ГОСТ на ностальгию

• Александр Привалов

— Здравствуйте, господа. Сегодня у нас тема по погоде. В нашей студии гость, с которым только и надо разговаривать, что в такую жару, — генеральный директор Союза мороженщиков России Валерий Елхов. Здравствуйте, Валерий Николаевич.

— Добрый день.

— Вы, небось, рады такому климатическому капризу?

— Конечно.

— Сильно у вас сейчас растут продажи от такой жары?

— Я должен сказать, что за первые пять месяцев этого года, ну, можно, конечно, говорить о полугодии уже, производство мороженого в России выросло на 25%. Это небывалый показатель, если учесть, что…

— Первые пять месяцев жары еще не было.

— Я говорю в целом. Потому что если… мы показатели каждый месяц же смотрим.

— Ну, естественно.

— Если предыдущие годы последние вот, ну, три, мы, к сожалению, теряли, ну, по кризисным явлениям, по другим проблемам, то это первый год, так скажем, роста. Если за первый квартал мы там 10% нарастили, то за оставшиеся три месяца, за полугодие, рост 15%, это для нас серьезно.

— Это очень хорошо. А вот каков сейчас уровень потребления мороженого в сравнении с советскими временами?

— Он примерно не изменился, такой же

— Примерно такой же, да?

— Да. Около трех килограмм. В городах крупных побольше — около четырех килограмм. Доступность больше и так далее...

— Ну, это естественно, что на селе поменьше, в городах побольше. Это нормально. А скажите, пожалуйста, вам все говорят то, что вот мне, например, кажется очевидным, что мороженое времен нашего с вами детства, давнее мороженое, было резко лучше нынешнего? Или это не так?

— Это не так. Не все говорят это.

— Ну, не все. Так не все говорят или не так?

— Это не так на самом деле. Мороженое другое. Оно стало другим. Вот надо из этого, пожалуй, исходить.

— В чем принципиальное отличие того от этого? То есть, наоборот, этого от того?

— Я думаю, если мы вот вспомним, как вы говорите, Александр Николаевич, тридцать, или сколько лет назад, какое там было мороженое? Я думаю, что наверняка все подзабыли. У нас было всего три вида.

— Ну, больше. В Москве больше.

— Нет, я говорю о базе.

— А вида…

— Виды. Мы делим по своим понятиям, что называется, виды, пожалуй, правильно будет сказать. Молочное, сливочное, пломбир. Это мог быть батончик, это мог быть стаканчик, ну, в последующие периоды Москва начала делать эскимошки.

— Ну, эскимо-то делалось с сорок третьего года. Ладно уж, последнее время.

— Ну, удел…

— Микоян из Америки привез.

— Я понимаю. Ну, удел-то был далеко не всех фабрик. Там надо было иметь специальную линию, оборудование и так далее.

— Понятно.

— Какая была упаковка в то время, помните?

— Помню, упаковка была поганая.

— Пергамент, стаканчик был голый, как я говорю всегда.

— Да. Стаканчик был голый. И иногда сверху бумажка была налеплена.

— В лучшем случае.

— Ну, да. По части упаковки вы бьете советские времена просто абсолютно. Даже говорить не о чем.

— Доступность, доступность.

— Доступность, пожалуй, была не хуже, киоски были на всех углах.

— Ну что Вы. Это Москва, это город.

— Да, я про Москву, конечно.

— Вот сейчас, я могу просто на примере привести, да, смотрю просто вот на свой садовый участок. Ну, когда это было бы возможно в любой точке у соседей там, не у соседей, в любое время пойти и купить мороженое?

— Это правда. Такого не было никогда.

— У нас не было морозильников, у нас не было рефрижераторов и многого, многого другого. Доступность стала больше.

— Доступность больше, упаковка лучше.

— Ассортимент.

— А само-то мороженое как?

— А теперь мы об ассортименте. Ассортимент стал неизмеримо шире. Сейчас можно найти мороженое на любой вкус. И если там вот, ну, лет, наверно, двадцать назад помните, нам много польского мороженого возили, венгерского, чего только не было.

