Инвестиционный прорыв4

- Здравствуйте, господа. В Калужской области живет менее процента населения России. В прошлом году иностранные инвестиции, поступившие в Калужскую область, составляли примерно одну восьмую часть — 12,5% всех инвестиций, которые в Россию пришли. Сегодня у нас в студии губернатор Калужской области Анатолий Артамонов. Здравствуйте, Анатолий Дмитриевич.

- Здравствуйте, Александр Николаевич.

- Ну, действительно, вас по многим параметрам дружно ставят в пример. Все у вас так существенно бодрее, чем в среднем по России — в прошлом году промышленное производство выросло на сорок с чем-то процентов. Все это замечательно. Удовлетворены ли Вы сами темпами развития своего региона?

- Меня всегда настораживает, когда вдруг меня начинают ставить в пример, потому что это опасно.

- Ну, в общем, да, некоторые не любят, когда им...

- Я искренне не люблю этого. Что касается нашей работы, ну, знаете как... мы стараемся сделать что-то полезное для своего родного края. Без пафоса, не считайте, что высокие слова, для меня смысл жизни в этом. Я родился в Калужской области, живу, работаю, и мне выпало это счастье в моей жизни самореализоваться, насколько это возможно, для того чтобы наша земля калужская стала, как говориться, выглядеть…

- И в Вашей команде тоже в основном Ваши земляки? Или есть варяги, так называемые?

- В основном земляки. Есть, конечно, люди, которые... ведь была наша социалистическая советская система, когда люди учились в одном месте, их распределяли в другое место, но они давно приехали, допустим, и сегодня живут и работают в Калужской области.

- Ну, понятно, уже считаются коренными жителями.

- Да. Некоторые… есть, кто приехал и недавно, но если видим, человек способный, почему его не пригласить?

- Ну, просто обычно движение наоборот — из регионов в центр. А у вас Москва под боком, она же отсасывает способных людей.

- Москва отсасывает способных людей - это правда, и это, кстати говоря, для нас большая проблема. Причем людей, которые ищут возможности то же самое реализоваться, особенно в бизнесе, и людей, которые хотят насыщенной интересной жизни. Вот это для нас очень серьезная конкуренция. То есть это для нас плохо. Но это и хорошо. Мы вынуждены все время об этом помнить и...

- Ну, приходится шевелиться, я понимаю. Но ведь сейчас, если я правильно понял то, что я прочел о вашей области, достаточно широкий спектр приложения в принципе для ваших молодых людей, много открывается новых производств, новых фирм возникает. Это в какой-то степени удерживает отток?

- Да. Сейчас все-таки я это вижу и по настроению студентов, особенно старшекурсников...

- Имеется в виду в калужских ВУЗах, да?

- Да, калужских вузов и тех калужан, которые в московских ВУЗах учатся. И по настроению самих этих ВУЗов, руководителей ВУЗов, которые хотят прийти к нам с открытием многих специальностей, что начинается такое... с каждым годом, я бы сказал, вызревает все более и более уважительное отношение калужан к своей родине. То есть возникает ощущение какой-то такой удовлетворенности тем, что происходит, и именно по причине появляющихся возможностей. Это действительно так, это нельзя не видеть. И сегодня очень много молодежи, которая хорошо себя чувствует в этой жизни и многого добилась именно благодаря этим возможностям. И мы всячески стараемся этому способствовать. У меня принцип такой - больше молодежь все-таки продвигать...

- Ну, так оно и правильно. Капитализм — это молодость мира, его возводить молодым. Видите ли, какое дело, у нас бывали корреспонденты в вашей области, разговаривали с предпринимателями, чиновниками, и там, в общем, довольно повальное ощущение, насколько я могу судить, что народа не хватает. Что уже на те производствах, которые работают, на тех производствах уже большие трудности с кадрами, а продолжать вот такую промышленную экспансию просто не с кем. Такое ощущение действительно есть?

