Сомнительные студенты65

• Екатерина Шохина

Вчера завершился ЕГЭ по всем предметам. Рособрнадзор рапортует: в этом году успеваемость выпускников школ повысилась.

Единый госэкзамен по русскому языку провалили только 6% выпускников, а по математике — 7,1%. В то время как в прошлом году экспериментальный тогда еще ЕГЭ не смогли сдать на «удовлетворительно» более 20% российских школьников. Увеличилось и число четверок и пятерок. Следовательно, уровень выпускников выше, а значит, они смогут без проблем продолжать учиться в высших учебных заведениях.

Но преподаватели вузов категоричны: будущие студенты в общей массе будут слабее нынешних. И аргументов у них много.

Первый аргумент — улучшение результатов нынешних экзаменационных тестов связано с упрощением заданий и возросшей коррупцией. «Задания по русскому языку для выпускников школ гораздо легче прошлогодних и тех, которые предлагались в этом году десятиклассникам», — отмечает доцент кафедры теоретической и прикладной лингвистики РГГУ, учитель русского языка московской школы №179 Татьяна Базжина. К тому же получив «втык» за слабую подготовку выпускников, учителя школ и районные администрации стали помогать детям. Контроль во время сдачи экзаменов ослаб, а при некотором вознаграждении в некоторых «пунктах приема» можно было получить помощь и в его сдаче. По сведениям некоторых родителей, в республике Марий Эл сдать экзамен можно было за бутылку коньяка, в Московской области за 5 тыс. рублей, в Москве в десять раз дороже. Поэтому часть детей, которые поступят в вузы, являются обладателями вот такой филькиной грамоты. Собственно того, с чем и боролись посредством ЕГЭ. «Я просто профессионально не имею право учить человека, сдавшего ЕГЭ на 100 баллов из 100, если сама прохожу тесты только на 97 баллов», — иронизирует преподаватель одного из московских вузов. Иронию преподавателей можно понять: получая мизерную зарплату, они зарабатывали вполне неплохие деньги на абитуриентах, которых натаскивали на экзамены в свой вуз и помогали при поступлении.

Второй аргумент не имеет отношения к коррупции. «Натаскивание в школе на тесты лишает преподавателей возможности учить, а не натаскивать. Заполнение клеточек влечет за собой разрушение линейности, последовательности и логичности восприятия, а следом и логичности мышления. В результате человек (а одиннадцатиклассника все-таки лучше считать человеком) не в состоянии написать сочинение, рассуждать на устном экзамене, подготовить реферат, связно говорить о некоторой проблеме ни на родном, ни на иностранном языке. Даже если предположить, что одиннадцатиклассник знает механизмы словообразования и определяет конструкции предложений в русском языке или формы глаголов в иностранном, это отнюдь не означает, что человек может выражать свои мысли, критическое мнение на родном или иностранном языке. Весь вопрос в том, что именно пытаются проверить при помощи теста ЕГЭ», — говорит Базжина.

К тому же именно в контакте с преподавателями вуза в подготовке к поступлению, на вступительном экзамене создается понимание и у абитуриента, подходит ли ему данный вуз, а у преподавателя — сможет ли абитуриент учиться в этом вузе. «Прежде чем учить, мне надо посмотреть в глаза этому человеку, поговорить с ним», — говорит один из преподавателей. Именно поэтому большинство вузов просили оставить им собеседование в качестве дополнительного критерия отбора, но разрешили это лишь 24 вузам, не считая творческих и военных.

И, наконец, последнее: возникает вопрос, что делать, если на десять бюджетных мест факультета претендуют 100 абитуриентов, получивших одинаковый проходной балл. По словам Сергея Комкова, президента Всероссийского фонда образования, это с точностью повторяет то, от чего и пытались уйти авторы ЕГЭ. Критерии отбора в данном случае не прописаны и полностью отданы на откуп вузам. Очевидно, что в данном случае все решают деньги. Только сейчас родителям абитуриентов их потребуется уже больше, чем год назад. «Цены повысились, если раньше за поступление в не самый престижный вуз надо было заплатить 2–3 тыс. долларов, то сейчас уже 5–10 тыс.», — говорит эксперт.

В совокупности все эти факторы вырисовывают весьма безрадостную картину. Противники ЕГЭ, очевидно, борются против тестов как таковых, приводя в пример большинство европейских стран и Японию, где система тестов просуществовала недолго.

«В Японии лет 20 назад была введена система всеобщего тестирования, результаты которого обязательны для всех университетов. Коллеги, с которыми мне приходилось разговаривать, до сих пор вспоминают ту эпоху с ужасом и подчеркивают важность вступительных экзаменов. Самостоятельные вступительные экзамены в хорошие университеты давно вернулись, плохие университеты удовлетворены централизованным экзаменом», — отмечает профессор мехмата МГУ и математического факультета Венского университета Юрий Неретин в своем блоге. В Германии 1990-х годов существовал общий выпускной экзамен в гимназиях, который одновременно был вступительным экзаменом в университеты. Только вот фактическая отметка на этом экзамене — «да / нет». Сдал успешно экзамен — идешь учиться в тот университет и на тот факультет, куда хочешь. В начале обучения у медиков и юристов было слегка тесновато, вспоминает Неретин. Но после первого семестра 70% учащихся отсеивались. «Немцы все это терпели, а вот ввести экзамен в формате ЕГЭ не догадались. Почему-то медики на подоконниках были для них предпочтительнее вышеупомянутого “варианта, устанавливающего единую шкалу”». «Потом немцев это все-таки достало, и они ввели очень сложную систему многоэтапных экзаменов», — говорит профессор.

Сейчас существует лишь две крупных страны, где в вузы зачисляют исключительно на основе школьных тестов, — это Россия и Китай. «Есть еще и Норвегия с унифицированным выпускным и одновременно вступительным экзаменом, — говорит Неретин. — Но Норвегия — малолюдная страна (с необычным социально-экономическим устройством), в отношении высшего образования в ней скорее естественно видеть область Северной Европы, а не страну. А унификация экзаменов достигается ценой зверской унификации школ».

В то же время понятно, что, скорее всего, обратной дороги в ближайшем будущем у России нет. Поэтому смирившиеся с фактом присутствия ЕГЭ эксперты считают, что наряду с тестами надо дать возможность вузам проводить собеседования и сделать альтернативной сдачу вузовских вступительных экзаменов. Такая система, кстати, работает в США — от которых и пошла система тестовой проверки знаний. «Вузы коррумпированы не больше, чем общество в целом, а в хороших студентах заинтересованы», — считает Неретин.

Между тем не так уж и плоха идея расширенного приема и естественного отбора после первой сессии. Тем более что предпосылки у него есть. В прошлом году в некоторых вузах более половины принятых по ЕГЭ были отчислены после первой сессии, сообщил «Эксперту Online» Сергей Комков.

• В Москве назревает очередной конфликт родителей и чиновников от образования. В День защиты детей 1 июня в столице должен состояться митинг против объединения школ.
• Проблему дефицита квалифицированной рабочей силы государственная система образования не сможет решить без участия бизнеса. Насколько эффективно и оперативно будет снят этот вопрос, зависит от условий создания в обществе системы социальных лифтов
• О том, что будет со школой