Одна свадьба и одни похороны9

• Вера Холмогорова

Распускать свою партию СПС собрался вдали от шумного центра в подмосковном санатории «Олимпиец». Прохладную, пахнущую бассейном тишину химкинского дома отдыха, впрочем, с самого утра несколько растревожил десяток активистов московского отделения правых, встречавших делегатов пикетом у обочины. «Не превращайтесь в кремлевских андроидов», — приветствовал гостей плакат. Партийные флаги украшали черные траурные ленты. В надежде заполучить еще хоть каких-то сторонников, столичные диссиденты даже было попытались сманить к себе члена федерального политсовета (а заодно и оргкомитета новой партии) Бориса Надеждина, предложив ему присоединиться к пикету, но он отказался. Борцов с «Правым делом» было явно немного, что, впрочем, совершенно их не смущало. Добиваться сохранения СПС Мария Гайдар начала уже в холле «Олимпийца», пообещав журналистам, что в случае необходимости она готова оспаривать роспуск партии в суде.

Однако и сторонники участия СПС в новом объединительном проекте с «Гражданской силой» и Демократической партией, как быстро выяснилось, имели не менее боевой настрой. Дискуссия о судьбе партии (это был единственный вопрос повестки, некоторые делегаты, правда, пытались дополнить его пунктом «Разное» — по сути, бесконечной дискуссией о судьбах Родины, — поставив даже это «Разное» первым номером) моментально превратилась в полемику, где противники бросали друг в друга яркими обвинениями и не менее яркими образами, сравнивая коллег то с бомжами на помойке, то со сторонниками французского маршала коллаборациониста Анри Филиппа Петена.

Открывал съезд доклад и. о. председателя СПС Леонида Гозмана. «Видит Бог, не хотел я выступать перед вами в этой должности на эту тему», — начал он свою речь, после чего честно перечислил не раз уже озвученные аргументы в пользу роспуска партии. Это и многомиллионные долги, и кризис — мировой финансовый, внутрипартийный идеологический, связанный с попыткой правых заигрывать с левопопулистскими лозунгами а также с бесконечным объединительными процессом между СПС и социалистическим «Яблоком», наконец, общий кризис правой идеи в России. Ее в настоящее время в стране «вообще никто не продвигает», с грустью напомнил Гозман, и если партия сейчас откажется от предложенного ей альянса, никто продвигать и не будет — экономические трудности могут толкнуть Россию к социализму или, того хуже, национал-социализму. Не последним аргументом и. о. председателя был и тот, что вообще-то Союз правых сил никогда не претендовал на роль внесистемной оппозиции, партия создавалась как парламентская, и именно лозунг «Кириенко в премьеры, Путина в президенты» когда-то принес ей первые победные проценты и думские кресла, поэтому упреки в согласии на союз с прокремлевскими организациями не совсем оправдан, хотя и имеет право на существование. «К сожалению, в нашей стране без сотрудничества с администрацией президента ничего сделать нельзя, — признался Гозман. — Но если есть шанс, его надо использовать».

Гозмана поддержали другие видные правые: бывший министр экономики Андрей Нечаев, филолог Мариэтта Чудакова, на последних выборах шедшая третьим номером в партийном списке СПС, журналист, член Общественной палаты Николай Сванидзе. Чудакова предложила «отбросить все сомнения», в том числе наконец перестать обсуждать Кремль, а Сванидзе и вовсе пообещал партийцам в случае их отказа незавидную судьбу беззубых бомжей на помойке, «в компании таких же опустившихся и еще хуже пахнущих, чем нынешняя власть». «Для страны будет хорошо, если у “Солидарности” что-нибудь получится», — сказал Гозман, правда, тут же добавив, что красные зубчатые стены известного здания, конечно же, не рухнут от звука труб, «возвещающих объединение Гарри Каспарова, Алексея Илларионова и Ильи Яшина».

Первым сторонникам объединения взялся оппонировать руководитель столичного регионального объединения Владлен Максимов. Надо заметить, что всю первую часть дискуссии настоящая борьба, похоже, кипела не в зале, а в мандатной комиссии, необычайно многочисленной, где Мария Гайдар со товарищи боролась за демократию, пытаясь найти фальсифицированные протоколы региональных конференций. Гозман периодически не без некоторого ехидства справлялся со сцены о состоянии членов мандатной комиссии, напоминая, что там, вообще-то, весело. Максимов тоже записался бороться туда, где весело, но в итоге предпочел бороться в зале — позже эту тягу к вниманию публики ему поставят в упрек.