- Нет. У меня такого ощущения именно в таком критичном восприятии не складывается. А я хотел бы надеяться, что, наверное, самый информированный человек в области...

- Вы обязаны быть таковым.

- Да. И по крайней мере резерв, который сегодня существует в области именно трудовых ресурсов, и присутствующих сегодня в области, и тех, которые отвлечены временно, - я их тоже зачисляю в наш резерв.

- А что такое «отвлечены временно»?

- А это те, которые уехали в 1990-е годы, в начале 2000-х годов в Москву на заработки — охранниками работают, шабашат где-то...

- Анатолий Дмитриевич, мне очень нравится такая постановка вопроса, но на наших с Вами глазах точно такая же постановка вопроса в национальном масштабе у нас не прошла. Мы тоже призывали...

- Но у нас-то возвращаются.

- А-а! В региональном масштабе получается!

- У нас возвращаются эти люди.

- Что вы для этого делаете?

- Создаем интересные рабочие места, ребята узнают и возвращаются. Возвращаются, и мы это видим. И вот, смотрите: тех людей, которые работают сегодня вахтовым методом в Москве, калужан, Вы не подумаете, 60 тысяч...

- Это довольно много. Причем, они точно не худшие.

- Конечно. Причем, это же в принципе социальная проблема. Это люди, которые... кто-то на больший период времени, кто-то на меньший (в зависимости от расстояния) уезжают из семьи...

- Это безобразие, конечно.

- Да. И поэтому наша задача — их вернуть. И второе, конечно, миграционные процессы внутри области происходят и они не завершены.

- Ну, насколько я понял по карте и опять же по рассказам наших корреспондентов, у вас не очень равномерное развитие области, у вас какой-то язык, который на Москву, он более развит.

- Нет, Вы знаете, волной. То есть вот эта волна идет, идет и опускается все ниже, ниже и ниже на юго-запад области.

- К Москве лучше развиты, от Москвы хуже?

- Естественно. Как только заканчивается освоение территории, которая ближе к Москве, а всем почему-то хочется разместить свои производства поближе к рынкам, чтобы транспортные издержки...

- Хотят в московские рестораны ездить чаще.

- Да, вот это, наверное, тоже. И этот процесс уже сейчас идет и дальше. Но мы не дожидаемся, когда, допустим, сразу по всей территории равномерно будет она освоена, с точки зрения размещения промышленных каких-то кластеров, это может быть... Кстати говорят, изучая опыт подобных нам регионов в других странах, мы видим, что эта неравномерность везде присутствует.

- Да! Все последнее столетие так и идет все пятнами.

- Мы говорим о том, что надо планировать. Не стихийно, конечно, чтобы это происходило, а планировать разумную миграцию населения. Там, где она сегодня, допустим, избыточна... берем сельское хозяйство, у нас многие-многие десятилетия катастрофически не хватало работников сельского хозяйства всех профессий. Сегодня приходят инвесторы, они что делают в первую очередь? Новая техника, новые технологии... они высвобождают девять занятых в сельском хозяйстве из десяти. То есть им нужен бывает после совершения всех этих преобразований только один человек из тех, которые были раньше. И куда деваться этим девяти?

- Тем более, что они не имеют подготовки к другим профессиям.

- Да. Мы говорим: давай, допустим, занимайся агротуризмом. Хорошо, да, можно заниматься. Давай, занимайся фермерством. Конечно, можно. Но не все же хотят этим заниматься. Мы им предлагаем… мы сейчас массовое строительство жилья начали в Калуге, в Обнинске, в других центрах. Ребята, приезжайте и работайте.

- Я хотел Вас спросить, Вы считаете, что у Вас достаточный объем строительства? Мне показалось, что он очень сравнительно небольшой по вашим нуждам. У вас получается, полметра в год на человека вы вводите.

- Да, в прошлом году мы чуть больше полуметра на человека...

