Мебель больше не нужна8

• Екатерина Шохина

– Как вы ощущаете на себе кризис?

– Мы вторые после строителей пострадавшие от кризиса. Нам в чем-то даже хуже, чем им, потому что если строительство какого-то объекта началось, то его еще как-то заканчивают, а наши продажи вообще сейчас на нуле, поскольку о смене или закупке новой мебели сейчас никто и не думает. Есть ранние заказы, которые оплатили в прошлом году, они сейчас закрываются.

Наши клиенты сейчас делятся на две категории. У одних есть деньги, но они не знают, что будет дальше, в каких условиях придется жить и, естественно, пока следят за ситуацией, пытаются осознать, что происходит, и никаких закупок не делают. У другой категории клиентов денег вообще нет.

Мы сейчас внимательно смотрим на рынок, постоянно звоним нашим клиентам, все время начеку, чтобы не пропустить момент, когда у клиентов появятся новые потребительские предпочтения. Возможно, спрос будет на более дешевую мебель или б/у. Возможно, будут переезды, перепроектирование офиса, и мы сможем им пригодиться. Например, предоставим помощь в переезде, обустройстве новых офисов.

Поэтому сейчас мы проедаем прибыль прошлого года.

– Есть ли у вас идеи, как удержаться на плаву? Может, вообще выходить из мебельного бизнеса?

– Нужно диверсифицировать бизнес. Мы не хотим терять свой мебельный бизнес, но сейчас, пока он стоит на месте, ищем другие возможности для своего применения, чтобы хотя бы сохранить наших сотрудников-профессионалов.

Это направление должно быть связано с нашими клиентами, потому что база есть, и наработки есть, и есть умение работать с нашими клиентами. Подробно говорить не хочу, чтобы обезопасить себя от конкурентов, но мы внимательно следим за нашими клиентами в надежде помочь им удовлетворять их потребности, совершать другие (не мебельные) приобретения для нужд офиса.

Я также хожу по всем своим друзьям, конкурентам, партнерам, и мы вместе ищем точки соприкосновения, возможность объединения в проектах. Например, кто-то активно занимался транспортом, кто-то имеет доступ к банковским займам, мы можем предоставлять мебель, привлекать дизайнеров. Если сейчас в связи с переездами будет больше востребована транспортировка для переездов из одних офисов в другие, то мы можем отдать свой транспорт на аутсорсинг, помочь в демонтаже и прочее. Пропадать лучше не поодиночке. Если объединяться в небольшие группы с адекватными людьми, которые понимают, что происходит, то, может быть, как-то и выживем.

А вообще, я у всех спрашиваю, что им надо. Когда так ходишь и спрашиваешь, легче нащупать, что происходит, какие у людей потребности в бизнесе.

– А что с ценами? Вы продаете в основном европейскую мебель, она подорожает вслед за евро?

– Естественно, от роста евро никуда не деться. Но если персонал и зарплаты сокращаются, то сокращаются и издержки. Пока что есть товар, завезенный еще в ноябре, но ряд поставщиков даже несмотря на то, что платили за него исходя из курса 35 рублей за евро, сегодня предлагают его нам по 44 рубля за евро. Я вижу, что многие еще не осознали кризиса. Сверхприбыли предыдущих лет психологически мешают им изменить сознание. Ряд компаний просто неадекватно себя ведут. Но есть и те импортеры и российские производители, которые зафиксировали свои цены, некоторые даже скидки дают. С ними и будем работать – с теми, кто понимает ситуацию, кто готов идти на сокращение издержек, сокращение даже своей прибыли ради поддержания объемов продаж. Сейчас не о прибыли надо думать – а о том, чтобы сохранить бизнес. Но, к сожалению, непонимания очень много – арендодатели не хотят снижать стоимость аренды, даже теряя клиентов, транспортники повышают тарифы на перевозку. Вот это в кризис страшнее всего – люди сами себя губят.

– После кризиса 1998 года на рынке появилось много российских компаний, которые за счет ослабления рубля смогли стать конкурентоспособными и даже потеснить импорт. Повторится ли что-то подобное сейчас?

– Российский производитель сможет дешевле продавать, сможет продвинуться на рынке. Но если брать конкретно мебельную индустрию, то здесь это сделать будет очень сложно – нет спроса на мебель. У кого имеются деньги или кредитные возможности, чтобы продержаться то время, пока нет спроса, тот выживет, а другие должны будут свернуть бизнес. Это примерно половина всех компаний. И они уже не вернутся на рынок.

1998 год покажется нам всем просто раем небесным. Выход только один: надо всем падать в цене – арендаторам, перевозчикам, российским производителям. Но все ждут чуда. Это самая большая беда. Если бы все осознали, что происходит, то стали бы адекватно друг на друга реагировать. А сейчас ощущение, что каждый хочет себя вытащить, урвать последнее для себя – но это тупиковый путь, который всех погубит.

– Как вы снижаете издержки?

– Мы сократили 50% сотрудников, будем переезжать в более скромные офисы. У нас был большой выставочный зал, теперь его придется сужать. Будем демонстрировать там лишь часть мебели, какую-то мебель будем показывать непосредственно в офисах клиентов.

• Белорусы все активнее осваивают новый для себя способ справиться с кризисом - трудовую миграцию в Россию
• Международная организация труда прогнозирует, что уровень безработицы среди молодежи во всем мире в 2012 году вырастет до 12,7%
• Компания Opel рассматривает возможность закрытия завода в немецком Бохуме. Это стало бы последним ударом по депрессивному западногерманскому городу