До свидания, легпром

Москва, 12.09.2012
Как скажется вступление в ВТО на игроках рынка легкой и текстильной отрасли? Как изменятся цены и чего ждать потребителям? Почему бизнес неохотно инвестирует в текстильную промышленность?

— Здравствуйте, господа. Мы тут продолжаем интересоваться судьбами отечественной экономики. У нас в студии сегодня вице-президент Российского союза предпринимателей текстильной и легкой промышленности Андрей Разбродин. Здравствуйте, Андрей Валентинович.

— Добрый вечер.

— Если позволите, цитата из Вас же: открыв российский рынок для глобальных игроков, власти оставляют легкую и текстильную промышленность один на один с гильотиной. Есть что добавить?

— Ну, в принципе, когда вот так тебя цитируют, то можно уже почти ничего и не добавлять.

— Ну, видите, какое дело, я ведь могу из Вас привести и обратные цитаты. Когда вас кто-то спросил, страшно ли Вам вступление в ВТО, Вы сказали, что Вы в сущности давно в ВТО, потому что 60% рынка – это китайская контрабанда вообще беспошлинная.

— Ну, конечно…

— Ну, так что: гильотина или ничего страшного?

— Ну, в определенном смысле, конечно, гильотина. Потому что самый простой пример: мы еще не вступили, а ВТО начало негативно сказываться на большинстве участников рынка легкой и текстильной отрасли.

— Каким образом?

— Самым простым. Вот, например, банки уже все лето занимаются тем, что повышают уровень риска в связи с вступлением в ВТО. То есть, будем говорить, сбыт нарастает, показатели фирм улучшаются, особенно сейчас в сезон, а банковская тенденция обратная, то есть стоимость денег неизбежно растет, залоговые условия ухудшаются, соответственно возможность получения кредита в тот момент, когда деньги наиболее нужны в оборот, когда оборот у многих фирм увеличивается очень существенно и не может быть полностью поддержан внутренними ресурсами, банки начинают ухудшать показатели кредитного портфеля, и соответственно доступность к деньгам падает. То есть мы еще даже не начали действовать в ВТО, но, не подготовившись, в том числе, с этой стороны, мы сразу же начинаем хлебать уже полной ложкой.

— А куда глядят господа чиновники, которые должны вас опекать? Минпром, Минэкономики, они как-то реагируют на описанную вами ситуацию?

— Ну, пока, для начала, скажем, что весной, когда требовалась, в том числе от промышленности некая работа по согласованию норм и принципов вступления в ВТО, то есть когда требовалась ратификация и Ваш покорный слуга, в частности, работал в ряде экспертных советов при Госдуме, при Совете Федерации, когда мы пытались прописать там меры поддержки, вот они там были прописаны. Понятно, что делалось это в достаточно пожарном режиме, как это часто бывает.

— Понятно. Всего 19 лет переговаривались о вступлении в ВТО. Пожар.

— Да. Поэтому, как всегда, сделать программу надо было, тем не менее за буквально несколько дней. Поэтому, откровенно сказать, те наши предложения, они на сегодняшний день несколько далеки от идеала, то есть их бы желательно было получше проработать, скажем, немножко хотя бы. Но тем не менее они есть, и их можно считать неким базисом, на базе которого можно выдвигать…

— Но они на какой-нибудь бумаге с начальственной визой написаны?

— Ну, поскольку Дума и Совет Федерации у нас все-таки не начальство…

— Ну, не очень.

— Не очень. То в обращениях, в рекомендациях они все прописаны и в таком виде они ушли в правительство.

— В материалах слушания, в материалах думских комиссий ну, это небогато…

— На сегодняшний день…

— И все? Больше ничего нет?

— Ничего нет. На сегодняшний день мы не имеем никаких реальных программ, реального документа, где было бы понятно, как в соответствии с тем, как снижаются нормы сдерживания, то есть, попросту говоря, пошлины по годам и так далее, как происходит замещение той маржи, которая изначально отбирается у производителя, или хотя бы ее части, с тем чтобы смягчить эту ситуацию…

— Но ведь были же обещаны как раз в промежутке, когда добро дала ВТО и ратификации договора, в этот промежуток все начальники не по разу сказали, что будет поддержка, мы будем работать в новых условиях гораздо эффективнее, чем в прежних. Вы ожидаете чего-нибудь в этом смысле?

