О деле Ани Бешновой104

• Елена Чудинова

Первую статью, наэлектризованную эмоциями, я уже прихлопнула delet. Эмоции мало чем помогут. Сколь ни тягостно, а надо попытаться ответить на вопрос: какие проблемы обнажило громкое убийство пятнадцатилетней московской школьницы?

СМИ, как всегда, наступили на грабли двойного стандарта. Волнение общества все же вызвало к жизни кое-какие отклики в газетах: не на второй и даже не на третий день после убийства. Мы в этом абсолютно не оригинальны: в любой европейской стране всякое преступление, предположительно совершенное представителем любого «меньшинства» против обычного гражданина, всячески замалчивается из страха обвинений в «дискриминации» – этнической, религиозной и далее по списку.

Вот и у нас сегодня всякий, кто пытается привлечь внимание к гибели школьницы, разумеется, «делает себе пиар на крови». (Попадаются выражения и похуже, начисто лишенные элементарного человеческого сострадания к погибшей девочке – «националисты размахивают маленьким трупиком».) Но только возникает вопрос: почему при значительно большем шуме вокруг убийства таджикской девочки никого в самопиаре не обвиняли? Почему в одном случае возможен только «праведный гнев», а в другом – исключительно «пиар»? Ответа тут по определению не может быть. Если конечно, мы не сочтем за ответ «потому, что это толерантно».

Рекорд толерантности, на взгляд автора этих строк, побил «Московский комсомолец». Некая Л. Панченко выразительно назвала встревоженных жителей Можайского района «злобными аборигенами». Не удержусь от цитаты: «Несмотря на то что мероприятие это оказалось несанкционированным, милиция побоялась применить к собравшимся силу, а чиновникам пришлось выслушать людей». Ах она, нерешительная милиция! Нет, чтобы сразу аборигенов этих – да дубинками по головам! А то ведь какой ужас произошел: чиновникам пришлось выслушивать людей, тех самых людей, о которых они должны печься денно и нощно, ради которых поставлены на свои посты!

Восхитила и промелькнувшая в другой статье формулировка: милиции «удалось задержать» участников несанкционированного схода. Извините, а они что, скрывались? Оказывали вооруженное сопротивление?

И кстати, почему на сход не было этой самой «санкции»? Почему власти добровольно не выбежали к людям, не успокоили: разыщем, изверг никуда не денется!

Акценты расставлены незаметно, но умело. По словам «Комсомольской правды», Аня, «невзирая на свой юный возраст, сожительствовала с …» К подростковым романам сей довольно мерзкий глагол, обозначающий совместное ведение хозяйства незарегистрированной парой, никакого отношения, конечно, не имеет. Но зато весьма выразительно звучит. Подтекст так и лезет: ну и зачем-де столько шума из-за какой-то малолетней потаскушки?

Конечно, мама Ани могла бы получше приглядывать за дочерью. Могла ли? Измотанная разведенная женщина, разрывающаяся между работой, хозяйством и парализованной бабушкой…Пожалуй, ее только на то и хватало, чтоб отправить сердитое сообщение: а ну быстро домой! В Москве десятки тысяч таких мам. И десятки тысяч таких подростков. Не то чтоб «неблагополучных», но, вне сомнения, недостаточно контролируемых старшими. Именно этот обобщающий фактор и будоражит сегодня горожан. Вне зависимости от того, кто убил Аню Бешнову, москвичи встревожены миграционной политикой. Неподалеку от места гибели девочки уже несколько лет обитает в бытовках около двух сотен нелегалов. Жители безрезультатно жаловались во все мыслимые инстанции, о чем и говорилось на сходе. На том самом, на несанкционированном.

Миграционная квота на 2009 год увеличена в сравнении с 2008 годом почти в два раза. Она составит почти 4 млн человек. Самое меньшее 2 млн из них осядут в столицах. Помножим эту цифру на нелегалов.

