Накануне послания президента4

• Михаил Рогожников

12 ноября мы узнаем, какую эволюцию проделал Дмитрий Медведев за два месяца, прошедшие с тех пор, как он опубликовал свое обращение «Россия, вперед!». Технологическая модернизация как предтеча и причина политической модернизации — вот логика этого обращения: «Считаю технологическое развитие приоритетной общественной и государственной задачей еще и потому, что научно-технический прогресс неразрывно связан с прогрессом политических систем».

Вряд ли Медведев станет подробно разъяснять эту мысль. Сказанного больше чем достаточно. Надо заметить, что откровенное обнаружение такой двухходовки в политике — большая редкость. То есть политики очень часто говорят о первом и втором этапах грядущих необычайных достижений. Но всегда это действия в какой-то одной сфере или в смежных. Например, создадим современную промышленность — будем конкурентоспособны, повысим уровень жизни. Но это последовательности, не предполагающие маневра.

Медведев же писал о следующем: чтобы в стране появилась полноценная демократия (признак современной развитой политической системы), заниматься нужно не «демократизацией», но чем-то другим, а именно технологической модернизацией. То есть мы не пойдем на нынешнюю политическую систему в лоб, а зайдем с фланга.

Насколько верен расчет на то, что технологическая модернизация способна вызвать политические изменения? Теоретически верен вполне. Исторический опыт, на который ссылается Медведев, конечно же, подтверждает, что вслед за промышленной революцией наступил период конституционных монархий и республик, а впоследствии и либеральной демократии. И в новейшей истории мы видим демократизацию вслед за бурным экономическим ростом на промышленной основе — в Южной Корее. Также очень убедительным является опыт Советского Союза, где сталинские ядерный и ракетный проекты породили новую техническую интеллигенцию, ставшую опорной социальной группой «перестройки».

Закономерность перерастания модернизации экономики в демократическую политику действительно наблюдается, но на больших временных интервалах. Кроме того, очень часто собственно технологическую часть экономической модернизации выпадает проводить авторитарному режиму, как поначалу в той же Южной Корее, как в СССР, в Германии Вильгельма и в Германии одного совсем мерзкого персонажа.

Дмитрий Медведев наверняка это хорошо понимает, недаром он в своем обращении поставил вопрос о цене модернизации, упомянув петровскую и сталинскую, оплаченные «разорением, унижением и уничтожением миллионов наших соотечественников». Возможно, отсюда довольно-таки точечный характер его модернизации, сосредоточенной почти исключительно в области самой современной индустрии и высоких технологий. Он также должен был отрефлексировать опыт предыдущей, скорее всего спонтанной, двухходовки «ускорение-перестройка». В ней можно увидеть как потрясающую эффективность для демократических изменений попытки технологического рывка, так и возникающие опасности: раскол политической элиты, яростную реакцию и т. п., вплоть до распада страны. Конечно, собственно «ускорение» виновато в этом меньше прочих факторов.

Но здесь видна более общая закономерность. Попытки вообще каких-либо изменений в России приводят к далекоидущим и часто неуправляемым последствиям. Возможно, осознание именно этого обстоятельства побудило «Единую Россию» выбрать в качестве партийной идеологии консерватизм.

Таким образом, Медведеву нужно застраховаться как от опасности технократической диктатуры, так и от опасности спонтанной демократизации. Возможно, первой угрозе он противопоставит широкое развитие образования, в том числе гуманитарного, о котором статья «Россия, вперед!» не упоминает. Может быть, упомянет и о том, что по его инициативе в школах будут преподаваться основы религиозной культуры и светской этики. И вряд ли послание обойдется без упоминания избирательной системы.

Кроме того, имея в виду неавторитарную модернизацию, логично говорить о венчурном бизнесе. В целом президент, наверное, постарается так сбалансировать управленческие импульсы в технологической сфере, чтобы объявленный сверху курс на технологическую модернизацию не привел к росту прямого участия государства в экономике. Но тогда нужно предлагать эффективное налоговое стимулирование инноваций — подход, не пользующийся поддержкой Министерства финансов.

Политических реформ в послании быть не должно. Но одна линия, по логике, должна быть проведена. Чтобы избежать спонтанной демократизации, нужно иметь как можно более респектабельную оппозицию. Но для этого само пребывание в оппозиции должно стать респектабельным, а не «черной меткой», каким оно становится сейчас, прежде всего на региональном уровне. Именно словами о необходимости наличия оппозиции отреагировал Владимир Путин, вместе с которым Дмитрий Медведев составляет правящий тандем, на сообщения о недовольстве оппозиционных партий ходом выборов 12 октября.

Также послание может затронуть вопросы исполнительной власти. Появление рациональной, эффективной бюрократии — одна из целей, путь к которой может предложить президент.

Главным мотивом экономической модернизации в президентском послании станет, скорее всего, кризис глобальной экономики и его уроки для России. Интересно будет отыскать в послании указание на такой вывод из этих уроков, как изменение фокуса внимания с интересов государства на интересы бизнеса и активных слоев граждан. На то, что интересы государства в мирный период обеспечивают именно эти социальные группы. Во всяком случае, именно здесь проходит тот средний путь между угрозами авторитаризма и анархии, который, по-видимому, ищет президент.

• Бунин: «Если бы не было Болотной площади, вряд ли бы эти предложения президента прозвучали»
• Тема беседы: Послание Дмитрия Медведева Федеральному Собранию.
• Новости от 22 декабря 22.00