Чистые и умелые руки24

• Владимир Громковский

Владимир Громковский

Фото: Эксперт

«Миллиардер Михаил Прохоров,

планирующий баллотироваться в президенты РФ,

предлагает легализовать капиталы,

нажитые сомнительным путем в 90-е,

обязав выплатить налог с этих средств.

«… Я приведу с собой сильную команду,

которая не берет деньги,

и мы быстро подавим это зло [коррупцию — ВГ]»».

«Минфин России не исключает введения законодательных

ограничений на наличные денежные расчеты

в стране, сказал в четверг на Гайдаровском форуме

министр финансов Антон Силуанов. Доля наличных

денег в России составляет 25% от общей денежной

массы, тогда как в развивающихся странах этот показатель

— 15%, а в развитых государствах — 7-10%, напомнил он,

 и это один из источников подпитки теневой экономики

в России. По данным Росстата, теневой сектор

составляет примерно 30% ВВП страны, отметил Силуанов».

«Силуанов видит в «войне с наличностью» дополнительные возможности

и для налогообложения: «Если бы все покупки крупные,

все зарплаты перевести в безналичную форму, было бы можно увеличить и налоги,

— сказал министр. — Это можно было бы

вменить и через нормативно-правовое поле»».

Предложение Прохорова не ново, и к налогам в точном смысле слова отношения не имеет — но весьма лукаво. Замысел Силуанова сравнительно нов — и тоже лукав, хотя и иным образом; однако к налогам относится напрямую.

Ограничение законом наличного денежного оборота, проведенное грамотно, то есть действительно затрудняющее работу в сером секторе экономики, имело бы несколько следствий, и все — нежелательные. Часть предприятий, вынужденных выйти на белый свет, которая работает на грани убытков, обанкротится. Например, мелкие турагентства. Вроде бы, ликвидировать незаконное предприятие — дело благое? Решать читателю, не забывая, что владельцы и сотрудники пополнят ряды безработных и снизят совокупный розничный спрос на величину потерянных ими доходов. Что приведет и к чистой потере доходов казны.

Предприятия, прибыль которых превышает следующие к выплате налоги, выживут. Однако из прибыльных они превратятся всего лишь в безубыточные, точнее, балансирующие на грани разорения. Их налоги отчасти погасят недобор помянутых выше — хотя, вернее всего, выгодоприобретателем в большей мере окажется гибкий налоговой инспектор, нежели неуклонный бюджет. На инвестиции в развитие и на черный день ничего не останется. И теперь уже эти — первые кандидаты в покойники при значимом падении спроса.

Наконец, третья группа — полагаю, самая многочисленная — станет платить повышенные проценты за обналичку. Которые все равно окажутся ниже налогов и взяток налоговым инспекторам. Доход бюджета никак не изменится, если не иметь в виду, что мастера обналички начнут пить более дорогой коньяк, и тем увеличивать сбор акциза. Но вряд ли подобное увеличение налоговых поступлений справедливо будет поставить в заслугу министру финансов.

Незаконный бизнес по обналичке, и взяточничество укрепят позиции: сохранить создававшийся годами и многими силами бизнес, пусть и серый, по-человечески куда ценнее, чем закрыть компанию из-за неспособности платить полной мерой налоги. (Особенно при сложившемся в общественном мнении попустительстве ко злу уклонения). Да и увольнять людей никто не желает. Негодное это дело.

Здесь прикасаемся мыслью к важнейшей вещи. Всем известна дискриминация цен — применение к разным покупателям различных ценовых требований. За исключением скидок для молодежи/студентов (скажем, на авиабилеты), и пенсионеров (на вход в музеи и общественный транспорт), дискриминация цен проводится косвенными методами. Например, билеты на неудобные дни/часы/маршруты делают дешевле, таким косвенным способом выявляя наиболее чувствительных к цене пассажиров. На толкучих рынках продавец на глаз определяет платежеспособность покупателя и называет подходящую цену. Правительства — не рыночный торговец, нюхом не обладают, и пытаются решать осознаваемую ими задачу путем, например, продажи патентов, налога на вмененный доход и т.п. мерами в отношении малого предпринимательства.

