ПУБЛИКУЙТЕ НОВОСТИ О ГЛАВНЫХ СОБЫТИЯХ
СВОЕЙ КОМПАНИИ НА EXPERT.RU

Самое интересное за месяц с комментариями шеф-редактора. То, что нельзя пропустить!

Общество

Банковская система к испытаниям готова

«Эксперт-ТВ» 2012

Какова роль АСВ в выводе кредитных организаций из кризиса? Как изменились идеология и инструментарий санации банков за десятилетие между двумя кризисами? Каковы основные причины нынешних банкротств банков и как подготовить банковскую систему к кризису?

— Здравствуйте, господа. Сегодня будем говорить об отечественной банковской системе. У нас в студии безусловный специалист в этой сфере — генеральный директор Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» Александр Турбанов. Здравствуйте, Александр Владимирович.

— Здравствуйте.

— Вы уже очень много лет занимаетесь этим сложнейшим делом. Если посмотреть более широко, чем текущий момент, самое, самое, наверное, тяжкое испытание за последнее время был кризис — 2008-2009 год. Какие были самые тяжелые кейсы, с которыми занималось АСВ в 2008-2009 году? Что там было особенно трудно?

— Ну, я бы все-таки сказал, что для нас, наверное, самым тяжелым был кризис 1998 года, потому что он был первым.

— Это я Вас спрошу потом, какая разница.

— Хорошо.

— А пока вот о том, что еще люди помнят. 1998 год для подавляющего большинства уже палеонтология. В последний кризис что было?

— Наверное, самым сложным было для нашего агентства, которое получило в самом начале кризиса новую функцию — финансовое оздоровление банков, представляющих системную значимость, найти рыночных инвесторов. Вбухать государственные средства это же большого труда не представляет. Хотя потом…

— Ну, труда-то не представляет, но хочется это делать с умом.

— Вот именно, но в этот раз, в отличие как раз от кризиса 1998 года, мы почувствовали что на рынке можно найти структуры, готовые предложить свои средства, свои умения и навыки, естественно, имея бизнес-интересы, интересы расширения своего бизнеса, для того чтобы помочь государству предупредить банкротство некоторых крупных банков.

— И это удавалось делать в достаточно оперативном режиме? Ведь в кризис особенного временного запаса-то нет.

— Вот именно. А иначе и не могло быть. Если не находишь быстро, значит, либо помогаешь сам от лица государства, либо банк идет на процедуру банкротства. И к нашему приятному удивлению, действительно, наш прогноз оказался верен, и хорошо еще то, что принятый в достаточно спешном порядке закон о санации банков предусматривал возможность формы привлечения частных инвесторов, нам удавалось находить. Правда, вот, возникает какой-либо проект, и как-то так складывалось, что больше одного желающего не было. В одном случае, к нашему удивлению, возникло вначале пять желающих, но, ознакомившись с финансовым состоянием банка, четыре из них отпали, не нужно было проводить даже конкурса.

— Ну, видите какое дело, Вы же сами сказали, что удивительно, что находился хоть кто-то…

— Удивительно.

— … но вы ж хотели находить их пачками. Ну, один, и слава Богу.

— Пачками, пачками не удалось, и не удалось на все проекты найти. Поэтому в пяти банках мы стали акционерами, рекапитализировав их, причем в двух банках мы акционеры практически на 100% были. Были.

— То есть фактически национализировали банки.

— Фактически да.

— Ну, видите какое дело, примерно то же самое делали американцы, но делали это не совсем так, насколько я понимаю.

— Действительно, не совсем так. Мы на протяжении достаточно длительного времени изучали зарубежный опыт и в Европе, и в Америке как в Северной, так и в Южной, и в Юго-Восточной Азии, и многое взяли на вооружение, ничего не перенесено механически из какой-то одной страны, но то, что мы взяли на вооружение, оказалось, что в России сработало.