— Ну, ожидать-то мы, конечно, ожидаем, но как все русские люди мы знаем, что обещанного три года ждут…

— Ну, три года, уже больше ждем.

— … поэтому, естественно, мы бы хотели это видеть, естественно, мы ожидаем, но, в общем-то особо на это, конечно, не надеемся.

— Я вот тут, готовясь к разговору с Вами, с искреннем интересом узнал, что, оказывается, в соответствии с действующей сегодня стратегией развития легпрома к 20-му году нынешнего столетия доля товаров отечественного производства на российском рынке должна составить не менее 50%. Вот как-то вроде тенденция не совсем такая. Делается ли что-нибудь, чтобы эта официально провозглашенная цель выполнялась? Что делается? Что нужно было бы делать?

— Понимаете, скажем так, мы, конечно, в свое время были очень довольны тем, что была разработана некая стратегия развития отрасли, но тем не менее все-таки не раз обращали внимание на то, что она носит достаточно такой декларативный характер.

— Вас не призывали участвовать в работе над этим документом?

— Ну, мы в свое время разработали свою собственную и повесили на наших общественных сайтах, но после этого была разработана, назовем ее так, государева программа, то есть был Госсовет в Иваново при участии Дмитрия Анатольевича Медведева, после чего казалось, что дело сдвинулось с мертвой точки, и сейчас мы начнем с правительством отрабатывать более такие конкретные широкие меры. При этом нельзя сказать, что ничего не сделано, то есть кое-какие положительные вещи мы на сегодняшний день имеем. То есть мы имеем сегодня, например, отсутствие таможенных пошлин на уплату НДС при ввозе технологического оборудования для...

— Ну, это не только в вашей отрасли, это общая...

— Безусловно. Вот, для нас это было, конечно, весьма...

— Конечно. Конечно. Это разумная полезная мера.

— Да, мы это получили, в общем-то, это неплохо, но с другой стороны, в отсутствие опять же правильных и дешевых денег, то есть воспользоваться этим достаточно сложно, в том числе как и теми же самыми субсидиями на кредиты на техническое перевооружение или на сезонную закупку сырья. То есть тогда, когда деньги дороги, когда они коротки и самое главное, помимо этого, их еще не так просто взять. Потому что показатели, по которым оцениваются, они постоянно ухудшаются. Причем по большей части само качество кредитного портфеля, оно улучшается. У заемщика. Но одновременно с этим ухудшаются критерии, то есть они пересматриваются в сторону ужесточения.

— Всегда в одну сторону. Да. Понятно. Понятно.

— Да. И соответственно при этом, что удивительно, сколько раз мне приходилось вести переговоры с западными коллегами, в том числе банкирами, даже мы им предоставляли собственную отчетность, переработанную в соответствии с их требованиями, ну, в общем-то они даже при сегодняшнем уровне их долговых обязательств и как говорится в их кризисных ситуациях, они готовы нас инвестировать, нас кредитовать. Другое дело, что опять же стройного механизма, как это красиво сделать, то есть чтобы не делать это как обычно левой рукой за правое ухо через левое плечо с винтом и так далее и, естественно, с большими потерями, хорошего механизма опять же нет.

— Если позволите, по поводу того, что вы сейчас говорили, два вопроса. Во-первых, понятно, что 50% отечественного легпрома сейчас на рынке близко нет. А сколько есть?

— Ну, по разным оценкам...

— Видимо, в разных отраслях по-разному.

— Ну, будем говорить по той отрасли, которую я представляю, то есть если брать чисто потребительский рынок, потому что, ну, понимаете, рынок текстильлегпрома — это еще технический текстиль, который на рынке есть, но он на том рынке, который как бы к потребительскому отношения не имеет и соответственно считается несколько по-другому. Ну, поэтому если мы говорим о потребительских товарах, прежде всего, в этой группе, это где-то порядка от 20 до 30%, не больше.

— И тенденция как? К увеличению, к уменьшению?

— Ну, было время, когда была тенденция некоторая к увеличению, сейчас, скорее, к уменьшению. То есть стагнация, и мы предполагаем уменьшение все-таки.