— Совершенно не помню, всегда было мороженое родное.

— Слава Богу, что не запомнили. Ничего хорошего в этом не было, потому что у нас ассортимент такой в принципе не выпускался. Та, с начинками из ягод, фруктов, орешков, там, я не знаю, чего только не было. И упаковки не было к тому же, и морозильников своих не было. Вот за этот период, за пятнадцать, наверно, лет, мы из этого вышли. И теперь у нас ассортимент, ничем не уступающий лучшим европейским странам.

— Тогда я перестаю понимать, на что вы постоянно жалуетесь.

— Мы на что жалуемся?

— Как ни встретишь вас в газетах, так рассказ о том, что мороженщики не согласны с законопроектом таким-то, мороженщиков ущемляют в техническом регламенте таком-то. Если все так хорошо, чего же вы?

— Нет, не в этом смысле. Мы говорим сейчас немножко о разных вещах. Вы говорите, почему, там, стало лучше или хуже, почему жалуюсь и так далее.

— Ну, вы говорите: ассортимент шире.

— Шире.

— Упаковка лучше, доступность лучше…

— Лучше. Совершенно верно

— …рефрижераторы появились на каждом углу. Все замечательно. Расти — не хочу.

— Знаете, ну не все решены вопросы с точки зрения стандартизации.

— Что не так? Рассказывайте.

— У нас, допустим вот, сегодня, если говорить о действующем техническом регламенте, я думаю, тоже одна из тем разговора, да?

— Я думаю, что это важнейшая тема сейчас.

— Конечно. Тем более что Дума в третьем чтении приняла уже поправки к нему, а в эту среду должно быть заседание и Совета федерации. Значит, безусловно, технический регламент много наводит порядка в этом деле. Во-первых, этот документ — статус совершенно иной. Этот документ — закон, подписанный президентом.

— Да. Это правильно.

— И вот буквально на днях я читал, и серьезные меры собираются предпринимать к нарушителям. То есть это не просто угроза пальчиком, да. Это серьезный штраф. Это раз. Второе — многие позиции уточнены с точки зрения терминологии. Все ли группы мороженого входят в этот регламент? То есть вот молочное мороженое и часть мороженого, которое молочно-составное, что называется. Хорошо, но у нас остается еще две группы мороженого, которые не попадают в этот регламент, и мы хотели бы узаконить все виды. Пока это не удается. То же фруктовое мороженое…

— А что, фруктовое мороженое сейчас вне закона оказывается?

— А вот на сегодняшний момент получается так. Оно к молоку не имеет отношения, да?

— Ну как-то оно называется еще.

— Фруктовый лед, щербет, сорбет…

— Да, да, да.

— Ну, все это составляет гамму, я говорю в общем, на фруктовой основе.

— И для этой группы товаров у вас сегодня нет законного обеспечения?

— Есть технические условия, мы считаем это недостаточным.

— Ну, рангом ниже гораздо.

— Совершенно верно. И сейчас мы заняты тем, чтобы либо сделать технический регламент в целом на мороженое, на все виды, а их я вот называть начал, но не закончил просто. Это мороженое на молочной основе, то есть молочно-сливочный пломбир, мороженое с растительным жиром, и мороженое, в общем, вся гамма, на фруктовой основе. Оно не все исторически умещает, так скажем. Вот европейцы, они решили для себя, они все включили в «Евроглас». У них стандарт такой есть.

— И сорбеты у них тоже?

— Тоже включают.

— Ну, наверно, это разумно. Всем проще.

— Конечно, потому что…

— А почему здесь не получилось?

— Знаете, исторически нас, так скажем, ориентировали, что вот, ну, хорошо, вы вот считаете, что это мороженое, и все пишем в одну группу под кодом 92 да. Ну, для торговли это. А так, на самом деле, надо один вид относить, условно там, к кондитерам, или к фруктовым каким-то производствам, второй — к молочникам, третий еще куда-то. Конечно, это неудобно. Какие-то…

— Неудобно, да и неразумно. Это же делают одни и те же предприятия.