— То есть вот когда Вы справедливо радуетесь, что вовремя приняли закон о санации банков, значит, вовремя его готовили. Готовили-то, наверняка, заранее?

— Мы его начали готовить примерно за три года до кризиса. Это была наша инициатива, но активно поддержанная Центральным банком и даже такой могучей международной финансовой организацией, как Всемирный банк. У нас была заключено трехстороннее соглашение, сначала была разработана концепция, затем проект закона и затем было принято решение: пусть проект лежит, не надо будоражить общественное мнение; вдруг, если сейчас он будет представлен в Думу, решат, что кризис уже разразился или вот-вот разразится.

— Понятно. Понятно. Давайте никому не говорить, что…

— Но месяца два-три мы все-таки потеряли.

— … никому не показывать зонтик, а то все подумают, что дождь. Понятно. Понятно. Скажите, пожалуйста, из крупных решений, которые приняты в то трудное время, Вам что-то хотелось бы взять назад, что-то было неправильно сделано, принципиально неправильно?

— Я неоднократно возвращался к этому вопросу, в том числе в связи с тем, что иной раз раздавалась критика в наш адрес, и назывались конкретные проекты, по которым были приняты якобы неверные решения. И не в порядке оправдания. Действительно, после дополнительного анализа и дополнительных, кстати, личных раздумий я оставался при убеждении, что решения были приняты правильно. Даже по такому самому неоднозначному и одиозному проекту, как финансовое оздоровление «Банка Москвы».

— Ну, это все-таки позже.

— Это было позже, но это было отчасти и во многом, я бы так выразился, последствием кризиса.

— Ну, в какой-то степени. Просто там была очень велика еще политическая составляющая.

— К сожалению, была.

— А собственно в моменты кризиса вас же очень критиковали за «КИТ Финанс». За то, что огромные деньги были вбуханы, государственные деньги в сущности в спекулятивную контору, которая просто заигралась в ценные бумаги. Это правильно было сделано?

— Мы убеждены, что правильно, потому что ее банкротство очень сильно ударило бы по ряду крупных банков и ряду инвестиционных институтов России. И допустить этого нельзя было.

— И подавить именно в этой точке было дешевле, чем потом…

— Совершенно верно. И не могу все-таки не отреагировать на термин вбухали. Да, были использованы значительные средства, но они же все...

— Некорректное слово. Да, понимаю.

—  ... использованы на возвратной основе. Да. Вот мы выкупили акции «Ростелекома», которые были на балансе «КИТ Финанса», естественно, не приносили ему никак доходов, поскольку и рынок ценных бумаг рухнул, но мы их затем передали государству, так что государство ничего не потеряло.

— Ну, вопросы бухгалтерии — Господь с ними. Но в принципе Вы считаете, что правильно сделано?

— Да.

— А с «Банком Москвы» нельзя было как-то…

— По-другому поступить?

— … как-то поаккуратней, потому что все-таки это был… за этим было страшно смотреть даже со стороны.

— Ну, что вы имеете в виду поаккуратнее? Давайте я поразмышляю. Нельзя ли было как-то иначе? Ну, начнем с вопроса, нужно ли было его финансово оздоравливать? Когда впервые еще в неофициальном порядке мы такое предложение получили, мы ж не по собственной инициативе выходим такие решения, мы не органы надзора, и мы не можем знать доподлинно истинное положение банка. От Банка России мы, получив неофициальное предложение, начали анализировать, и первоначально казалось, что нам там нечего делать. Что новый собственник, который приобрел этот банк, должен справиться, должен своими силами решить его финансовые проблемы. Он анализировал его финансовое состояние на тот момент, когда приобретал. Но после того, как мы провели экспресс-анализ в «Банке Москвы», и пусть это даже был экспресс-анализ, но его было достаточно, чтобы мы увидели, что новому собственнику самостоятельно не справиться. А банкротство этого банка, входящего в пятерку крупнейших, допускать было нельзя.