— Насколько интересен обсуждаемый сегмент отечественной промышленности для иностранных инвесторов? Вы отчасти упомянули, но как кредиторов. Инвесторы занимаются вложением в наш легпром? Иностранные.

— Ну, скажем так, при определенных условиях, безусловно, это было бы весьма интересно. Причин здесь несколько. Первая причина — это то, что, в общем-то, Китай, став достаточной сильным, такой доминантой именно в текстиле и в легкой промышленности и, в общем-то, уже и в машиностроении текстильном, он ведет себя периодически, как слон в посудной лавке. То есть… пример тому, как в последние годы поднимались цены на хлопок, как поднимались цены на синтетическое волокно, то есть это было сделано, как говорится, с руки Китая, когда они получили достаточно монопольную возможность разруливать этот рынок, они, в общем-то его продавили в сторону получения сверхприбыли. Потом рынок стабилизировался, цены пошли вниз, но сливки были сняты. Поэтому, естественно, основные игроки рынка: европейцы и в общем-то те же Соединенные Штаты Америки — они заинтересованы в том, чтобы ситуация все-таки немножко была делима между...

— Хоть какая-то контригра.

— Хоть какая-то конкуренция, хоть какая-то альтернатива. В этой связи, если говорить о Европе, прежде всего, то, конечно, мы лежим исторически между Европой и Китаем. И от этого, условно говоря, никуда не деться.

— Так что, в данном контексте это получается плюс.

— Это плюс, это именно большой плюс. Это и транспортный плюс при развитии транспортной инфраструктуры, это и исторический плюс в значительной степени, потому что традиции наши текстильные, легкие, они все-таки вековые, они гораздо... ну, если не брать чистый шелк, они гораздо более старые и более прочные, чем китайские традиции. Отсюда и вопросы качества, и вопросы...

— Ну, так все это привлекает инвестора-то или нет?

— Это привлекает, но те, будем говорить, инвестиционные условия, те условия для развития бизнеса — то, о чем мы говорим, когда говорим бизнес-среда, она, конечно, не устраивает. И поэтому, с одной стороны, крайне интересно, но пока приходят, вот, именно как чистый инвестор — все-таки единицы и в основном в те подотрасли, которые дают сегодня достаточно быстрый такой резкий эффект, резкий рост.

— Например?

— Ну, например, технический текстиль. По техническому текстилю мы отстали очень существенно. Но есть у нас такая очень интересная вещь, которая пока для меня непонятна. Мы много очень на эту тему писали, и последнее совещание, последний форум «Золотое кольцо» в Ивановской области тоже был частично посвящен этому вопросу, мы производим нефть, мы производим газ, и в то же время мы не производим те волокна, химические, синтетические, полиэфирные на сегодняшний день, на которых сегодня, можно сказать, зиждется эта промышленность во всем мире и, в частности, в Китае тоже на сегодняшний день. Потому что тот же самый Китай — безусловный лидер, он покупает нашу заготовку, то есть кислоту, везет ее к себе, там производит...

— И получает основную добавленную стоимость.

— И получает основную добавленную стоимость...

— Андрей Валентинович, вот, ваши основные конкуренты, насколько я понимаю, Китай, Турция, они ведь весьма активно поддерживают ваши аналоги — свою легкую промышленность, легкую, тестильную. Как они это делают? Что бы нужно было оттуда позаимствовать в качестве доброго примера?

— Понимаете, сегодня мы уже находимся внутри ВТО.

— Так они давно находятся внутри ВТО. И те, и другие.

— Они хорошо достаточно... ну, если говорить про Китай, в первую очередь, они достаточно хорошо научились жить в условиях ВТО и, как в общем-то все члены ВТО, говоря современным таким языком, гнать дурку время от времени. То есть принимать некоторые правила, которые потом с введением процедур, судебных и так далее, в течение 1—2—3 лет изымаются из обращения, но за эти 2-3 года они успевают продвинуть свою промышленность. То есть это разнообразные субсидии, это разнообразные прямые вливания инвестиций, которые могут  быть запрещены процедурами ВТО, это разнообразные запреты. Ну, самый простой пример из нашего российского опыта, это то, что при вступлении в ВТО сделали автомобилисты, автомобилестроители. То есть это — вот этот вот утилизационный сбор. То есть это совершенно, как говорится, не мера ВТО, она будет в безусловном порядке оспорена, и года через два этой меры не будет. Но за эти два года, как говорится, наша промышленность будет иметь некий лаг, для того чтобы пытаться как-то подготовиться к этой ситуации.