— Совершенно верно. Подходы все-таки у всех разные, взгляды у всех разные, и вот с этим мы, честно говоря, и боремся-то.

— Борьба, насколько я понял из газет, была не за это. Борьба была за то, что вам предложили называть те сорта вашей продукции, где превалируют растительные масла, каким-нибудь другим словом. Вот по поводу этого был основной скандал, по-моему.

— Поначалу было даже круче еще, что называется. Если там есть растительные добавки, да, это уже не мороженое, это уже тип мелавин.

— Да, был такой разговор. Но там, по-моему, не просто если есть, если они превышают какую-то долю.

— Нет, там о доле даже не было в начале разговора. Ну, а слава Богу, эти, что называется, скажем, «прелести обсуждения» прошли, люди поняли, что это ничего нового не принесет, полезного я имею в виду…

— Ну, как, принесет.

— А что принесет?

— Люди все-таки должны знать, что они покупают.

— Вот, тут я с вами согласен полностью. Должны знать. И почему мы тоже за это выступаем. Наша задача, я считаю, выпускать мороженое безопасное, вкусное и полезное. Давать достоверную информацию покупателю на этикетке и когда все это соответствует…

— Ну, видите, на этикетке. На этикетке все написано нанобуковками, которые не всякий и разберет, даже если очень захочет. А информацию о том, есть ли там гомогенизированные растительные жиры, которые просто вредны для человека, или нету и сколько их, надо как-то более ясно доносить.

— Александр Николаевич, есть на это, так скажем, уже решение, и оно не сегодня появилось-то. Во-первых, скажу для истории, что у нас ГОСТ первый на мороженое российское появился в 1941-м году, и с тех пор он ни разу не пересматривался. Представляете?

— Так это же хорошо.

— С одной стороны. Он уже безнадежно устарел.

— Почему?

— По ряду позиций, которые сегодня в реальности присутствуют.

— Если, допустим, условно говоря, если этот ГОСТ требовал от вас делать мороженое из натуральных продуктов, что в нем плохого?

— Масса показателей же существует, не просто по названию. Да, там есть требования идентификации и так далее. Более того, за это время появилось примерно шестьдесят технических условий, которые готовили сами предприятия, и они, конечно, очень разнились.

— Ну, да, кому как удобно, да…

— Совершенно контролировать такой процесс не только инспекциям, ни нам… это было очень сложно, и поэтому Союз мороженщиков взялся за эту работу в 2003-м году, и мы за полтора года сумели подготовить национальный ГОСТ на мороженое на молочной основе, который так и называется «Мороженое молочное, сливочное и пломбир». Поэтому если мы говорим или вы спрашиваете: «А где вот то мороженое?», я вам говорю: «Пожалуйста, смотрите на этикетки. Мороженое сделано по ГОСТу. Значит, вы должны быть уверены, что это мороженое на молочной основе.

— Секундочку, значит, я заранее должен пойти где-нибудь в сторонке, выучить наизусть номер ГОСТа…

— Не надо.

— А как?

— Он всего у нас один.

— А, то есть, если мороженое по ГОСТу, …

— По ГОСТу.

— …то оно точно на молочной основе…

— Конечно.

— …и там вот этого пальмового масла нету.

— У нас пальмовое масло вообще не используется, так, для начала.

— Ну, хорошо, кокосового.

— Согласен.

— Нету.

— Нету.

— Вот, если написано слово «ГОСТ», то это натуральное.

— Совершенно верно.

— Запомнили, господа?

— Вот я скажу, как тушенка и сгущенка…

— А какова доля?

— Вот. Мы говорим ГОСТовская. ГОСТовское мороженое. Такое название есть «Гостовское мороженое»

— Замечательно. Какова его доля вот в выпуске вашей отрасли?

— Если всего из объема взять, примерно 35%.

— А остальное как распределяется?

— Остальное вот три группы у нас…

— Ну, фруктового же мало совсем?