- Но этого же недостаточно, особенно если вы имеете в виду перемещение значительных масс людей, это очень немного.

- Ну, конечно, кризисный год повлиял здесь и серьезно, в первую очередь, именно на строительную отрасль, что там греха таить, и именно на строительстве жилья он отразился. Мы перед кризисом строили побольше, причем...

- Побольше — это сколько? Вот, пик был сколько?

- В 2008-м мы 0,65 построили на человека, но это было самое большое количество жилья, когда-нибудь построенного в Калужской области.

- Включая советское время?

- Включая советское время.

- Ну, это на самом деле прекрасно, что вы превзошли советский уровень, но все равно этого мало.

- Сейчас мы ставим задачу — один метр.

- Мне кажется, это минимум, который вам нужен.

- В принципе это достаточно. Потому что если мы поставим задачу строить больше метра на человека, мы разбалансируем рынок и тогда подведем строителей. Там тоже надо все учитывать.

- Ну, нет, и потом быстро это все равно не сделаешь. Хорошо. На самом деле насчет жилья Вы очень вовремя, правильно сказали. Хорошо, что вы этим занимаетесь. Но пока у вас... недавно же была опубликована перепись 2010 года, и пока у вас там тоже, как у подавляющего большинства регионов России, положение высветилось печальное — у вас почти на 3% убыль населения за 8 лет.

- Да.

- Что-то можно сделать с этим или это объективный процесс, против которого бороться бессмысленно?

- Наиболее реальный путь, которым, вообще-то говоря, надо было пойти и пойти серьезно, - это повышение рождаемости. Можно говорить об миграционных процессах, они у нас положительный баланс имеют – мы там где-то порядка 3,5 тысяч имеем плюсом по мигрантам извне.

- Вот, это совсем неплохо для околомосковской области. Это совсем неплохо.

- Да. Но все-таки, видите, 3,5 тысячи не исчерпывают наши естественные потери.

- Это невозможно, да.

- У нас население быстро стареет не только по причине того, что, допустим, рождаемость недостаточная. Еще очень многие люди приезжают к нам в последние годы жизни, поселяются.

- На пенсию. Российская Флорида?

- Да. Место привлекательное, поэтому...

- Мне казалось, что обычно на юг едут люди в таких случаях.

- Ну, на юг едут... не каждый человек, кто прожил жизнь в центральной России, может жить на юге.

- Это верно, да.

- Я, допустим, не смог бы. Я довольно часто бываю на юге, я ловлю себя на мысли, что могу быть там неделю — две, но не более, то есть мне там уже некомфортно. И поэтому переселяются. Мы не препятствуем, в общем-то, этому. Это естественное желание человека, почему мы должны какие-то преграды возводить?

- А вам выгодно, чтобы земля была обжита. Чем больше, тем лучше.

- Да, совершенно правильно. Но я не знаю, что можно еще сделать, чтобы эта рождаемость повышалась. Наверное, все-таки тут надо браться всем миром в масштабах государства. Какая-то должна быть, не побоюсь этого слова, агрессивная политика, направленная на культ — культ рождаемости, культ ребенка, культ семьи. Вот так должно быть.

- Об этом, собственно, я и собирался с Вами разговаривать. Как раз о том, что с семьей у вас, насколько я понял по цифрам, гораздо лучше, чем в среднем по стране. То, что у вас за прошлый или за два прошлых года 84% детей из детдомов перешли в семьи, - это блистательный результат.

- Я в 2000 году поставил задачу... мы ее так назвали - ни одного детского дома, но на самом деле с оговоркой, что два детских дома мы оставим. У нас на тот период их было, по-моему, семнадцать, сейчас осталось, если мне память не изменяет, шесть. Каждый год примерно мы два перепрофилируем, но два мы оставим зачем?

- Они все равно нужны как площадка...