— Это понятно, непонятно другое. Вы справедливо заметили, что вы не орган надзора. А куда все предшествующие годы органы надзора глядели? Куда глядело руководство того самого покупателя, который, один из представителей этого руководства сидел передо мной на том же месте, где Вы сейчас сидите, и рассказывал, как они постепенно открывали красоты в том, что они купили, в том, что они взяли. Как это могло быть?

— Ну, самое простое…

— Это ведь не лавочка где-то на заднем дворе, это огромный банк у всех на виду, как это получилось?

— Самое простое, что я могу делать, это переадресовать вопрос Центральному банку. Ну, поразмышлять я опять же могу. «Банк Москвы» — это очень большое, очень сложное хозяйство. И я думаю, что даже если бы Центральный банк высадил туда своих представителей, чтобы они ежедневно отслеживали осуществление операций, и то было бы сложно делать вывод, а не возникла ли ситуация, которая вдруг через какое-то время может создать угрозу банкротства этого банка. Банковский надзор, он сам по себе, как и все в нашей жизни, не может быть идеальным инструментом, не говоря уже о человеческом факторе, ну, и о чисто техническом инструментарии.

— Ну, тут, видите ли, между идеальным инструментом и тем, чтобы проспать абсолютный провал одного из пятерки, все-таки какое-то очень большое расстояние. Об идеале-то никто и не спрашивает.

— Ну, я воздерживаюсь от таких резких оценок.

— Хорошо, хорошо. Нет, на самом деле было удивительно то, что и люди, которые пришли туда как новые хозяева тоже, по их словам, открывали реальность по слоям, постепенно. Вообще не очень понятно, каким образом мы тогда говорим о прозрачности банковской системы, об ее устойчивости, а как тогда?

— Ну, здесь еще один есть очень важный фактор, который повлиял на финансовое состояние банка, уже после того, как новый собственник провел анализ и пытался, насколько я знаю, еще дополнительно выкупить долю у прежних собственников. Прежний, поняв, что он остается практически не у дел, боюсь, что сделал немало, для того чтобы ценность активов, оставшихся в банке, снизилась. Это и резко ухудшило финансовое положение банка.

— Но ведь это, извините за грубое слово, это же уголовщина.

— Ну, насколько мы с Вами знаем, там уголовное дело и расследуется.

— Ну, хорошо. Будем надеяться, что когда-нибудь мы узнаем какие-то бередящие душу подробности. Тем не менее и по этому поводу никаких принципиальных возражений нет? Надо было его санировать, надо было такими гигантскими потерями для государства опять же это сопровождать, деваться было некуда?

— Ну, может быть, все-таки без потерь. Ведь наше финансирование возвратное наши средства выделены в виде кредита.

— Об этом пока не стоит говорить так определенно.

— Мы, во-первых, исходим из того, что мировой опыт свидетельствует однозначно: деятельность по санации, реструктуризации банков с помощью средств государства является планово убыточной. Но как во времена…

— Естественно, конечно.

— … как во времена Агентства по реструктуризации кредитных организаций, так и сейчас мы перед собой поставили амбициозную задачу обеспечить полный возврат средств, вложенных для целей финансового оздоровления. И пока мы эту задачу выполняем.

— Замечательно. Александр Владимирович, Вы уже дважды упомянули про АРКО (Агентство по реструктуризации кредитных организаций — прим. «Эксперт—ТВ») и начало вашей деятельности, которая сейчас продолжается в АСВ. Вот, действительно, ужасно интересно, как, насколько сильно поменялась сама идеология санации банков за те десять лет, что прошли между двумя кризисами? Вы сказали, что первый вам дался труднее — это естественно, было меньше опыта. Во втором вы уже пользовались уроками, дорого приобретенными в 1998 году. Тем не менее, есть ли какие-то… можете ли Вы как-то сформулировать, как поменялся инструментарий государственного вмешательства в эти проблемы, как поменялась идеология, как поменялся подход к выбору объектов?