Для народного хозяйства и правительства лучше, однако, чтобы каждое предприятие платило ровно столько налогов, сколько может без ущерба для своей деятельности. Такого состояния условием был бы и полностью отслеживаемый правительством оборот денег. Возможно, развитие Сети, компьютеров, налоговой микро- и макроэкономики к тому приведет (как и ко всеобщему планированию экономической деятельности). Однако частичные и неточные силуановские меры и малой пользы не принесут, а вред произведут значительный. То же и в борьбе с коррупцией.

Прохоров, вслед за Навальным, делает ставку на приход во власть лиц, взяток не берущих, и не казнокрадствующих. Не сомневаюсь, что это — условие важнейшее: гниение головы ускоряет разложение тела многократно. Однако и приставление новой, свежей головы ко сгнившему телу чревато не так выздоровлением последнего, как загниванием первой. В 1990-х первые два или три года либеральное «завлабское» правительство и советский чиновник более или менее сопротивлялись соблазнам. Но давление рванувших в предпринимательство цеховиков, фарцовщиков, воров, бандитов и прочей советских времен нечисти, как и безнравственной молодежи, взросшей на центрах НТТМ, оказалось сильнее хорошего воспитания. В итоге хронически честных вытеснили, в немалой мере, пустившиеся во все тяжкие.

Прощение незаконно нажитого в 1990-е, пусть даже с уплатой «налога» — экономически оно не налог, а отступное, — это способ казнокрадов, рейдеров, прихватизаторов и т.п. деятелей поощрить и на будущее. Что может быть лакомее для взяточника (вора), чем возможность откупиться от уголовной ответственности частью взятки (похищенного)? Чем последовательнее государство избирает те или иные виды прощения старых грехов, тем ниже оценка вероятности будущих преследований (множитель при предполагаемом сроке заключения, показывающий преступнику его ожидаемые убытки/потери/отсидки).

Не удивительно, что подобную мысль проводит Прохоров: он среди неправедных обретателей 1990-х годов не первый ли богач? Правда, сам он заявляет, что все было по закону. Однако кто не знает, что «закон» тот, и в первую голову указы Ельцина по прихватизации, был сам незаконен? Не волю народа выражал, но был проплачен взятками прихватизаторов. (Не говоря даже о того неправого закона еще более последовательном кривоприменении). Кто не уверен — читать о судебной тяжбе Березовского и Абрамовича, в протоколах которой все прямо сказано. Да и отчет Счетной палаты никто не отменял.

Очевидно, что подавляющее большинство народа приватизацию 1990-х справедливой не признает — и это самое верное основание, чтобы предполагать возможность национализации в той или иной форме, наряду с наказанием за участие в деле неправедном. (К расхитителям общего добра вполне уместно и задним числом новый закон применить, Хрущев добрую дорогу проторил). На такой случай иметь возможность откупиться, заплатив «налог» — та самая соломка. Разве что подстилают ее в хорошо известном месте (шапка — горит!).

В итоге совесть немногих честных людей, поставленных Прохоровым на власть (да кто честный к нему пойдет-то? И сколько он их приведет? — Навальный называл от 20 до 50), будет противостоять напору прощенных тем же Прохоровым за часть украденного сотен тысяч чиновников разного уровня с богатством еще из 1990-х. Которых подкупать помянутым выше мастерам обнала и прочим взяткодателям окажется еще способнее. Это вам не удав или слон — это слон в термитнике.

Разумеется, комплексные меры по преодолению уклонения от налогов, казнокрадства и взяточничества существуют, на практике осуществлялись, и в Сети не раз поминались. Возможно и существенное сокращение наличного оборота: не как средство борьбы с уклонением от налогов, но как итог грамотного построения налоговой системы и облегчения коррупционного давления чиновничества на предпринимательство, которое тот же налог. Однако ни Прохоров, ни Силуанов о них по неизвестной причине не поминают, обрекая свои предложения на заведомую неудачу. Но хоть бы и поминали: для борьбы с коррупцией собственные руки должны быть чистыми, а для преодоления уклонения — умелыми.