- «Expert Online» /
- 20 ноя 2009, 09:48
Либерализм, закон и демократия15
Решение Конституционного суда, делающее невозможным применение в России смертной казни на основании законов России, касающихся Совета Европы, и Протокола №6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, побуждает задуматься о роли недемократических институтов. Давно уже стало обычным связывать перспективы России с развитием демократии. И наконец представился хороший случай вспомнить, что демократия – это далеко не всегда хорошо.
Говорят, у нас ручная Дума. Но хотя председатель партии думского (конституционного) большинства Владимир Путин не раз говорил, что он против смертной казни, эта партия не внесла изменения в Уголовный кодекс. Против глубоких народных предрассудков демократическая по своей изначальной природе представительная власть и всесильные президенты пойти не решились. Судебная же власть смогла.
За прошедший век и особенно вторую его половину что только не «навесили» на демократию. Собственно демократическим является принцип большинства голосов. Но сегодня по ведомству демократии стали числить и защиту прав меньшинств, и приоритет закона при принятии политических и управленческих решений.
Между тем эти либеральные и конституционалистские принципы не являются демократическими, а становятся ими – в той мере, в какой их начинает поддерживать большинство населения. Такую поддержку они получили в североатлантическом мире. Поскольку он стал в новое время источником легитимных идей, его политическая практика многими воспринимается как нормативная. Но нам нужно избавиться от такого восприятия. Нужно разделять категории по-аристотелевски четко.
Автор удачной книги «Будущее свободы» Фарид Закария писал, что это будущее зависит не от демократии как таковой, а от конституционного либерализма.
Россию конституционный либерализм затронул в начале XXI века ненамного больше, чем и 100 без малого лет назад, когда симпатии большинства оказались на стороне эсеров, тех еще либералов и законников. Схоже и то, что толчок революционным переменам дали реформаторы кадетского толка. Как и тогда, они казались поначалу самой влиятельной силой. И опять оказалось, что влияние реформаторов ограничено узким слоем в элите. Но тут проявилась и разница. Обнаружив себя в меньшинстве, «кадеты» конца века не растерялись, а объявили войну эсэровскому по своему характеру Верховному совету.
Кстати, Верховный совет, точнее, Съезд народных депутатов РФ своей деятельностью живо иллюстрировал противоречие между законностью и демократией. Он попытался утвердить приоритет последней, объявляя, что как высший выразитель воли народа может принимать к своему ведению любые вопросы, находясь якобы над компетенциями любых других властей. Долго такая абсолютная, неограниченная демократия существовать не могла. В нашем случае она споткнулась о либерального автократа Б. Н. Ельцина и либералов-реформаторов, которых чуть не до сих пор называют демократами (и они не силах публично отказаться от этого наименования).
Затем наши «кадеты», пока никто не успел опомниться, провели через референдум Конституцию, предусматривающую возможность отмены смертной казни. И дальнейшая политическая история стала историей компромисса между «кадетами» и «эсерами» (не «Справедливой Россией», конечно), в котором на стороне первых была сила власти, а на стороне вторых – потенциальная сила толпы. Долгое время компромисс был довольно-таки плодотворным. Но в последние года два-три политика баланса этих сил начала себя исчерпывать.
Порознь и вразнобой, но в эмоциональном единодушии просвещенная часть общества ожидает сейчас позитивных изменений государственных и социальных практик. Если они и окажутся возможными, то преимущественно с опорой на недемократические институты.
Один из примеров таких институтов – общественные организации. Их сущность не описывается в категориях демократии. Эти организации, подчас влиятельные, не образуются в результате процедуры всеобщих и равных выборов. Их члены по собственной инициативе возлагают на себя ответственность за состояние той или иной сферы общественной жизни. В свою очередь, демократическое большинство в России относится к НКО с большим подозрением. Характерно, тем не менее, что именно с НКО Дмитрий Медведев в очередном послании связал надежду на развитие системы социальной поддержки. Возможно, за этим последует поощрение правозащитной деятельности.
Другой пример – комиссия по технологической модернизации при президенте. Судя по тому, какое место в его послании заняли новые технологии, эта комиссия приобретает ведущее значение в системе власти. Если ей удастся выработать дельные решения, а президенту – навязать их правительству и в необходимых случаях Думе, приоритетные отрасли, возможно, начнут развиваться и Россия перестанет скатываться в доиндустриальную эру (под гимны постиндустриальному обществу).
