Приватизация-2

• Семен Эпштейн

Мы писали летом, что Национализация стала модным трендом сезона. Спасая в течение уходящего года тех, кто хозяйничал неосмотрительно или попал в круговорот кризисных долгов, правительства разных стран были вынуждены взять под крыло крупнейшие национальные корпорации. Но если где-то муниципальный собственник может быть сочтен эффективным, и оказаться у него под крылом сулит светлое будущее, то в России это не закон. А потому национализация рискует стать, или, скорее, остаться, прикрытием для тех, кто хочет избежать ответственности по обязательствам перед кредиторами, вместо того чтобы стать мерой оздоровления экономики.

Как бы то ни было, сегодня, кажется, видна иная тенденция. По мере ослабления хватки кризиса государство начинает задумываться о том, как бы отправить имеющуюся госсобственность в свободное плавание. В сентябре 2009 года, выступая в Госдуме, первый вице-премьер Игорь Шувалов заявил, что он и его коллеги считают необходимым перейти к новой структурной приватизации и акционировать большое количество государственных унитарных предприятий. Сделать это необходимо ответственно, чтобы не допустить «перекосы, когда некоторые предприятия после акционирования стали влачить нищенское существование, не были допущены к средствам государства в виде государственного оборонного заказа и так далее».

В самом деле, чередование приватизации и национализации представляется планом, сулящим выгоду. Например, покупая бизнес, который стоит дешевле, чем мог бы, по причине своего не очень хорошего финансового здоровья, а продавая госкомпании в расцвете сил, государство получает прибыль. А получение того же госзаказа может остаться для приватизированных или частично приватизированных госкомпаний гарантией пребывания в хорошем финансовом состоянии. Помимо выгоды для бюджета, определенное оздоровление ожидает и приобретенные государством активы – то есть социальная функция процесса сохраняется. Россия не первопроходец в новейшей истории посткризисной приватизации, отличаясь от ее пионеров, возможно, лишь причинами. Великобритания и Германия уже заявили об аналогичных намерениях и собираются устроить грандиозную по масштабам стран распродажу. Причины действий западных коллег прозрачны: необходимо закрыть зияющие пробелы в бюджете государств.

В унисон идее о продаже госкомпаний звучит поднятая в послании президента Федеральному собранию проблема неэффективности госкорпораций и предложения по ее решению. Медведев назвал государственные корпорации бесперспективными и определил им судьбу быть кому ликвидированными, а кому – акционированными с оставлением права контроля государству.

Необходимость уступить место другим экономическим агентам госкорпорации вполне понимают и не цепляются за свои организационно-правовые формы. Изменения неизбежны, и они к ним готовы. Эффективность этого шага сегодня оценить точно трудно, но последовательность на пути к разгосударствлению определенно прослеживается. На этом пути мы можем услышать и вздох облегчения со стороны критиков выкупа государством проблемных активов, который происходил в наиболее острый период кризиса. Но вряд ли власть ждет этого вздоха и только из-за него затеяла передел. Это не стрельба из пушки по воробьям – слишком большую часть экономики составляют как госкорпорации, так и подлежащие приватизации госкомпании. Слишком большой эффект окажет на госбюджет их переход в частные руки. Именно она, эта государственная последовательность в описанных выше намерениях, и внушает оптимизм и веру в переход к идеологии свободного плавания российского бизнеса.

• Тема беседы: Единовременный налог для участников приватизации 1990-х гг.
• О доплате за приватизацию
• Тема беседы: Приватизация 90-х.