- Как приемники. То есть дети пришли, и быстренько в семьи.

- Что-нибудь специальное Вы для этого делали или просто атмосфера у вас такая? Как это произошло?

- Это такая работа многогранная. Сначала мы хотели кавалеристским наскоком, то есть давайте мы объявим, деньги дадим приемным родителям, пусть они детей берут и воспитывают. И появилось несколько примеров таких негативных, когда мы видим, что люди подзаработать просто решили на этом деле. Тогда мы создали институт подготовки приемных родителей. То есть приходят люди и говорят: мы хотим взять приемных детей. Пожалуйста, идите обучайтесь, мы посмотрим (там психологи, тестирование и так далее), вы вообще серьезные эти намерения или просто для того, чтобы...

- И там большой отсев получается?

- Вы знаете, когда мы это ввели, то желающих стало меньше вот так просто прийти с улицы. А те, кто приходят, это уже нормально, там отсев небольшой получается. Это раз. Второе. Конечно, экономическую основу мы под это подвели очень серьезную. Но представьте себе, 10 лет назад один приемный ребенок в семью приносил, если все вкупе сложить, все наши эти... 11,5 тысяч рублей, сейчас это где-то около 14 тысяч, по-моему. То есть если три приемных ребенка, эта семья может вполне жить нормально.

- Анатолий Дмитриевич, но все равно это получается безумно выгодно для бюджета. Если я правильно понимаю, содержание ребенка в детдоме несопоставимо дороже, чем… Так почему же не все делают так, как вы?

- Начинали мы практически первыми. Сегодня уже во всех регионах эта работа идет, потому что ее и президент продвигал (тогда еще не был он президентом – Дмитрий Анатольевич, надо отдать ему должное; у нас, кстати, и проводил совещание на эту тему). И сейчас во всех регионах эта работа в большей или меньшей степени, но она ведется. Но у нас все-таки… мы так… когда мне говорят: давайте мы будем помогать детским домам. Я говорю: ребята, мы с детскими домами нормально справляемся, давайте помогать приемным семьям, если вы хотите.

- Совершенно так. Абсолютно точно. Людям, а не учреждениям. Совершенно правильно.

- И второе, второе, что мы увидели, причем, как это ни странно, обсуждая эту тему с нашим владыкой митрополитом Климентом. Очень много женщин, которые в силу объективных причин не могут выйти замуж. Это есть, и от этого никуда не денешься.

- Ну, тем более, что 54% населения у нас женщины.

- Это раз. Второе – мужчины деградируют…

- Ой, деградируют…

- … чаще, чем женщины.

- … стыдно спорить, да.

- И так далее, и так далее. И получается, вообще мы прикинули, из десяти женщин реальная возможность выйти замуж есть только у семи. Три женщины – это будет или вторая жена, или еще как-то…

- Ну, понятно.

- …или разведенная, то есть это неблагополучная. Но, вообще говоря, любая нормальная женщина (а это любая женщина, я думаю, так было бы правильнее сказать) считала бы за счастье иметь ребенка: воспитать ребенка, родить ребенка. Но это только женщина, наверное, может рассказать, какое она счастье испытывает, когда вынашивает своего ребенка. Можно предположить, и можно видеть, когда бываешь в роддомах, эти счастливые глаза и делать из этого выводы. Как помочь им? Чтобы они, потеряв иногда надежду обрести семью, все-таки вот эту мечту свою реализовали. Я владыку спрашиваю: слушай, не будешь ты против, если мы все-таки тут в законодательном плане как-то подработаем, мы не будем провоцировать женщин на то, чтобы они замуж не выходили вообще, но мы просто будем им помогать – тем, кто не вышел. Он говорит: давай так договоримся, я благословить не могу…

- Вот я тоже хотел сказать, что Вы обращаетесь с вопросом, на который задан ответ. Максимум, что они могут, они просто закрыть глаза могут.