Не от демократического большинства, обеспечивающего рейтинги пошлым телепередачам, ждать нам обновления телевидения (кстати, светлый луч – «Культура» была учреждена единоличным решением первого президента). А от творческих и деловых групп, уже начинающих пользоваться возможностями цифрового плюрализма, который технологически обеспечит появление сотни небольших телеканалов. Среди них есть и еще появятся умные и нравственные.
Наконец, автономная власть – суд. На него особая надежда. Он способен как присудить России светлое будущее (неподкупный, непослушный, достойный, квалифицированный), так и приговорить ее к длительному сроку стагнации (коррумпированный, потакающий начальствующим, равнодушный, беззаконный).
А там, глядишь, и демократия подтянется.
- На прошлой неделе москвичи тысячами выходили гулять на улицы города, ночевали на бульварах, ходили по музеям и катались на велосипедах. Своими впечатлениями они поделились в блогах
- Noize MC — о социальном рэпе, взрослении и параллельной реальности
- Смогут ли исполнительные чиновники-технократы стать сильными министрами
Необходимо зарегистрироваться или авторизоваться, чтобы оставить комментарий.
Третья цитата из написанного профессором Валадосом (первые две см. посты №18 и 20):
"Целый ряд явлений, наблюдаемых в повседневной жизни и представляемых частью институционально разрушительного процесса, увязываются в общественном сознании с легитимностью представителей власти. Как следствие и одно из наиболее часто встречающихся проявлений этой связи - неуважительное отношение к политике. Дело доходит до парадоксальных крайностей, когда сами протагонисты политики выражают своё презрение к ней. Ещё хуже, что подрыву престижности политики обычно предшествуют автократические эпизоды, в настоящее время эвфемистически называемые “авторитарными”… в последние десятилетия стали говорить об “авторитаризме” как более мягкой форме в сравнении, во-первых, с нацистским тоталитаризмом и, во-вторых, с франкистской диктатурой. “Авторитаризм” - удачное понятие, которое стало особенно расхожим в формулировке Хуана Линца и в настоящее время понимается как стремление к концентрации власти в руках одного лица или группы лиц.
Непрестижность политики имеет двойное последствие по отношению к легитимности: сначала граждане начинают смотреть с недоверием на всех тех, кто стремится их представлять, и в действительности оценивают не их политические достоинства, а отсутствие пятен, которые приносит с собой участие в политике. В результате честным кандидатом признаётся тот, кто не был связан с повседневной политикой. В итоге некоторые общества приходят к откровенной безответственности и демагогии по поводу наиболее адекватного решения проблем, порождённых политиками" .
Если сформулировать мысль профессора Валадеса коротко: компрометация политики в государствах с “автократическими эпизодами” является целенаправленным процессом, рассчитанным на ускоренную концентрацию власти в руках одной группы лиц. Однако именно этот процесс компрометации политики ведёт к краху государственности: “государство” = “политическое сообщество + проводимая им политика”. Когда политическое сообщество дискредитируется вместе с проводимой им политикой, неизбежно перестаёт вызывать доверие и вызывает исключительно чувство брезгливости государство как таковое (в лице его органов и ветвей власти). Причём на всех уровнях - от муниципального до федерального. И если процесс компрометации, дискредитации политики и политического сообщества не повернуть вспять, то краха конкретного государства избежать не удастся.
Третья цитата из написанного профессором Валадосом (первые две см. посты №18 и 20):
"Целый ряд явлений, наблюдаемых в повседневной жизни и представляемых частью институционально разрушительного процесса, увязываются в общественном сознании с легитимностью представителей власти. Как следствие и одно из наиболее часто встречающихся проявлений этой связи - неуважительное отношение к политике. Дело доходит до парадоксальных крайностей, когда сами протагонисты политики выражают своё презрение к ней. Ещё хуже, что подрыву престижности политики обычно предшествуют автократические эпизоды, в настоящее время эвфемистически называемые “авторитарными”… в последние десятилетия стали говорить об “авторитаризме” как более мягкой форме в сравнении, во-первых, с нацистским тоталитаризмом и, во-вторых, с франкистской диктатурой. “Авторитаризм” - удачное понятие, которое стало особенно расхожим в формулировке Хуана Линца и в настоящее время понимается как стремление к концентрации власти в руках одного лица или группы лиц.
Непрестижность политики имеет двойное последствие по отношению к легитимности: сначала граждане начинают смотреть с недоверием на всех тех, кто стремится их представлять, и в действительности оценивают не их политические достоинства, а отсутствие пятен, которые приносит с собой участие в политике. В результате честным кандидатом признаётся тот, кто не был связан с повседневной политикой. В итоге некоторые общества приходят к откровенной безответственности и демагогии по поводу наиболее адекватного решения проблем, порождённых политиками" .