— Процентов десять, да.

— Все-таки 10%.

— Да. Ну летом его группа серьезно возрастает.

— Ну летом лучше идет, конечно.

— Да, да, да. А средняя группа — там, где частично используют растительные жиры, в частности, кокосовое масло.

— Скажите, пожалуйста, существенная ли между ними разница в цене?

— Вы знаете, если говорить о сумме составляющих, так скажем, о стоимости сливочного масла и растительного, в данном случае кокосового, то это серьезная составляющая.

— Да, да, да. Нет, что это разная себестоимость, я догадываюсь. А, вот, в розничной продаже?

— Если говорить уже в готовом продукте…

— Да.

— … потому что там составляющих же много и других.

— Да, конечно.

— Примерно 20%.

— Разница?

— Да.

— Тогда я не очень понимаю, почему так мало добротной группы ГОСТовской и так много всего остального. Если такая небольшая разница в цене, почему ж так странно складывается структура торговли?

— Тут вот на слово «добротный» я бы с вами не согласился. Мы говорим добротное и то, и другое, если оно сделано в соответствии с требованиями.

— Да, да, да.

— Подходы разные.

— Просто нет, довольно широко распространены… я понимаю, что пока не консенсус, что не все согласны, но, скажем, Институт питания Академии медицинских наук, он же против этих самых кокосовых масел.

— Кто вам сказал? Ну, что вы!

— Они сказали.

— Александр Николаевич, если вы захотите, я вам принесу или пришлю просто заключение. У нас специальный есть запрос в этот институт, правомерна ли вот эта мера замещения до 50%, и их позиция какова, их взгляд на использование этих жиров. Наоборот, очень, так скажем, однозначная позиция, что, вот, надо замещать только сливочное масло, к примеру. По показателям сливочное масло далеко не лучше, чем кокосовое ведь.

— Да нет, сливочное масло — там свои пряники, какой-нибудь холестерин.

— Холестерин триста единиц.

— А гомогенизированный жир просто не переваривается. Ну как же.

— Минуточку, что касается кокосового масла, это тот продукт, который наиболее подходит с точки зрения критериев к молочному жиру. Главное — температура плавления лучше.

— А не смешивается. Я понимаю. Итак, Валерий Николаевич, какие же у вас проблемы, если все так хорошо, если технический регламент, который мог вас огорчить, вас не огорчил. Что же еще нехорошо в отрасли?

— Знаете, огорчил отчасти.

— А что такое?

— Ну, во-первых, там есть несколько неточностей технического свойства в определениях, в терминах, которые мы хотели бы поправить.

— Что-то я не понимаю. Шла работа над этим регламентом, упорная работа много, много, много времени, и все равно остались ошибки?

— Ну, к сожалению, вот остались.

— Именно ошибки?

— И ошибки, и неточности. Да. Некоторые появились в процессе работы

— Поразительно интересно.

— К сожалению, так вот и наши предложения не были учтены по разным причинам. Это первое. Второе, вот, вы уже поднимали эту тему, о том, что для нас злободневно, это ограничение доли замещения молочного жира. Я скажу, почему это нас так скажем…

— Да, пожалуйста.

— …не устраивает, мягко говоря. Во-первых, мы считаем, что это показатель небезопасности. Причем тут безопасность? А ведь технический регламент — это прежде всего защита жизни и здоровья и так далее, так далее.

— Да, да. Очень правильно.

— Почему мы никогда не говорим, и в голову никому не приходит, допустим, говорить, вот, а почему вы используете, допустим, подсолнечное масло? Ну, для своих продуктов, там, для салата, для чего-то еще. Для чего-то хорошо кокосовое масло — пожалуйста. Почему ограничивать-то?

— Так нет, если я правильно понял, тут же меня поправьте, вы же специалист, а не я, протестуют всякие ученые не против растительных жиров, против гомогенизированных растительных жиров, которые прошли некую процедуру, которая после этого…

— Не гомогенизированная, это, гидрогенизация. Это разные вещи.

— Простите, не гомо-, гидро-.

