Перепрыгнули кризис14

• Елена Рыцарева
• Екатерина Шохина

России удалось преодолеть кризис, причем в весьма короткие сроки. К такому выводу в конце года пришли и правительственные чиновники, и экономисты. Годовые данные по ВВП и промпроизводству отрицательные, но уже с весны экономика начала восстановительный рост. В то же время кризис оказался гораздо менее очищающем, чем на это надеялись в начале года. Структурных изменений в экономике не произошло, она восстанавливается в своей прежней модели.

«В целом нет очищающей роли кризиса. Мы не слезли с нефтяной иглы, доля хай-тека не увеличилась. Увеличение доли хай-тека всегда связано с инвестициями, а инвестиции на этот год были урезаны. Все ушло на социалку. Вряд ли можно ожидать в такой ситуации прорывов», – говорит сотрудник ГУ-ВШЭ Владимир Бессонов. С ним соглашается и главный научный сотрудник Института народнохозяйственного прогнозирования Яков Паппэ. «Я считаю, что кризис кончился, – говорит экономист. – Нет оснований считать по-другому. Кончился быстро – и это хорошо. Насколько быстрым будет восстановление – это вопрос. Но я оптимист и считаю, что в следующем году рост ВВП составит 3-5%. Таким образом, как минимум половину потерь этого года в следующем мы отобьем. Однако я не вижу структурных изменений в экономике. Ничего принципиально нового с нашей экономикой не произошло».

По мнению Паппэ, структурных изменений не произошло, потому что «кризис был слишком коротким и слишком слабым, чтобы что-то произошло». «Но глубокого кризиса я бы не хотел видеть», – говорит экономист.

«Нас губила нефтяная рента, – констатирует Бессонов. – Кризис дал толчок в правильном направлении, все озаботились снижением издержек. Вопрос – стали ли компании более восприимчивы к инновациям. Ответ на этот вопрос нельзя получить за год, для этого должно пройти время». В целом, как показывает Конкурс русских инноваций, который наш медиахолдинг проводит уже девять лет, сами инноваторы, люди с идеями в России не переводятся. Однако почвы, где бы их идеи могли возрасти и расцвести, нет. И они уплывают на Запад. Эта тенденция продолжилась и в 2009 году.

В то же время экономисты отмечают ряд положительных моментов, говорящих об очищающей роли кризиса. «Сдулись некоторые пузыри. Например, дурацкие строительные проекты. Перекрыты некоторые коррупционные каналы. Предприятия оптимизировали производственный процесс, избавились от излишков рабочей силы», – говорит Бессонов. «Идет довольно активное переоформление плохих ссуд в обмен на залоги. В конечном счете рано или поздно эти активы окажутся в руках у более эффективных собственников», – добавляет президент Центра стратегических разработок Михаил Дмитриев.

Как отмечает Бессонов, в настоящее время хорошо себя чувствуют телекоммуникации, пищевка и оборонка. «Но это не благодаря кризису, просто пришло время решать задачи обновления ВПК», – говорит он. В обрабатывающем секторе якорем всегда был автопром и смежные отрасли. До кризиса он рос достаточно интенсивно, но этот год стал провальным. В то же время потребительский спрос растет, и, возможно, в обозримом будущем он коснется и автопрома.

Дмитриев надеется, что Россия в ближайшем будущем станет одним из центров привлечения инвестиций. «Фактически, скорее всего, после кризиса в целом по европейскому континенту будет происходить перенос относительно более трудоемких промышленных производств дальше на Восток. Многие новые страны ЕС, которые стали лидерами переноса промышленности Западной Европы в зону с более дешевой рабочей силой, они сейчас уже перенасыщены промышленностью. Это Чехия, Польша, даже Болгария и Румыния, там уже не шибко-то проинвестируешь создание новых промышленных предприятий, при этом многие предприятия утрачивают свою конкурентоспособность из-за роста издержек. В России непочатый край для создания такого рода объектов, и мы это видим на примере успешных регионов типа Калуги», – говорит Дмитриев.

От нынешнего кризиса ждали последствий, аналогичных кризису 1998 года, который молниеносно стимулировал новый рост, импортозамещение, дал начало множеству новых проектов. Не увидев этого, экономисты стали пессимистично констатировать, что кризис не дал своих плодов. Но экономика до 1998 года разительно отличалась от той, к которой мы пришли к нынешнему кризису, и делать прямые аналогии здесь неуместно. В настоящий момент бизнес ищет новые идеи модернизации, и это гораздо сложнее, чем было раньше, когда сильнейшая девальвация освободила рынок для любых производств и любой продукции. Нынешний рост гораздо сложнее, а значит, и требует большего времени.

• Ситуация на рынке в ноябре была нейтральной, но доходность большинства ПИФов в целом снизилась. И несмотря на то что инвесторы считают ПИФы «защитными» инструментами, на фоне неопределенности на мировых рынках на второй неделе ноября деньги из ПИФов, кроме фондов акций, в основном выводились. Правда, на третьей неделе ситуация поменялась, и все открытые фонды испытали приток средств, но это лишь разовый всплеск. Как писал «Коммерсантъ», рост рынка коллективных инвестиций в целом в третьем квартале впервые после кризиса обеспечили не пенсионные деньги, которые управляющие регулярно получают от НПФ, а увеличение стоимости чистых активов в ПИФах. Объем пенсионных резервов у управляющих вырос всего на 1%, в то время как активы ПИФов — на 10%. Однако отток из ПИФов за июль, август и сентябрь превысил 1 млрд руб. — при том что российские индексы исправно росли. А за октябрь из открытых фондов было выведено 430 млн руб., что стало самой большой цифрой с начала года, тогда как в том же октябре индексы выросли на 5–6%, до рекордных в этом году 1540–1640 пунктов.
• Кризис временно изменил вектор развития российского авторынка, однако увеличение продаж сопровождается восстановлением не только объемов, но и структуры рынка
• Промышленность вновь стала расти ускоренными темпами. Локомотивами роста стали машиностроение и строительство