— Изменения, действительно, произошли существенные, я начну с того, что и степень готовности государства была намного выше. Если…

— В смысле второй раз?

— Да. Если после того, как в августе 1998 года мы проснулись по существу в другой стране…

— О да!

— … потребовалось более полугода, чтобы принять закон о реструктуризации кредитных организаций. Более полугода.

— Ну, тогда, я так понимаю, было очень жесткое сопротивление. Люди же, у которых стояло на кону практически все, они же собирались сами разруливать, им было очень не нужно, чтобы вы туда вмешивались.

— Я думаю, что не это является все-таки основной причиной. Многие из них были погружены в решение собственных проблем, а не в то…

— А-а, то есть туда даже не смотрели. Понятно.

— … чтобы управлять банковской системой, Центральным банком или правительством. А вот готовность государства была намного ниже. Это первое. Второе, мы уже начали об этом говорить, действительно, механизмы, которые государство использовало в этот раз, серьезно отличались. Если после кризиса 1998 года основным инструментом было приобретение пакета акций реструктурируемого банка, во многих случаях мы становились основным акционером, и под этим государственным зонтиком проходили процедуры реструктуризации, то сейчас, мы уже с Вами упомянули, мы начали с первого же проекта искать частных инвесторов. Вот такой механизм был заложен. Второе. Появился принципиально новый механизм, рассчитанный на те случаи, когда банк представляет системную значимость, поиск инвесторов не увенчался успехом, санировать его себе дороже и кредитору, и государству, и банковской системе, но в этом банке есть часть активов, которые можно считать здоровыми. Я здесь осторожно выражаюсь, очень хотел сказать, условно здоровыми, можно считать условно здоровыми после экспресс-анализа. Вот это экспресс всегда немножко смущало, потому что ты провел анализ, он показал, что активы здоровые, прошел месяц, оказалось, что если это кредит, например, что заемщик оказывается болен и уже не обслуживает этот кредит. Но очень здорово, что законодатель предусмотрел возможность передачи здоровых активов из банка, который по существу уже банкрот, здоровому банку. Это не означает, что будут страдать кредиторы, которым достанется меньше, потому что на этот же объем средств, выраженных в активах, уходили обязательства банка, обязательства кредиторов первой очереди. И оставшиеся оказывались даже в лучших условиях, нежели при оставлении кредиторов первой очереди в этом банке. И мы, мы взяли на вооружение тоже мировой опыт, в первую очередь, это опыт Соединенных Штатов Америки, и в трех случаях нам удалось этот механизм применить и к нашему опять же приятному удивлению, мы очень сильно опасались, что большое количество кредиторов не поймет разумности этих действий, а посчитает, что их права ущемлены, тех кредиторов, которые остались в банке-банкроте, потому что после передачи части активов и пассивов наступали процедуры банкротства в мертвом банке. К нашему приятному удивлению, только пять кредиторов из этих трех банков посчитали, что их права ущемлены.

— Ну, это почти ноль, по-видимому.

— Но еще, к нашему более полному удовлетворению, обратившись в суд, они не получили положительного решения на свои исковые заявления, поскольку мы представили аргументированные доказательства, и суд это наглядно увидел, что выиграли все.

— Ну, это замечательно, потому что обычно при арифметических, я подчеркиваю арифметических операциях, все не выигрывают.

— Есть нюансы, безусловно, очень интересные.  Однозначно можно сказать,  что выиграли вкладчики. Вот, они сегодня обслуживались в этом банке, он оказался банкротом, их переводят в другой…

— Это я прекрасно понимаю, ну, это совсем просто.