— Конечно.

— …которые просто для удобства обработки прошли некоторые процедуры, после которых стали плохо перевариваться.

— Нет, это делается для чего — чтобы везти было удобнее.

— Да я понимаю.

— Из жидкого состояния делают твердое.

— Да, да, да. И оно после этого идет прямо в бляшки.

— Нет. Мы как раз используем то масло, которое в жидком состоянии. Нам подходит минимальная температура плавления. Близка к сливочному маслу. Не более 20–24 градусов.  Вот что мы используем-то. Поэтому мы и говорим, что это вопрос рецептуры. И не надо указывать предприятию, какого и сколько масла использовать. Вот его дело безопасно и качественно сделать и дать правильную информацию покупателю. И он же выбирает, какой ему продукт взять.

— Но тут же вы должны, если я правильно понимаю, все-таки очень велика разница в себестоимости, вы должны отражать это в цене продукта. Тогда покупатель будет вам помогать в вашей борьбе, если вы сделаете резко дешевле те виды мороженого, где у вас в значительной степени присутствует растительных жир, то его ж будут брать.

— Так его и берут. Не я же покупаю 60% этой продукции. Вот мне все время говорят: «А вот почему вот это не то?» Я говорю, опять-таки, покупатель голосует рублем. Вот, если бы сказали: «Выпускайте только пломбир», допустим, нам, да? С удовольствием, даже предприятия больше получили бы прибыли. Но придите в киоск. Есть пломбир? Есть пломбир. Тогда почему покупаете… только один пломбир почему не берете? Нет, люди разное хотят. Ведь почему используется то же самое кокосовое масло? Ведь не только вопрос экономики. Вопрос технологии. Вот когда люди стали, так скажем, варьировать с наполнителями: с клубникой я хочу, с карамелью я хочу и так далее. Технологи бы лучше объяснили. Я вам скажу, почему. Вот если делать только на сливочном масле, этот молочный привкус для нас традиционный, действительно он забивает эти привносимые вкусовые заполнения, а здесь нужна нейтральная среда, которая вот это все хорошо бы передавала. Понимаете?

— А скажите, пожалуйста, вот, скажем, знаменитое есть мороженое итальянское «Джелато», есть знаменитое бельгийское мороженое. Вот они в каком-то смысле сходны с нашим по рецептурам.

— Сходны.

— Там тоже употребляются растительные масла?

— Вы знаете, гораздо больше, чем у нас.

— Больше?

— До 80%. Конечно, западные страны, я тоже говорю примерно, ну, Европа, в частности, я назвал тут кодекс «Евроглас», который действует, там нет ограничений. Шесть групп. Пожалуйста, делайте любое, что хотите. И у них давно эта задача борьбы с холестерином стоит. И они далеко продвинулись.

— И они холестерина больше боятся. Это правда.

— Совершенно верно. Почему там и 80% такой продукции. Поэтому здесь две составляющие, Александр Николаевич. Первая экономическая, вы правильно подчеркнули. Безусловно, все ищут варианты, чтобы доступность была разная. А вторая — это технологическая. Вот многие говорят: «А я хочу с клубникой, а я хочу, там, с карамелькой, я не хочу там этого холестерина столько да? Или трансизомеров и так далее, и так далее». Наше дело — предоставить такую возможность.

— Какова рентабельность вашего производства?

— Вы знаете, последние годы она стала невелика. К сожалению.

— Почему?

— Вот по ряду причин. Предыдущие десять, наверное, пятнадцать лет, опять-таки, я считаю, благодаря тому, что как-то мороженое позиционировано, что это недорогой такой детский продукт, цена на него не поднималась практически. Я вот вспоминаю предыдущие годы, когда у нас, допустим, инфляция стала там двенадцать примерно процентов, да. У нас цена за год поднималась на 7–8%. И мы постепенно…

— Вы отставали от инфляции?

— Совершенно верно.

— Это потому, что у вас большая конкуренция в отрасли?