- Но это лучше, чем убить в чреве ребенка.

- Бесспорно. Бесспорно.

- И у нас сейчас пошел резкий спад количества абортов. Что мы сделали? Мы платим женщине одинокой, которая родила ребенка, 5 тысяч рублей в месяц в добавление к тем пособиям, которые существуют, до семилетнего возраста. И причем эта сумма индексируется, она будет индексироваться с инфляцией. То есть у нее получается такая социальная защита. Плюс там до полутора лет государство пособие выплачивает, мы эти полтора года увеличили еще на полтора года, теперь значит у нас три года, и получается где-то там четыре, здесь пять - девять тысяч. Ну, ребеночка можно и накормить, и одеть.

- Хорошо. Анатолий Дмитриевич, теперь давайте, как ни важно и ни интересно то, о чем мы только что говорили, давайте все-таки пошире. Вот, вы довольно успешно развивается промышленное производство в области, ну, успешнее большинства регионов России, и тем не менее результат пока, я не думаю, что Вас особенно радует, потому что вот, у вас сейчас средняя зарплата 17 тысяч, да?

- Нет. На сегодняшний день она уже около 20-ти.

- Около 20-ти. Значит, понятно, что это хорошо, что это лучше, чем во многих ваших соседних регионах…

- Это третий показатель по нашему округу Центральному после Москвы…

- После Москвы, с которой тягаться трудно. Но тем не менее понятно, что этого недостаточно. Что современное образование, современное здравоохранение, современная жизнь требуют более высоких доходов. Пока промышленное развитие, сельскохозяйственное развитие этого не дали. Вы думали о том, как мультиплицировать те средства, которые у вас крутятся в реальном производстве, как сделать так, чтобы они обрастали шлейфом услуг, финансовых рынков, всего такого прочего, что позволит вам раскрутить на больший доход региона?

- Вы знаете, был период, когда… в 2000 году у нас был 51% людей, которые жили за чертой бедности. Вот так будем говорить. И это, конечно, ужасающая картина. И я видел, что заработная плата нищенская и никто не собирается платить больше. Начал как… прихожу на предприятие, какая у тебя заработная плата? Ну, вот такая. Все, я с тобой не разговариваю. Давай повышай. Но это настолько нерациональный путь…

- Это безнадежно.

- Это безнадежно, да.

- Вы отвернетесь, он опять сделает… Вы это сделали правильно, вы конкуренцию повысили.

- Тогда мы начали развивать эти производства традиционные наши, то есть способствовать тому, чтобы они занимались модернизацией, и многие наши предприятия сегодня стали очень современными и конкурентными. И стали приглашать инвесторов. Но когда приходит инвестор, здесь мы уже на берегу договариваемся. Я говорю: так, коллеги, заработная плата для разных отраслей разные подходы, как правило, на сегодняшний день это минимум 25 тысяч рублей должна быть. Идет? Идет. Хорошо, по рукам. И когда критическая масса этих предприятий перевалила определенную черту, то есть количество предприятий, выплачивающих хорошую заработную плату, выросло достаточно, то те начали скулить…

- Конкуренция за работника, а что, собственно?

- … вы что делаете, вы губите наши предприятия, наши рабочие разбегаются. Я говорю: коллеги, подождите, я же вам говорил, вы платите тоже зарплату высокую, и они у вас не побегут. А где мы деньги возьмем? Сокращайте расходы. На себя, на «дочки», на «внучки», не посылайте в оффшоры и так далее, и так далее. И вы найдете деньги. И нашли. И вот отсюда получилась эта заработная плата. Но конечно, этого… Во-первых, этого недостаточно и в среднем исчислении…

- Недостаточно.