Если сформулировать мысль профессора Валадеса коротко: компрометация политики в государствах с “автократическими эпизодами” является целенаправленным процессом, рассчитанным на ускоренную концентрацию власти в руках одной группы лиц. Однако именно этот процесс компрометации политики ведёт к краху государственности: “государство” = “политическое сообщество + проводимая им политика”. Когда политическое сообщество дискредитируется вместе с проводимой им политикой, неизбежно перестаёт вызывать доверие и вызывает исключительно чувство брезгливости государство как таковое (в лице его органов и ветвей власти). Причём на всех уровнях - от муниципального до федерального. И если процесс компрометации, дискредитации политики и политического сообщества не повернуть вспять, то краха конкретного государства избежать не удастся.
Продолжаю цитировать профессора Валадеса (см. № 18):
“…представление о правовом государстве меняется в зависимости от того, как оно воспринимается индивидами на уровне непосредственных отношений между собой, а также отношений с властью, или же между индивидами при посредстве власти; или же определяются самой властью в её отношениях с индивидами или же между самими органами власти.
Все эти моменты в значительной мере зависят от субъективной оценки коллектива, так называемого ”политического сообщества". Если доминирует представление о том, что представители власти обрели свои полномочия в результате разумных, свободных, объективных и справедливых процедур, то сообщество предрасположено подчиняться решениям тех, кто его представляет. Если же такое всеобщее представление не сложилось, то возникают основания для гражданского неповиновения .“
Возьмём, к примеру, москвичей. После ”выборов“ 11 октября 2009г. москвичей спросили: ”КАК ВЫ СЧИТАЕТЕ, НА ВЫБОРАХ В МОСКОВСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ ПРОИСХОДИЛА РЕАЛЬНАЯ БОРЬБА ПАРТИЙ ЗА ИЗБИРАТЕЛЕЙ ИЛИ ЛИШЬ ИМИТАЦИЯ ЭТОЙ БОРЬБЫ, А РАСПРЕДЕЛЕНИЕ МЕСТ В МОСГОРДУМЕ БЫЛО ОПРЕДЕЛЕНО ПО РЕШЕНИЮ ВЛАСТЕЙ?" На что 54% попавших в выборку москвичей ответили: “Это была лишь имитация борьбы, а распределение мест в Мосгордуме было определено по решению властей”. Продолжает, несмотря ни на что, верить в то, что выборы действительно имели место, только один москвич из пяти (20%)! Остальные 80% либо “затрудняются ответить” на поставленный ребром вопрос, либо (более половины!) убеждены, что выборов не было.
Какое отношение может быть после таких “выборов” у москвичей к городским законодателям? Презрение? Брезгливость? Какое отношение может быть к федеральным властям после “отмазывания” таких выборов гарантом конституции президентом Медведевым, пославшего усомнившихся в том, что “выборы” действительно были, “в суд” (почти что “нах”)? Шли бы вы, “политическое сообщество”, также “в свой суд”!
Но чего хорошего можно ожидать от такого отношения граждан России к “политическому сообществу”, т.е., по существу, к государству? Абсолютно ничего хорошего ждать от этого не приходится.
В небольшой книжечке мексиканского правоведа Диего Валадеса “Конституционные проблемы правового государства” сегодня вычитал определение права:
"…Ни одна из конституций не устанавливает точку равновесия; нахождение её в значительной мере вопрос политики. Именно поэтому право есть этическое выражение политики, тогда как политика является практической реализацией права. Тот, кто надеется найти решения всех проблем власти в букве кодекса, подвергает себя риску ошибиться, и тот, кто не признаёт, что закон имеет пределы, дальше которых необходимо действовать на основе политических решений, подвергается риску остаться без ответа"
Итак, право - это этическое выражение политики. Как бы моральная составляющая политики, “мораль политики”. Возьмём для примера дело ЮКОСа, доведение которого до банкротства и “посадки” его бывших руководителей разного уровня (сегодня в этом практически никто не сомневается) было целенаправленной политикой путинистов на протяжении последних 6-ти лет. Мораль, этическая составляющая этой политики облечена в форму “права” - вот продолжается и сейчас второй процесс по делу Ходорковского-Лебедева.