— Так, выигрывает банк-приобретатель, получая активы, с которыми можно работать и, кстати, получая в лице вкладчиков, с одной стороны, обязательства, а с другой, ресурсную базу, потому что эти вкладчики продолжают с ним сотрудничать. Выигрывает банковская система, потому что активы не обесцениваются, не уходят в пыль и в никуда, а остаются работать тоже. И наконец, выигрывают кредиторы третьей очереди, почему? Потому что эти активы передаются по хорошей цене, они чего-то стоят. А если бы наступило банкротство, то с момента отзыва лицензии стоимость этих активов стремительно начинала бы опускаться…

— Да, конечно. Очень логично звучит, замечательно. И это и есть та перемена, которая отличает готовую к испытаниям банковскую систему от неготовой? Вот сейчас, если, сохрани, Господь, начнется третья волна, мы лучше готовы, чем были в 2008 году?

— Убежден, что лучше. Мы уже подготовили целый блок поправок к закону о санации, увидев, какие механизмы можно, как эти механизмы существующие можно улучшить.

— И эти поправки опять лежат где-то в дальнем ящике, чтобы, сохрани, Господь, никого не испугать?

— Хуже, хуже. Они, будучи одобренные правительством, были отклонены на уровне рассмотрения в Государственной думе. Это странно…

— Божья Матерь! Такое бывает?

— Это такое бывает. Такое бывает, но, видимо…

— Я совсем недавно пытался добиться от кого-то из думских деятелей, знает ли он хоть один пример, когда правительственный законопроект был зарублен в Думе.

— Есть. Есть.

— Он мялся и не знал. Оказывается, есть.

— Ну, это объясняется очень просто. Я так думаю, что без согласования с правительством, этого же не произошло. Видимо, правительство пока не увидело необходимости. Может быть, тоже решило, что не стоит нагнетать ситуацию, и чтобы не возникало ощущение, что мы правим этот закон, поскольку, вот, очередная волна, а тем более что такие разговоры регулярно…

— Ну, в России есть поговорка насчет готовить сани летом, почему… Ну, ладно, Господь с ним, хорошо.

— Он носит временный характер, закон о санации, в нем, прямо в самом законе указан срок, до которого он действует. Сначала до 2011 года, мы сразу были сторонниками того, чтобы этот закон имел характер постоянного действия, он должен быть всегда под рукой.

— Ну, естественно.

— Ну, вот, не все считают, что естественно. Когда 2011 год стал приближаться, стало понятно, что, естественно, его нужно продлевать, еще на три года продлили. А дальше, так и будем через три года продлевать?

— Не знаю, я не готов советовать нашим уважаемым думакам.

— А дальше, дальше он может потерять юридическую силу, и когда появится…

— Конечно. И потом все сначала.

— … новая волна…

— Да, все сначала.

— … бегом, бегом.

— Ладно, будем надеяться, что никакого кризиса не будет, поговорим о текущих делах.

— Кризиса…

— В ближайшее время, в ближайшее время…

— Вот это да. Действительно, в настоящий момент мы основания, для того чтобы ожидать новый ли кризис, новую ли волну, действительно, видим. Ситуация напряженная, но проблемы могут решаться в рабочем порядке.

— Очень хорошо. Вот как они решаются в рабочем порядке? Вот те кредитные организации, которые сейчас поступают на ваш конвейер, как бы вы разделили, какая доля из них попадает в беду из-за злонамеренных действий, какая из-за невежества, какая из-за форс-мажорных обстоятельств, какова структура этих несчастных?

— Понятно. Понятно. Я бы разделил причины банкротства на две группы, но опять же в некоторой степени условно, я объясню почему. Первая группа это, естественно, экономические причины. Когда собственники банка и топ-менеджеры не смогли найти надлежащую нишу для этого банка, когда банк проводил рискованную кредитную политику и заигрывался на рынке ценных бумаг и так далее.

— В общем, бизнес-ошибки.