Сколько слез прекраснодушных правозащитников пролито о «несчастных добытчиках, разлученных с семьями», по полгода и по году живущих в Москве на заработках. А хоть кто-нибудь выстроил простейшую логическую цепочку? Такую: они разлучены с семьями – в том числе с женами. Пока не понятно? Ладно, выскажемся еще конкретнее. Эти самые добытчики месяцами находятся в состоянии сексуального голода. Как раз для гастарбайтера при этом достаточно сложно завязать легкую интрижку к удовольствию двух сторон. Препятствует по меньшей мере языковой барьер. К Аспазиям и Фринам они тоже едва ли обращаются: как неоднократно повествовали нам толерантные общественные деятели, «все свои мизерные заработки они отправляют семье, оставляя сущие копейки на проживание». Добавлю еще – чернорабочими на стройку редко идут люди высококультурные, скорее, предположим, что основная масса – темные, необразованные, с пониженным, следовательно, самоконтролем. Господа толерантные общественные деятели – возмущайтесь сколько хотите, но при одном условии: четко и внятно объясните сначала, где я ошиблась, предположив, что места компактного проживания гастарбайтеров – это не такие места, мимо которых можно ходить московским школьницам?

Идея толерантности (в этом судьба ее схожа с многими другими идеями, припомним поговорку о добрых намереньях, мостящих дорогу в известное место) в начале своем несла здравое зерно. Хорошо и нравственно защищать мелкие группы иноязычных и инаковерующих, волею судеб занесенных в чужие страны, беспомощных, слабых. Но, единожды налепив ярлыки, толерантность оказалась идеологией, негибкой в свете глобальных общественных изменений. И если в на 90% чернокожем городе Бирмингеме возникает конфликт между негром и белым, виновен, толерантным образом, окажется белый – как представитель «большинства». Поди докажи, что ты теперь в этом городе давно «меньшинство». Европейская толерантность приняла абсурдные и суицидальные для коренных народов формы. Идет передел континента, чтобы не сказать «бархатная оккупация». Может статься, кто-нибудь еще не знает, что – невзирая на огромный скандал – в Великобритании с сего года частично введено судопроизводство по шариату?

Хотим ли мы того же у себя? Мы позже вошли в эти общие процессы, мы меньше сделали шагов в сторону разрушения привычного нам уклада жизни, наших цивилизационных норм. Но процесс идет семимильными шагами. Ради нашего блага в страну завозятся миллионы – миллионы! – людей бытово и культурно чуждых, а если мы не хотим такого блага – собственная пресса призывает лупить нас дубинками по головам.

Любое государство должно прежде всего думать о собственных гражданах. Неслыханная же квота на мигрантов нужна не народу, а предпринимателям (прежде всего в строительстве), наживающимся на дешевой (в ущерб качеству) рабочей силе. Видимо, они умеют лоббировать свои интересы. И не надо говорить, что дешевый привозной труд – единственно возможный путь развития нашей экономики. Экономисты, не толерантные, а профессиональные, легко изыщут другие варианты.

И последнее. Эти две сотни нелегалов, проживающих в Можайском районе, – они что, умеют превращаться при появлении милиции в невидимок? Москвичи не доверяют правоохранительным органам. Вот это – наша, российская, специфическая проблема. Если виновником страшной гибели Ани окажется не «иностранец» – поверят ли этому те, кто помнит тучных барашков в бумажках, вручаемых другими «иностранцами» милиционерам?

Единственное, что может успокоить сейчас москвичей, – контроль общества над расследованием. Правозащитники могут испугаться, что «националисты», в свою очередь, окажут давление? О чем речь, пусть тоже подключаются. Чем больше самых разных общественных организаций станет следить за ходом дела – тем лучше. Только не надо отмахиваться от погибшей девочки, как от осенней мухи. И не надо эмоционировать о том, кто себе «делает пиар», а кто не делает. Это сейчас – неконструктивно.

• В столичной подземке хулиганы избили лауреата Госпремий, актера театра и кино Алексея Девотченко. Полиция проводит проверку
• Путин попытался найти срединную линию между разными взглядами на национальный вопрос так, чтобы эту линию могло поддержать большинство здесь и сейчас
• Редакционная статья