О фантоме в красных шнурках140

• Елена Чудинова

Что же, хоть в чем-то мы, жители Москвы, на своем настояли. Убийцу Ани Бешновой искали и нашли. Можно предположить, что дело раскрыто. Будь хоть какие-то нестыковки, хоть какие-то лазейки, лица, по странной иронии называемые у нас правозащитниками, уже сделали бы из задержанного гражданина республики Узбекистан нового Бейлиса. Уже предоставили бы в его распоряжение телевизор в камере, черную икру в передачах и персонального секретаря по связям с мировой общественностью. Уже отсняли бы кучу роликов о том, какой он хороший сын и заботливый папаша. Коль скоро ничего подобного не происходит, мы, пожалуй, можем поверить своей милиции.

Можно сколь угодно громко кричать о саморекламе, которой-де занимались все, требовавшие взять расследование под особый контроль. Но результат-то достигнут: убийство, которым никто сначала не хотел заниматься всерьез, раскрыто. И тут вдруг (не из властного, а из либерально-оппозиционного лагеря) был сделан исключительный по своему цинизму ход, преследовавший одну-единственную цель: отвлечь внимание общества от дела Ани Бешновой.

Предыдущий ход – очернение образа погибшего ребенка – не сработал. Хотя старания были приложены немалые. Но не прокатило. Общество почему-то не приняло предложенный постулат, что несовершеннолетняя жертва убийцы и насильника должна (если, конечно, не относится к разряду каких-либо «меньшинств») посмертно проходить суровый экзамен по поводу своего морального облика, биографии и даже внешности, а потом уж претендовать на расследование обстоятельств своей гибели. (Экзаменаторы при этом самоназначаются без нашего спроса.)

И тогда информационное пространство в одночасье наполнили сообщения о гибели иркутской школьницы-«антифашистки» Оли Рукосыла. Написали о трагедии многие… Написали? Нет, пожалуй, это не называется «написать», это на сетевом жаргоне будет «перепостить». Одна и та же корявая версия текста обежала не только порталы, но и газеты и радиостанции. «Как рассказывают очевидцы, к ней подошли двое молодых людей, одетых по наци-скинхед-моде, задали какой-то вопрос, дернули за руку. В ответ Ольга что-то резко ответила. После этого ее повалили на землю и в течение нескольких минут избивали ногами. Прохожие вызвали скорую, которая отвезла девушку в больницу, но в ту же ночь она скончалась». Этот-то текст, предоставленный сайтом «Индимедиа», все разом подхватили. И понеслось. Кто-то спешил, слишком спешил, чтобы тратить время на пустяки вроде написания других статей. Зато блоги наполнились разнообразными комментариями доверху. Никто не выжидал, чтобы общество само сопоставило две смерти двух девочек – к вящему «моральному превосходству» последней. Сравнение стали навязывать сразу. Убийство Оли было провозглашено «более страшным», поскольку Аня погибла «просто так», а Оля – «за убеждения». Выражались и попроще: «шлюшку Бешнову – не жаль, а эту девочку с чудесными глазами – ОЧЕНЬ».

Куда так торопились – сделалось ясным весьма вскоре, когда начало потихоньку проясняться, что никакой девочки Рукосылы никогда не существовало, что о ее убийстве решительно ничего не известно правоохранительным органам г. Иркутска. Никто с ней не учился, не дружил, не соседствовал. Никто ее не хоронил.

Впрочем, сомнительное качество сообщения бросалось в глаза и до журналистских расследований. Опять же: «Первыми подозреваемыми в убийстве Ольги стали иркутские неонацисты Бумер и Деф. Оба они проходят в качестве обвиняемых по делу о нападении на экологический лагерь в Ангарске. Бумер широко известен своей крайней неадекватностью и агрессивностью, а также сотрудничеством с милицией».