— Да, совершенно верно. Очень часто встречается ситуация, когда банк кредитовал основных акционеров или топ-менеджеров банка, будучи уверен, что уж эти-то проекты надежные, а вот оказывается с точностью до наоборот: когда это твой проект, ты реально его риски оценить не можешь. И в итоге приходил к банкротству. И я думаю, что практически эти причины имеют место во всех ста случаях банкротства. Но наслаивается еще одна причина из другого ряда. Это криминальность. Криминальная причина. Я не думаю, что собственники или топ-менеджеры, вот, заранее имели злой умысел свой банк довести до банкротства и все делать для этого, но…

— Когда он пошатнулся…

— … когда они видят, что банк шатается, они начинают…

— Выводить активы, да.

— … растаскивать активы, заменяя, ну, качественные активы заменяя на ненадлежащие. И в их действиях, действительно, возникает состав преступления.

— Как часто бывает такое стечение обстоятельств?

— Некоторые наши эксперты называют цифру 80%.

— То есть люди, которые даже на тонущем «Титанике» не грабят, составляют одну пятую.

— Но я с этими экспертами, в том числе и нашими работниками на самом деле спорю. На чем они основывают свой вывод о 80%? В случае выявления признаков преступления мы направляем заявление с соответствующими материалами, произведя по существу финансово-экономическую экспертизу, в правоохранительные органы. По нашему мнению, этих материалов достаточно, чтобы тут же возбудить уголовное дело. Но уголовные дела возбуждаются при подаче первого заявления, ну, примерно в 40% случаев. Потом мы пишем жалобы одну, вторую, третью, и где-то, наверное, в 60% все-таки возбуждаются уголовные дела. Вот, некоторые специалисты считают, что к криминальным банкротствам нужно относить все те факты банкротства, где мы, по которым мы направляли заявления с просьбой возбуждения…

— Ну, это вечный вопрос, кто прав — я или судья. Это да, это понятно. Ну, в общем, оценка в любом случае колеблется между 60 и 80, это очень высоко.

— К сожалению, да.

— Ну, вот, видите, господа, наш сегодняшний гость, а он, безусловно, компетентен, говорит, что наша банковская система сейчас более готова к кризису, которого, даст Бог, в ближайшее время не будет, чем была в 2008 году, а в 2008 году была гораздо более готова, чем в 1998 году. Если мы те два пережили, ну, все не так плохо. Спасибо.

Подписаться на «Эксперт» в Telegram



    Реклама



    Инновации и цифровые решения в здравоохранении. Новая реальность

    О перспективах российского рынка, инновациях и цифровизации медицины рассказывает глава GE Healthcare в России/СНГ Нина Канделаки.

    ИТС: сферы приложения и условия эффективности

    Камеры, метеостанции, весогабаритный контроль – в Белгородской области уже несколько лет ведутся работы по развитию интеллектуальных транспортных систем.

    Курс на цифровые технологии: 75 лет ЮУрГУ

    15 декабря Южно-Уральский государственный университет отметит юбилей. Позади богатая достижениями история, впереди – цифровые трансформации

    Дать рынку камамбера

    Рынок сыра в России остается дефицитным. Хотя у нас в стране уже есть всё — сырье, поставщики оборудования и технологии

    Когда безопасность важнее цены

    Экономия на закупках кабельно-проводниковой продукции и «русский авось» может сделать промобъекты опасными. Проблему необходимо решать уже сейчас, пока модернизация по «списку Белоусова» не набрала обороты.

    Новый взгляд на инвестиции в ИТ: как сэкономить на обслуживании SAP HANA

    Экономика заставляет пристальнее взглянуть на инвестиции в ИТ и причесать раздутые расходы. Начнем с SAP HANA? Рассказываем о возможностях сэкономить.

    Армения для малых и средних экспортеров

    С 22 по 24 октября Ассоциация малых и средних экспортеров организует масштабную бизнес-миссию экспортеров из 7 российских регионов в Армению. В программе – прямые В2В переговоры и участие в «Евразийской неделе».


    Реклама