— Большая конкуренция с параллельным товаром. Если вспомнить опять нашу, так скажем, молодость, у нас мороженое ведь было в принципе всегда? Да?

— Да.

— Ну, меньше был ассортимент, но хватало его. А вот ни пива, ни чипсов, ни снеков всевозможных, этого в принципе не было. Ни там напитков этих.

— Ну, я бы все-таки сказал, что у пива и у мороженого не вполне совпадает аудитория.

— Нет.

— Пересечение есть…

— Вы говорили аудитория сейчас, да? А последние годы и аудитория сместилась. Благодаря той рекламе, которая дается к пиву, к примеру, да, подростки очень часто выбирают все-таки не наш сегмент — это раз. И мы тут где-то проигрываем, я вам сразу скажу.

— Вполне возможно, это вполне возможно.

— Вот наш объем рекламы крупнейших компаний составляет примерно 2 млн долларов. Телерекламы. Пива — пятьдесят. Несравнимые вещи.

— Ну, да. В общем у них гораздо более концентрированная отрасль. У них же гораздо меньше, чем у вас, мелких производителей.

— Согласен.

— Пивной концерн, он же может себе позволить.

— Транснациональные компании, да.

— А у вас действительно больших компаний в отрасли пока нет. Действительно больших.

— Сейчас уже есть. Концентрация рынка произошла.

— Насколько я понимаю, первые десять занимают процентов тридцать всего от рынка?

— Ну, что вы, уже больше.

— Уже больше?

— Да. Я считаю, что первые пять-шесть занимают половину рынка.

— Ну, это уже кое-что.

— Конечно.

— Но это значит, что вы перестанете сильно конкурировать. Цена будет расти.

— Знаете, цена вот, не благодаря нам, что называется, а вопреки за последние два года выросла. И здесь, если мы завершим разговор о рентабельности, какие изменения произошли. Из-за перекосов, которые произошли с техническим регламентом опять же, да, почему мы говорим, что не устраивает нас, вот этот напиток и, так скажем, сухое молоко, которое поставили не на свое место, совершенно я считаю это неправильно, то, что теперь пугают просто сухим молоком…

— Это уже отъехали обратно.

— Еще не отъехали, к сожалению. Но цена-то на него выскочила как. За прошлый год производство сухого молока в стране упало на 40%. Можете себе представить, что такое на рынке.

— Ну, да.

— Цена в два раза. Почему у нас цена и тоже выросла примерно на 20%. Сливочное масло тоже выросло в цене, и поэтому волей-неволей цена поднялась.

— Ну, такое полтора-два года, седьмой-восьмой год, там действительно все рвануло, но сейчас же вроде все отыгралось обратно?

— Да, совершенно верно. Почему мы сейчас говорим. Что цена там поднялась за эти полгода на 7–8%, не более. У нас, я думаю, стабилизировалась. А вот если говорить о предыдущих годах, я назвал вам там несколько лет назад, то примерно три у нас градации было, так скажем, среди предприятий. Крупные, вот сюда, скажем, пятерку-шестерку имели примерно рентабельность 15%. Средние — где-то до 10 тыс. тонн, 10%. Все остальные не выше 5%. Хотя в советские годы эта отрасль была одна из самых рентабельных.

— Ну, советские годы, поди разберись там. Что-то датируется, что-то акцизом облагается. Там была сильно искаженная экономика. Ну если сахар был датируемый товар, что-то другое было под акцизом, ну как ты сосчитаешь, у тебя рентабельно, нерентабельно?

— Ну, согласен с вами, сложно было считать, но, тем не менее, по сравнению с другими товарами…

— Ну естественно, выгодное дело, я понимаю.

— И почему многие сразу в период перестройки накупили оборудования. Все вспоминают исторически-доходную отрасль…

— А, так будет так же хорошо.

— Совершенно верно.

— Ну сахар-то дотируется, ну, что ж.

— Оборудования у нас в два раза больше, чем производим мы.

— Какова у нас доля импорта на рынке мороженого?

