новорусской истории, оказались не только те, за кого голосовали, но и те, кто голосовал.

Проиграли «Яблоко» и СПС. Не менее заслуженно, чем четыре года назад, но с большим треском. Убийственно низкий процент, особенно у СПС, конечно, вызывает сомнения. Вероятнее всего, некоторое количество голосов проигравших досталось победителям в процессе подсчета. Но вряд ли значительное.

У «Яблока» не нашлось ни одного, буквально, нового лица. Вот уж где стабильность похлеще руганой путинской. Кампания у заслуженной партии получилась, пожалуй, самой незаметной -- по слухам, яблочники банально экономили деньги. А вот время погрызться на дебатах с СПС нашлось, но как же, это ведь любимая игра Григория Алексеевича. В роликах он же уныло сообщал, что партия за все эти годы ни у кого ничего не украла, каковое заявление вызывало даже некоторую жалость. И здесь неудачники. То есть буквально во всем неудачники. Откуда и результат.

Жизнь СПС складывалась сложней: в определенный момент старые правые оказались главной мишенью предвыборных орудий партии власти. Кстати, это могло бы только добавить голосов партии Никиты Белых: всех граждан, которые несколько растерялись от предвыборных восторгов единороссов, словно бы подталкивали голосовать за новоявленных оппозиционеров. Может быть, таковые и нашлись: СПС – самая вероятная жертва предвзятого подсчета голосов, но тут уж суду решать, если вдруг состоится.

Мы же скажем вот что: во-первых, не все успели забыть, где и для чего создавался Союз правых сил (и часть сторонников партии это устраивало: любовь к либерализму и любовь к Путину – вещи вполне совместные; этих людей, думается, СПС потерял, выйдя на "Марш несогласных"). Не все забыли и кампанию-2003, когда СПС усердно «поддерживал Путина справа», хоть Путин никуда и не падал. Не все забыли, что непримиримой оппозицией карманная партия власти стала сразу после подсчета голосов в декабре 2003 года, когда вдруг выяснилось, что всесильный Кремль подковерными договоренностями пренебрег и не стал натягивать процент правых до проходного.

И уж вовсе комичным выглядело полевение партии в 2007-м. Борис Немцов, протестующий возле супермаркета «Седьмой континент», -- скверный анекдот, пример дурновкусия, сравнимый с камланиями добровольных помощников Путина на стогнах столицы.

Стоит повториться: факт остается фактом, СПС (тут логика понятна, о чем ниже, но размах смущает) пострадал от партии власти сильнее прочих, более реальных конкурентов. Вышесказанное данного факта не отменяет, но многое объясняет.

В ночь выборов на Первом канале целый взвод приглашенных политологов плясал на костях «проклятого либерализма», клеймя партии предателей, наконец-то поверженные. Было немного стыдно за этим наблюдать. Белых, Немцов, Явлинский с коллегами, при всем плохом, что сказано о них выше, вряд ли мечтают ввести в Москву американский спецназ, и гражданам, не стеснявшимся вчера в выражениях, это известно не хуже нашего, а врать нехорошо.

Но и самим либералам не хуже нашего известно: старые лидеры не привлекают новых избирателей. А новые не сидят в подвалах Лубянки. Просто старые очень уж старались, чтоб новых не появилось. Вот и получили свое.

Но главный неудачник кампании 2007 – Сергей Миронов. На старте, когда заговорили о «второй ноге» и двухпартийном парламенте, он создал интригу номер один. На финише, когда до последнего не ясно было, сумеет ли «Справедливая Россия» преодолеть семипроцентный барьер, – интригу номер два. А преодолев, продемонстрировал, что и талант, и пыл на месте: немедленно предложил Г. А. Зюганову объединяться.

Важный момент: националистические силы на выборы не пустили. Гадать, что было бы, если бы, -- дело неблагодарное и безответственное. Однако ясно – люди, разделяющие в той или иной форме идеи националистов, в России существуют. Никто их на выборах представлять не пытался (Иван Демидов с "Русским проектом" "Единой России" -- анекдот не хуже Немцова у супермаркета). Люди эти, судя по их способности мобилизоваться в критических ситуациях, достаточно активны. И на выборы просто не пошли. Если бы им было за кого голосовать, возможно, пошли бы, и структура нового парламента вполне могла бы оказаться иной. Но о сослагательном наклонении все давно уже сказано. Тут важно просто не делать вид, что таких людей нет. Они есть, и раз им не дают заявить о своих интересах в рамках легальных процедур, стоит ждать иных способов проявления гражданской активности.