Если почитать отчёты о судебных заседаниях этого второго процесса, то у любого человека последние волосёнки встанут дыбом: абсолютно безграмотные прокуроры (лучшие гособвинители в генпрокуратуре?) Лахтин-Шохин-Ибрагимова; соглашающийся почти со всеми требованиями этих безграмотных прокуроров и отвергающий почти все требования защиты судья Данилкин, вопреки закону явно занявший сторону гособвинения и без лишних вопросов продлевающий сроки нахождения под арестом обвиняемых в экономических, ненасильственных преступлениях (которые даже в случае применения к ним другой меры пресечения, скажем, подписки о невыезде, оставались бы в тюрьме, ибо не истёк срок по первому приговору).
И вот весь этот бред, весь этот абсурд - это право? Этическая составляющая политики путинизма, реализуемой нынешней властью во главе с Дмитрием Анатольевичем Медведевым? Ибо политика является практической реализацией права. Зачем, кому нужна такая политика и такое право? Владимиру Владимировичу Путину и его холуям сечиным-ивановым? А нас, граждан России, это не касается?
Аморальная политика, аморальное право ведёт в тупик. Задумались бы там, “ за стеной”…
Итак, решение об отказе от смертной казни принято. Радуйтесь убийцы, насильники, педофилы и террористы.
А что же делать простому законопослушному человеку?
Надеяться на то, что все эти моральные уроды получат пожизненное заключение. Ан нет. Судебная система назначает пожизненное только в исключительных случаях.
А в обычной практике человек совершивший целую гирлянду преступлений, фактически несет наказание только за одно.
Как же так происходит?
Есть законодательная норма, что санкция за серию преступлений устанавливается путем частичного сложения наказаний. То есть получается, что если ты совершил одно преступление, продолжай дальше, поскольку все равно семь бед один ответ.
Откуда же такая практика?
Это наследство сталинских времен. Ведь если человеку надо было назначить срок более 10 лет, то назначали ему 10 лет без права переписки. А мы уже знаем, что это означало.
Не пора ли в новых условиях отменить эту маразматическую норму?
Человек, совершивший одновременно или вразбивку несколько преступлений должен нести наказание за каждое из них в полном объеме, иначе это полностью дезавуирует понятие неотвратимости наказания.
Удивительно, что на эту несуразность не обратил внимания никто, включая нашего Президента, хотя ему бы как специалисту должно было бы это броситься в глаза.
При отсутствии смертной казни совершенно логично отказаться от установления верхнего предела срока наказания, ведь фактически верхний предел – пожизненное и отказаться от частичного сложения, перейдя к полному как императивной норме.
А то получается, как в анекдоте два пишем, пять в уме.
См. http://yastrjembsky.blogspot.com
Дмитрий Васильевич Портнягин:
Неужели бестолков до такой степени? Или рассолу мало хлебнул?
Ты не знаешь кому тугрики считаешь, булгахтер. И нах ты нужен русскому народу который кормит тебя и твоих работодателей-компрадоров?
мы с тамарой ходим парой. как только Пар уходщит в небытье, появляется злобный тролль ванятка. симптоматично.
с дроашотом разобрался? или неАсилилъ? языками небось не владеешь…
Петр Алексеевич Романов
Дмитрий Васильевич ПортнягинИ каков мой интерес(для незамутненного северного, упсальского взгляда) в продвижении ес в китаю?
Интерес превратить страну в евроколонию есть у твоих работодателей. А ты просто девушка которую обедают. А она танцует. И поет что велено. Чисто профессионально.
Ладно, не будем мучить мозг, итак изрядно попотевший, как видно, в выходные. на равне
с печенью. Переформулируем. Каким образом, по твоЕму я способствую евроколонизации?
так как там с грецией? у тойнби то по-проще будет-он греков и латонов особо не разделяет. а вот аффтарское виденье хотелось бы услышать.
Дмитрий Васильевич Портнягин
И каков мой интерес(для незамутненного северного, упсальского взгляда) в продвижении ес в китаю?
Интерес превратить страну в евроколонию есть у твоих работодателей. А ты просто девушка которую обедают. А она танцует. И поет что велено. Чисто профессионально.
у уважаемого вас, помнится, свое, особое понятие об эуропе. вот мне и ынтересно, греция в ходит в еуропу как западную цивилизацию (в тойнбивском смысле)?
И каков мой интерес(для незамутненного северного, упсальского взгляда) в продвижении ес в китаю?
Дмитрий Васильевич Портнягин:
Ты как-то странно спрашиваешь. Газетов не читаешь? Или опять пива с утра?
Ноне Грузия и Казахстан в Европе. И вроде бы даже киргизы. Если еще разведется компрадоров вроде тебя, ЕС быстренько оборудует общую границу с Китаем.