- Потом еще знаете, есть сектор экономики, тоже можно так сказать, потому что там тоже обращаются деньги, - это наша социальная сфера огромная, где мы тоже людям платим заработную плату. По идее-то мы должны показывать пример. И во многих странах так оно и есть. Человек, который попал на государеву службу (медсестра пришла в больницу работать, учитель получил место в школе, чиновник получил место), он уже счастлив тем, что он в жизни обеспечен – ему платит государство достойную заработную плату. Правда, и спрашивает за это полной мерой. Мы сегодня имеем уровень оплаты труда в социальной сфере, то есть в нашей сфере, за что мы сами отвечаем, мы с других спрашиваем, а вот за что сами отвечаем, мы, к сожалению, платим меньше. Причем меньше не на проценты, а чуть ли не в разы.

- Я представляю себе уровень оплаты бюджетников.

- И вот здесь резерв. Для нас. Вот здесь резерв.

- Что значит резерв? Вы же бюджет не из резаной бумаги делаете. Значит, для того чтобы вы могли всерьез…

- Бюджет формируется в экономике.

- Совершенно верно. Значит, вы должны каким-то образом добиться того, чтобы мультиплицировались ваши усилия по привлечению инвесторов, по собственным инвестициям, чтобы как-то это шло вширь.

- Мы за последние восемь лет практически удвоили бюджетную обеспеченность жителя Калужской области. Мы единственные в округе, кто добился этого показателя. И тут уже ни Москва, ни Московская область с нами не соревнуются.

- Понятно.

- Но, конечно, для того чтобы нам можно было сравняться по уровню оплаты бюджетников в Москве и Московской области, нам нужно было бы не в два раза, а в три раза увеличить. Тогда было бы у нас нормально. Потому что сегодня бюджетная обеспеченность жителя Москвы в шесть раз превышает бюджетную обеспеченность рязанца, туляка и так далее, и так далее.

- Это я понимаю. Это от вас не зависит. Тут вашего воздействия на московский бюджет нет.

- Такова бюджетная политика.

- Это бюджетная политика, она чем дальше, тем большему числу людей не нравится. Но тем не менее сегодня она вот такая. Вы имеете какую-то стратегию расширения ваших доходов, расширения тем самым базы для социального развития?

- Стратегия только одна – развивать экономику. Это налогооблагаемая база, это новые налоги. Три предприятия в прошлом году – это «Фольксваген», «Самсунг» и «Пежо-Ситроен» - дали нам 12,5% налогов. У нас двадцать с лишним тысяч хозяйствующих субъектов (так, на всякий случай), а три дали 12,5%.

- Так всегда и бывает.

- Поэтому это то, чем надо… Это притом, что они не вышли еще из льготного периода налогообложения.

- Так, видите, Анатолий Дмитриевич, с ними-то какая беда. Это все хорошо, и на самом деле, тут я за вас очень рад, но ведь они как пришли, так встали и ушли. Как только им что-то разонравилось, они встали и ушли.

- Я сомневаюсь в этом, глубоко причем сомневаюсь. Почему? Потому что тот объем капитальных вложений, который они сделали, вертолетом теперь никуда не унесешь, это все настолько там глубоко закопано, на фундаментах стоит, как это можно унести?

- Очень хорошо. В последнюю минуту нашего разговора последний вопрос. Не жалуются ваши… как часто жалуются ваши иностранные инвесторы на дурной прием: на коррупцию, на волокиту?

- Ни разу не слышал. Пока только благодарности.

- Господи, Боже мой! Господа, мы сегодня беседовали с главой уникального региона, там никто ни на что не жалуется и все растет, как на дрожжах. Население пока немножко убывает, но мы надеемся, что и с этим наладится. Спасибо.

• «Русгидро» более чем в пять раз увеличивает объем закупок электротехнической продукции в Чувашии
• «ЛУКойл» вкладывает более 100 млрд рублей в переработку попутного нефтяного газа на юге России
• Инвестиционная активность в России в сентябре превзошла самые оптимистичные ожидания. Двигателем инвестиций стало жилищное строительство, показывающее докризисную динамику роста