Всякое, что уж греха таить, доводилось мне слышать о нашей милиции. Не всегда она, родимая, спешит по вызову, зато берет оброк с сутенеров, «крышует» легальных и нелегальных гостей столицы. Последнее слышится особенно часто. Но вот отчего-то я знать не знала, что наша милиция сотрудничает со скинхедами. Ладно бы – внедрить в их среду своего человека, это еще понятно. Такое, впрочем, делается в секрете. Но вообразим только – неадекватный скинхед, разгуливая по улицам, избивает направо и налево несчастных антифашистов, выкрикивая: «А мне ничего не будет, я внештатный сотрудник милиции!» При этом тот же скинхед-внештатник проходит в качестве обвиняемого по делу о хулиганстве в отношении ангарских экологов. Что же это милиция не отмазала «своего»? Причудлив местный колорит в граде Иркутске!

Почему нестыковок не заметили информационные порталы и прочие СМИ, поспешившие разместить материал об убиенной Оле в красных шнурках? Почему ничего не проверили? Если говорить о каких-нибудь полумаргинальных «Гранях.Ру», тут как раз все понятно. Зачем и что проверять, если текст идеально подходит для целевой аудитории! Западноевропейские либеральные массы именно так и представляют себе нашу страну: полицейско-фашистским государством, полуофициально забивающим сапогами всех мыслимых инородцев. (Фамилия девочки-призрака не случайно украинская.) Поэтому стены нашего посольства в Берлине завалили букетиками в память загубленной в России девицы. О чем-то эдаком отманифестировали и в Дюссельдорфе.

А где эти либеральные массы черпают фактуру для своих антироссийских парадов? Из своих либеральных СМИ. А их либеральные СМИ добывают ее у наших. Еще бы тут не ухватиться за любую «утку»! В отличие от моих оппонентов, я чужие доходы считать не люблю. Однако тут все уж слишком очевидно. Если немецкий обыватель в один прекрасный момент поймет, что фашиста в России надо долго искать днем с огнем, что реальная проблема в России та же, что и в Германии, – инокультурный наплыв, который власть не желает или уже не может контролировать, – тогда жила, разрабатываемая пропитания ради нашими «борцами с режимом», тут же иссякнет.

Но боюсь, произойдет это еще не скоро. Для начала немцам надо осознать хотя бы собственную проблему. Покуда же одни немцы – «антифашисты» – лупят на улицах смертным боем других немцев – «фашистов», посмевших пикнуть, что постройка огромной мечети нарушит архитектурный облик Кельна.

Противопоставление двух девочек действительно вполне символично. Вот только выглядит эта символика иначе, чем хотят ее представить те, кто обслуживает миф о русском – частично государственном – «фашизме».

Все на самом деле очень и очень просто.

Аня Бешнова – была. Проблемы, связанные с ее убийством, – реальны.

Оли Рукосылы – не было. Проблемы, связанные с ее «убийством», – высосаны из пальца.

Реальную проблему пытались вытеснить мифической.

И делали это те, кому выгоден негативный образ России.

Что ж. Зато, по крайней мере, общечеловеки обогатили нашу общественную жизнь выразительным термином «рукосыла». Мы теперь так и станем называть ложную информацию, выпускаемую на политическую сцену со спекулятивными целями. Спасибо за словцо. Это, право, ничуть не хуже знаменитого «тоунипэнди» Джозефины Тей!

И еще – завершая, надеюсь, эту тему. После моей статьи «О деле Ани Бешновой» один знакомец мрачно пошутил: «Глядите, кабы из ваших слов не сделали вывода, что налогоплательщик должен оплачивать проституток для гастарбайтеров». То есть тогда я сочла это шуткой. Но вчера прочла в интернет-газете Гарри Каспарова (есть, оказывается, такая) статью некоего Н. Храмова, в которой последний на полном серьезе обсуждает возможность «помочь узбекским гастарбайтерам» посредством легализации и удешевления проституции.

А вам не кажется иногда, что мы давно уже живем в сумасшедшем доме?

• На ножах
• Усиление ультранационалистических настроений может стать концом общеевропейского проекта
• Ханты-Мансийский автономный округ позиционируется как территория толерантности, где одинаково комфортно ощущают себя разные народности, а этнический колорит преподносится как многовековое достояние