Из выступления Максимова явственно следовало, с одной стороны, что кровавый режим в стране недостаточно кровав, с другой — что Гозман при этом хуже договаривавшегося с Гитлером Петена: тот хоть два года дал французам пожить скверно, но без гестапо, а нынешний лидер СПС объединяется с партиями Богданова и Барщевского без всякого гестапо. «Вы-то нас от чего спасаете? — бросил Максимов в сторону президиума съезда. — У нас вроде бы проблемы гестапо по ночам нет». Повод для роспуска дееспособной организации другой: просто члены партии хотят депутатских кресел, телеэфиров, послаблений в бизнесе и спокойных визитов к губернаторам. «Дураков тут нет», — признал Максимов, напоследок передав делегатам «привет» от Валерии Новодворской. Диссидентка просила съезд, объединяясь с Кремлем, не трогать гимн СПС — «Патриотическую песнь» Михаила Глинки.

Мысль Максимова продолжила Гайдар, наконец вернувшаяся из мандатной комиссии и потерпевшая там поражение — полномочия 110 делегатов съезда были подтверждены. Ей надо отдать должное — Гайдар выступала практически блестяще. Практически потому, что даже этой пламенной, идеально продуманной речи не удалось склонить на сторону раскольников почти никого (хотя незадолго до съезда лидеры СПС оценивали количество колеблющихся в 15–20%). Дочь одного из основателей СПС предлагала не предавать избирателей, несмотря ни на что отдавших за партию год назад свои голоса, и не уничтожать последнюю реальную оппозиционную силу в стране. «Не было интереса и желания, чтобы съезд прошел легитимно, — бросила в зал Гайдар. — Это не съезд, это собрание».

Марии сурово возразил Гозман, попросил назвать наконец те самые регионы, по которым у нее якобы есть данные. Девушка, закончив речь, не уходила со сцены: «Я отвечу?» «Я не хочу превращать съезд в полемику», — глухо отозвался председатель. Тогда Гайдар спустилась и встала у лестницы, будто бы готовая, если необходимо, ринуться в бой.

Но съезд все равно, так или иначе, превратился в полемику: каждый выходящий считал своим долгом возразить Гайдар, кто-то с позиции регионала, знающего, как оно там на самом деле, на передовой (москвичи-то не знают), кто-то — с позиции мужчины (тем более не знают женщины), а Анатолий Чубайс — с позиции основателя партии и патриота. Глава «Роснано» предложил отбросить все разногласия и просто подумать о России, которой нужна сильная правая партия. Некоторых партийцев, впрочем, аргументы Гайдар все же смогли убедить: под конец со своего места вдруг поднялся глава Алтайского отделения и сообщил, что подделал протокол конференции. Внезапно восстановил свое членство и пришедший на съезд гостем Борис Немцов: он даже предложил лично возглавить партию и найти под нее финансирование.

Но делегаты ему не поверили (хотя после окончания руководители признавали: на выступлении Немцова зал дрогнул). Впрочем, ситуация под конец мероприятия сложилась несколько парадоксальная. То ли настолько уверенные, что, несмотря на все споры, голосование все равно пройдет так, как положено, то ли уставшие от духоты и напряжения, правые начали потихоньку рассасываться по территории санатория. В итоге голосование о роспуске пришлось проводить дважды, с обменом мандатов — вместо синих делегатских карточек партийцам выдали желтые листочки из офисного секретарского набора, не устроившие столь многих, что голосование сделали поименно. Зачитывали список делегатов и каждый, поднимаясь со своего места, говорил, «за» он или «против». 96 высказались за роспуск Союза правых сил, девять против, еще двое воздержались. За спинами делегатов сквозь полупрозрачную стенку мотался дискотечный шар, добавляя во все происходящее некоторую толику абсурдности.

Партия была распущена — не потребовалось ни завершающих слов, ни официального закрытия съезда, его участники вышли в коридор и как-то поспешили разъехаться, так и не доспорив, впрочем, свадьба это была или похороны, версии разнились.

• Митинг в Калининграде показал возросший политический потенциал сетевых общественных объединений. Сейчас вопрос в том, как он будет использован: для расширения представительства общественных интересов в политике или для самоутверждения маргиналов
• Бывший лидер СПС стал кандидатом в губернаторы Кировской области
• Переход под кремлевскую «крышу» – это последний шанс для СПС, чтобы«зацепиться» за попадание в Госдуму и региональные парламенты