— А какой может быть... приведите какой-нибудь аналог из легпромовской жизни, как это может выглядеть?

— Ну опять те же самые... там же существуют процедуры, которые надо доказать: угроза национальному рынку, угроза национальному производству, некоторые заградительные пошлины, ну, например, сейчас мы говорим... самый ближний пример, кто сейчас в первую очередь пострадает, — это обувщики и кожевенники. Потому что по ним... они, все остальные так или иначе начинают потихоньку со следующего года, через год таможенные пошлины начинают снижаться, обувщики и кожевенники — они сразу. То есть, поскольку здесь интерес очень большой к этому рынку, и, будем говорить, импортеры в нашей стране весьма сильны, то это была вечная такая борьба за эти пошлины, и вот поэтому они сегодня, с одной стороны, мы не имеем сегодня экспортных пошлин на исходное сырье, и соответственно наша промышленность будет оставаться пусть и не без самого замечательного, но все-таки...

— Хоть какого-то…

— ... хоть какого-то сырья. И с другой стороны, импортные пошлины еще сегодня при отсутствии отработанной системы работы таможни в новых условиях, потому что сегодня у нас Таможенный кодекс приведен в соответствие, но, как это часто у нас бывает, у нас есть закон, есть масса дополнительных подзаконных актов, которые в значительной степени затрудняют или делают невозможным его исполнение. При этом часто мы, сделав вот это движение вперед, как с Таможенным кодексом, то есть движение, вполне возможно, и неплохое, не будучи к нему по определенным причинам готовы, вынуждены были придумать некие правила, защищаясь, которые в условиях ВТО начинают нас же тормозить и создавать нам проблемы. Ну, простой пример могу привести. Это касается так называемых абсолютных пошлин, когда пошлины идут по весу продукции. То есть понятно, что если по весу, какая разница, какую обувь или какие костюмы везти. То есть их все можно по весу, по одной цене, поэтому дорогой ли костюм, условно говоря, Dolce&Gabbana, любимый российскими потребителями, или там Christian Dior, или самый простой, он будет растамаживаться по одной цене. С этой точки зрения мы не предоставляем того, что предоставляет нам ВТО, если мы продолжаем таможить таким образом. Потому что ВТО требует того, чтобы мы таможили по invoice, по оригиналу invoice, соответственно по контракту по обмену таможенной информации, и соответственно тогда таможня, пусть и 5-процентная, но от высокой стоимости, и таможня от низкой стоимости — это будут две большие разницы с точки зрения наполнения. Тогда мы сразу увидим реальную ситуацию на рынке. Поэтому...

— А что мешает так и поступить?

— А мы не командуем таможней, мы можем только давать свои предложения, говорить об этом, в том числе и в вашей передаче, но командовать таможней...

— Хорошо. Значит, насколько я понимаю, в ходе полуготовых, не вполне готовых, совсем не готовых процедур, на ваш взгляд, мы не очень хорошо защищаем свой внутренний рынок, а как мы атакуем? Защищаемся плохо, атакуем хорошо? Легпром на экспорт что-нибудь делает заметное?

— Ну, понимаете, говорить о заметном, конечно, не приходится. То есть, безусловно…

— Нет-нет, не в мировом масштабе, а для себя. Какую-то заметную долю своего выпуска какая-то подотрасль легпрома идет на экспорт?

— Конечно, идет. Конечно, есть предприятия, которые поставляют, в том числе, и на экспорт. Но если говорить о том, что сегодня легкая текстильная в общем объеме ВВП занимает меньше 1%, то, в общем, сами понимаете, что представляет из себя экспорт в целом.

— Перспективы у него в принципе есть или об этом лучше пока не разговаривать?