Единороссы ликуют. Свыше 60% голосов – победа сокрушительная. Правда, в любом учебнике написано, что если за партию голосует 40 или более процентов избирателей – значит, избирателей просто плохо информируют об их реальных проблемах. Но мы и так об этом догадываемся. И единороссы, наверное, догадываются.

Беда единороссов в том, что им и не о чем особенно информировать избирателей. Есть план Путина, который, как известно, победа России. Есть, говорят остроумцы, не может не быть, ибо существовать прекраснее, чем не существовать, а план Путина наверняка прекрасен. Следовательно, существует. Но что он – сумма ли посланий президента Федеральному Собранию, иной ли документ либо же просто набор деклараций за все хорошее против всего плохого, -- не смогли объяснить ни пропагандистские брошюрки с портретом бравого усача Грызлова, ни даже – страшно сказать – сам Путин в ответ на прямой вопрос во время телефонной линии.

Есть Путин. Главный ресурс партии власти на этих выборах. Путин восемь лет назад пришел с идеей сохранения целостности страны, и целостность сохранил. Можно спорить о методах, но Россия не развалилась, и это достижение. Это достижение признано элитами и народом, попытки работать в противоположном направлении обречены, но нужны ведь новые достижения, а будут ли?

Есть враги. Враги – расплывчато – сторонники девяностых. Конкретных, кроме СПС, не оказалось, вот правые и получили по полной программе, несмотря на то что никакой конкуренции партии власти не составляли. Но с девяностыми проблема. Они закончились восемь лет назад. Нужно искать врагов посвежее, тема вброшена, значит – найдут, а это уже создает некоторую нервозность. Бить чужих неинтересно, и так забиты, Путин лично, будучи в Красноярске, намекнул на необходимость очистить ряды главной партии от «проходимцев». А дальше – подсказывает история – можно так увлечься, что поиск врагов превратится в главное занятие, и тут уж никто не застрахован от попадания в черный список.

И есть граждане, которые Путина поддерживают. И которые за него голосуют. За него, за агрессивную внешнеполитическую риторику (которая то ли являет собою, то ли подменяет имперское величие, сердцу любого россиянина отрадное), за повышенную на сто рублей пенсию, за вовремя выплаченную копеечную зарплату, за Олимпиаду в Сочи, за прохождение нашей сборной в финал Евро, за возможность купить в кредит вожделенный утюг.

Кредит – слово важное. ЕР, с учетом всего вышесказанного, свою уверенную победу, свою власть тоже получила в кредит, который (это с ужасом узнает однажды даже покупатель вышеупомянутого утюга) придется отдавать. В условиях некоторой содержательной пустоты отдавать можно чем угодно – смело утверждая, что «именно за это вы, дорогие, и проголосовали».

Коридор возможностей, правда, не вовсе бесконечен: очевидно, нельзя работать на ослабление или развал государства, потому что, голосуя за Путина, люди голосовали против этого. Но вот дальше – разумных пределов «усилению государства» нет. Причем «усиливать» его так, чтоб было, по завету несогласных, «весело и страшно», – проще и привычней, чем работать на формирование паритета между сильным государством и свободным гражданином. По крайней мере, именно на такие мысли наводит безудержный чиновный восторг, охвативший в последние перед выборами недели всех масштабов административную сошку. Разве не выгоняли всеми правдами и неправдами людей на митинги «в поддержку»? Выгоняли. Разве не нарушали на каждом шагу избирательное законодательство? Нарушали. Дурацких разнарядок на правильное голосование не спускали?... В общем, тут есть что вспомнить.

Проблема победителей – определиться наконец с тем, как именно дальше они могут работать. И пока ничто не предвещает, что после этого акта определения проблемы не начнутся у граждан. И так уже весьма умеренно свободных.

В новой Думе есть только одна оппозиционная партия – левая. Да и та не раз доказала свою конформность. Про ЛДПР не говорим – успешный бизнес-проект В. В. Жириновского пережил еще одни выборы, но к партийной жизни от этого ближе не стал. Оппозиционность (да и дееспособность) СР вызывает серьезные сомнения.

А это значит, что «усиливать государство» со всем чиновным рвением, так, чтоб косточки у государственных жителей трещали, будет несложно. Была бы только политическая воля.

А хочется почему-то не воли. Хочется почему-то свободы.

• Президент встретился с партиями, не представленными в Госдуме
• XII внеочередной съезд КПРФ. Видео
• В пятницу Центризбиркомом обнародован окончательный состав V Государственной думы