Результат непредсказуем

• Александр Кокшаров

Однако что это будет за партия и кто возглавит правительство, до сих пор остается неясным. Причиной для этого стало резкое изменение предпочтений избирателей во время предвыборной кампании. Еще осенью прошлого года явно лидировали консерваторы, находящиеся в оппозиции правящим лейбористам с 1997 года (рейтинг тори составлял 40–45% против 20–25% у лейбористов). В конце 2009 года большинство политических обозревателей предсказывали, что новым премьером по результатам выборов станет лидер консерваторов Дэвид Кэмерон. Однако с начала 2010 года консерваторы стали терять в рейтингах. И к моменту объявления предвыборной кампании в начале апреля имели преимущество над лейбористами всего в 10 процентных пунктов. Лейбористы нынешнего премьера Гордона Брауна заметно сократили эту разбежку.

Но предвыборная кампания сократила это преимущество еще сильнее. Впервые в истории британских выборов здесь решили провести телевизионные дебаты, в которых участвовали лидеры трех крупнейших партий — лейбористов, консерваторов и либеральных демократов. И куда ярче на теледебатах показал себя не Браун или Кэмерон, а лидер либеральных демократов Ник Клегг. В результате рейтинг его партии очень быстро вырос — с 17–19% до теледебатов до 28–30% (по результатам различных опросов) после. Рост рейтинга либеральных демократов сопровождался снижением популярности консерваторов.

«Популярность консерваторов в последний год была связана с недовольством правительством лейбористов. Лейбористы находятся у власти уже 13 лет, и многие хотят перемены кабинета. Еще недавно единственной жизнеспособной альтернативой выглядели тори. Но на теледебатах избиратели увидели новое, свежее лицо — Ника Клегга. И вот этот “протестный” выбор против лейбористов сейчас оказался отдан либеральным демократам, а не консерваторам», — рассказал «Эксперту Online» Джонатан Клифтон, научный сотрудник Института исследований общественной политики в Лондоне.

Согласно опросам от 29 апреля, за правящих лейбористов собираются проголосовать 27–29% британцев, за консерваторов — 33–35%, а за либерал-демократов — 28–31%. Такой расклад политических предпочтений свидетельствует об отказе британцев от фактически двухпартийной системы в пользу более сложной трехпартийной.

Исход выборов усложняет избирательная система Британии. В ней используется мажоритарный, а не пропорциональный принцип. В частности, в каждом округе побеждает депутат, набравший максимальное число голосов. То есть депутат может быть избран в парламент даже в том случае, если за него отдано всего около 30% голосов в округе. Все остальные голоса, отданные за других депутатов, никак не учитываются.

И тут вступает в силу электоральная география и нарезка округов, многие из которых являются уверенно консервативными или лейбористскими. Поэтому в ситуации, когда либерал-демократы опережают лейбористов по национальным опросам, они могут получить куда меньше мест в парламенте. Так, при экстраполяции последних соцопросов на карту нарезки округов лейбористы должны получить 249–283 депутатских мандата, а либеральные демократы — всего 83–106. Консерваторам при таком раскладе достанется 255–266 мест в парламенте. Еще 30 мандатов окажутся в руках мелких партий, включая шотландских и валлийских националистов.

Подобный расклад означает, что ни одна из партий не будет иметь необходимого большинства (326 мандатов), чтобы сформировать правительство. В условиях «подвешенного парламента» лейбористы и консерваторы будут пытаться сформировать коалицию с либерал-демократами. Ник Клегг неоднократно заявлял о том, что он готов участвовать в коалиционном правительстве. И большинство наблюдателей склоняются к мнению, что он скорее предпочтет альянс с Гордоном Брауном. В случае такого сценария надежды Кэмерона стать первым консервативным премьер-министром в XXI веке рухнут.

Впрочем, как показывает ход предвыборной кампании, за неделю политический расклад может еще серьезно измениться. Очень многое будет зависеть от тех предвыборных обещаний, которые партии будут озвучивать в последний момент. Согласно опросу MORI, на нынешних выборах британцы склонны решать, за кого голосовать, не на основе теледебатов (лишь 36%), а оценивая обещания по вопросам экономики (82%), здравоохранения (63%), иммиграции (62%), образования (56%) и борьбы с преступностью (46%).

Но даже обещания оказываются не единственным фактором на выборах. Так, после последнего из теледебатов, на котором обсуждались экономические стратегии трех партий, Институт экономических и социальных исследований выпустил отчет, в котором раскритиковал эти обещания. По мнению экономистов института, партии не объясняют, каким образом собираются финансировать все эти программы. Ведь в 2010 году дефицит бюджета Британии составит 12,6% ВВП, что сопоставимо с дефицитом Греции (12,7%), которая сейчас оказалась на грани дефолта.

• Кандидаты в президенты Египта зовут граждан на выборы
• Друг Москвы выиграл выборы президента Сербии
• Впервые за двухвековую историю Мексики президентом может стать женщина