— Понимаете, мы в первой части нашей программы, мы коснулись вот этого предприятия по производству химических волокон, то есть это —  стратегическая задача в отрасли. То есть если в отрасли появляется такой продукт полной переработки, если мы перестаем завозить, а сегодня мы 90% этого волокна завозится из-за рубежа — Китай, Корея, Таиланд, Белоруссия, знаменитое «Химволокно», которое уже порядком устарело, и качество уже... то есть оно не может сегодня в полной мере соперничать по качественным характеристикам. Так вот это — стратегическая задача. То мы имеем это сырье, да, мы не имеем хлопка, но мы имеем химию, и мы обязаны сделать химию в полном объеме здесь и занять то место, которое мы должны занимать как великая химическая держава. Потому что развитие химических волокон сегодня во всем мире определяет уровень развития государства, потому что волокна везде сегодня есть.

— Это правда. Но, в общем, заявление смелое насчет химволокон, может быть, вы и правы, не знаю.

— Я однозначно прав. Я готов за свою правоту очень серьезно сражаться.

— А кто-нибудь что-нибудь делает по этому поводу? Я не спрашиваю про то, есть ли бумага, где написана стратегия развития промышленности химволокон, я спрашиваю, в реальности что-нибудь делается?

— Делается, конечно. В Иваново есть, во-первых, губернатор, который очень заинтересован в этой задаче. Ну, во-первых, потому что это развитие для региона. Во-вторых, потому что он реально понимает задачу. Он общается с бизнесом, достаточно интересно общается и поэтому реально знает положение вещей. Ну, естественно, группа инициативных предпринимателей, которая активно пробивает эту ситуацию. То есть на сегодняшний день инвестированы деньги, есть проект, проект заказан, он сделан.

— Ведь это довольно большие деньги? Это ж крупный проект?

— Это крупный проект.

— А вот Вы сказали, проект заказан. Отраслевая наука в каком состоянии в легпроме?

— Ну, скажем так, не в надлежащем.

— Понятно. Проект кому заказан — своим или чужим?

— Чужим. Здесь, к великому... хотя нельзя сказать, что у нас нет очень сильных специалистов. Экспертами, кстати, по этому проекту с нашей стороны являются наши специалисты, но, скажем так, в основном это люди уже в возрасте.

— Это тоже очень знакомая ситуация. Буквально сегодня утром я говорил с людьми, которые обсуждали положение в ракетно-космической отрасли, говорили примерно те же самые слова. Понимаю. Какие вам видятся первоочередные шаги по улучшению ситуации на вашем фронте?

— Вы знаете, я не сторонник того, чтобы плодить какие-то дополнительные программы, выдвигать первоочередные шаги...

— Я не прошу программу. Вот если директором были Вы, как когда-то говорили...

— Понимаете, нужно попросту... есть очень простой способ. Нужно просто каждый день чтобы каждый на своем месте делал свое дело.

— С моей стороны возражений нет.

— Мы свое дело делаем, и очень бы хотелось, чтобы...

— Чтобы кто?

— Во-первых, понимаете, на сегодняшний день, на мой взгляд, одна из проблем, что когда административную реформу затевали, ну, хотели сделать, как на Западе, ничего в этом нет плохого, хотя не все, наверное, надо брать с Запада, потому что вот он сейчас загнивает...

— Не будем отвлекаться, у нас совсем немного времени осталось. Так что в реформе не вышло, а что надо бы поправить?

— Так вот, не вышло то, что, будем говорить, уровень общественных структур, уровень структур союзов и так далее, он на том этапе, когда была реформа, он был абсолютно недостаточен. Просто, можно сказать, его не было.

— А сейчас он есть, и что должно меняться?

— Сейчас он есть, и поэтому, на мой взгляд, необходимо придать более законодательную такую основу отношениям бизнеса и государства, то есть встроить бизнес-структуры в систему управления государством.

— Ну вот, видите, начали, вроде, с совсем невинных вещей (тряпочки, костюмчики, ткани), а дошли до того, как бизнес должен участвовать в управлении государством. А это, наверное, правильно. Всего доброго.

У партнеров

    Новости партнеров

    Tоп

    1. Курс доллара: аналитики рассказали, когда ждать обвала рубля
      «Русский след» в американских выборах не обнаружен, но поводы для санкций и, соответственно, обвала рубля у США все равно найдутся.
    2. Курс доллара: рубль ждет важное событие
      Курс доллара: рубль ждет важное событие
    3. Греф рассказал, при каком условии Сбербанк ликвидирует банкоматы
      Герман Греф заявил, что отмена комиссии за снятие наличных приведет к сокращению банкоматной сети компании.
    Реклама