— Вот эта картина тоже совершенно изменилась за последние годы. Я вспоминаю, опять-таки, там, девяносто третий, девяносто пятый год, когда венгерские продукты там массово завозились, и было, наверное, импорта примерно порядка 30%. А причем при жестких условиях. Вот морозильник вы возьмете в магазин, но только под наше мороженое. То есть руки выкручивали и все. Сегодня картина поменялась. Сегодня в Россию ввозится примерно 5–7 тыс. тонн, тогда как мы выпускаем, вот так для сравнения, примерно 35–400 тыс. тонн.

— То есть это…

— Это примерно 1,5%.

— То есть это абсолютная мелочь, на фоне рынка это даже не заметно.

— Абсолютно. Это заметно где-то в крупных супермаркетах. Дорогое мороженое.

— Ну, нет, есть сеть, например «Баскин Роббинс», есть еще какие-то сети, по-моему. Нет?

— Нет, ну «Баскин Роббинс»… это предприятие работает здесь. В Марьиной роще.

— Оно уже считается отдельно, хотя по их рецептуре, там, насколько я понимаю…

— Рецептура там да, их, согласен, но оно производится здесь и продается.

— Да, понял. А если считать вместе с тем, что производится по франчайзингу, по иностранной рецептуре, велика доля?

— Это никто даже не скажет. У нас рецепты, там свои есть.

— Все уже перепуталось, да?

— Видите, даже не перепуталось, допустим, вот, та же компания «Инмарко». Сегодня это Unilever, но у них все марки остались прежние. И рецептура, которая разрабатывалась, она прежняя осталась. Другое дело — диффузия, так скажем, обмен инструментарием происходил, да.

— Где-нибудь, вот, по всей Российской Федерации, вы можете показать хоть на одну точку, где живой человек может прийти и попробовать точно такое же эскимо, которое Микоян привез в сорок третьем году. Вот, чтобы точно такое же. Чтоб натуральное какао, чтоб только натуральное молоко, чтоб из натуральной осины была щепка в него вставлена. Вот такое хоть где-нибудь есть?

— Да есть, конечно.

— Где?

— Да, не одну точку я вам назову. Во многие точки просто придите, посмотрите. Эскимо есть? Эскимо есть. Какое. Спросите, вот опять-таки на ГОСТовской основе, что называется, да.

— ГОСТовская основа мне гарантирует не только молочную основу самого мороженого, но и какао в глазури?

— Ну если это мороженое того типа, конечно. Хотите в шоколадной глазури, такое и выбирайте.

— И это будет действительно шоколад, а не заменитель?

— Нет, конечно.

— Ну, как здорово-то. Так все хорошо у вас, я же и говорю.

— Ну опять-таки не все хорошо. Вот мы говорили, почему-то пятьдесят на пятьдесят нас ограничивают. Вот после введения этой поправки у нас опять одна группа мороженого выходит из регулярной. Понимаете, да? Опять надо что-то делать.

— Ну, секундочку, ну вы же от главного отбились. Никакого милавина, все сплошь мороженое, вам надо.

— Тогда совсем…

— И в такую погоду чего вам вообще жаловаться? Все у вас хорошо.

— А мы не жалуемся. Мы наоборот хотим, чтобы больше покупалось, стараемся, чтобы больше было видов мороженого, стараемся довести его до покупателя, чтобы оно не подтаяло и так далее, и так далее. Конечно. И чем можем, так скажем, позиционируем это мороженое, рассказываем о нем. Есть очень много хороших свойств у мороженого.

— И мы сейчас рассказали о мороженом, в соответствии с погодой это должно вас побудить немедленно бежать к киоску. Спасибо. Всего доброго.

Архив передач «Угол зрения»

• «Как можно говорить о том, что надо повышать престиж рабочей профессии, когда я вижу глаза этого рабочего!»
• «Правила игры, по которым мы живем, устраивать стали меньше и перестали восприниматься как издержки переходного этапа»
• «Когда ФЗ-83 вступит в силу, будет сложно дать нашим детям бесплатное образование», - Галина Шнайдер