Москва, 30.06.2016


Легкость войны. Выносимая и не очень

Андрей Бабицкий «Expert Online» 04 nov 2014
Фото: Валерий Мельников/РИА Новости

«РР» публикует репортаж с выборов в Донбассе известного журналиста Андрея Бабицкого. В свое время он симпатизировал чеченским сепаратистам и был арестован в Чечне при чрезвычайно скандальных обстоятельствах. В последнее время Бабицкий работал на «Радио Свобода», но вопреки позиции этой американской радиостанции выступил за присоединение Крыма к России и был фактически уволен — теперь уже «за симпатии к сепаратистам в Донецке»

Сомневающиеся

Это не самый часто встречающийся типаж в Донбассе, но, я думаю, что люди, привыкшие все подвергать сомнению, необходимы любому обществу, поскольку они в первую очередь обращают внимание на то, что мешает жить и развиваться.

Мы сидим в кафе в центре Донецка. За окном дождь, на улице малолюдно, в промозглой осенней мгле слегка мерцают редкие фигурки — погода располагает к меланхолии.

Знакомый из Донецка, которого я не видел полтора месяца (условно назовем его Алексеем, он просил не разглашать его имени), как-то явно поменялся в своем отношении к происходящему. Он и раньше не был фанатичным сторонником ДНР и ЛНР, но в целом считал, что жизнь, несмотря на весь катастрофический контекст, меняется все же в нужном направлении, Донбассу нужны независимость и собственное общественнополитическое устройство. Претензии к Майдану, к политике украинизации, которая шла на Украине, у него были точно такими же, как и у большинства жителей города. Теперь же он выглядит осунувшимся и уставшим. У Алексея высшее образование и многолетний опыт в торговом бизнесе. Сейчас из-за прерванных связей дело стоит.

— Знаешь, — объясняет он мне, — появились люди, которые не могут больше терпеть весь этот бардак. Один тут говорит мне: «Я желаю победы Украине, чтобы вошла сюда и навела порядок».

— Ты что ли тоже желаешь? – спрашиваю. 

— Упаси Господь! – отмахивается он. — Киев здесь сто лет не нужен, но и наши не сильно лучше. Я вообще не верю, что украинцы — по любую сторону — могут вдруг внезапно зажить по-человечески — без воровства, без семейственности этой, без бандитизма. Хуже — да. Вон Майдан загнал Украину в полную ж…, в полную, — повторяет Алексей. — И наши полезли туда за ними. 

— А был выход?

— Выхода, может, и не было. На захват власти надо было реагировать, но мы же вошли в процесс со всеми старыми болячками — криминалом, который тут же встроился в ополчение, вороватостью, отсутствием привычки уважать закон и так далее. Все это из-за войны приобрело гигантские масштабы.

— Да, вроде, Захарченко наводит какой-то порядок, — говорю я. — «Отжимы» машин и имущества, говорят, свел почти на нет. 

— Ну, насчет совсем на нет — не знаю. Но меньше этого стало в разы еще когда ты здесь в последний раз был. По слухам, они заняты разработкой других уровней. Чтобы не раздражать население, босоту слегка притормозили, а сами сейчас оценивают бизнесы — средний и крупный. Там уже происходит масштабный такой передел. Это называется «взять под внешнее управление». Собственник уехал, закрыл свое дело, ДНР приходит и открывает его без ведома хозяина. Объясняют это тем, что городу необходимы работающие предприятия, а людям — зарплаты. Но ведь все мы хорошо знаем, что с формой собственности иногда происходят удивительные вещи. 

— Слушай, — говорю я ему, — ваша ситуация смотрится куда лучше, чем более ранние аналоги. В сравнении с Сухумом, Цхинвалом, Грозным Донецк фактически не пострадал. Вам не приходится нищенствовать, как всем вашим предшественникам. И порядка больше в разы. 

— Ну да, — говорит мой знакомый. — Но живешь-то в своей ситуации и сравниваешь не с тем, что хуже, а с тем, что лучше. И, кстати, — вспоминает он, — у нас есть и вещи, которые я очень ценю. Затопили, дети в садик и школу пошли, не отключают свет и тепло, как на Украине, если люди задерживают оплату коммуналки, кровли ремонтируют, стеклят выбитые окна в жилых домах, городской транспорт ходит, как в мирные времена. Все понятно. Но на уровне общения с рядовыми представителями очень много раздражающих моментов. Я тут на блокпосту столкнулся со знакомым, с которым пять лет проработал в торговле. У нас было полное взаимопонимание, он дельный, дружелюбный, открытый мужик. Мы обнялись — «Привет», «Привет», «Куда пропал?» — так, формально. А потом он вдруг спрашивает меня: «А тебя уже проверили?» И говорит свои «коллегам»: «Ребят! Вы как следует посмотрите, может, он разведчик укропов». Что тут началось! Они машину чуть по винтикам не разнесли.

— На выборы идешь? – интересуюсь я. (Разговор идет за два дня до голосования.)

— Какое там, — отвечает, — это же балаган, а не выборы. Назначили парня, считай от сохи, чтобы он не прекословил Москве и выполнял в точности все ее пожелания, а мы теперь голосуй за него. Это разве народная власть? Меня жена, правда, гонит голосовать: дескать, становление государства, легитимация, Москва нам поможет. Но я лучше домашними делами займусь. 

— Если предположить, что его действительно поставила Москва (я не знаю, так ли это), — спрашиваю Алексея, — чем это плохо?

— Плохо тем, — уверенно отвечает он, — что у Москвы очень большие интересы: огромная страна под санкциями, рубль валится, уровень жизни падает. Кремль вынужден вести сложную игру — где-то нажать, где-то отступить. И если в какой-то момент ему понадобится пожертвовать интересами Донбасса, он это сделает не задумываясь. И в этот момент здесь должен находиться человек, который скажет: «Нет, так не пойдет, это обернется для нас катастрофой». А Захарченко просто возьмет под козырек и сделает все как скажут.

В тему. Вечером в день выборов пообщался с Артемом, таксистом, с которым мы ездили в прошлый мой приезд по Донбассу. У него похожая история. Жена настаивала, чтобы он шел голосовать, Артем не пошел, сославшись на работу. На самом деле просто не хотел. 

— Звоню знакомому, — говорит он мне. — Понятно, спрашиваю: «Ты голосовал?» А он мне: «А как я пойду? Помнишь старушку, что у нас на перекрестке торговала рыбой? Нет ее. Ополченцы сбили».

Военные и впрямь катались раньше по городу, не слишком обращая внимание на правила дорожного движения. Однако сейчас, мне кажется, это сведено к минимуму.

В сухом остатке: сомневающиеся имеют обыкновение абсолютизировать моменты хаоса, полагая, что скверную человеческую природу не переделаешь. 

Энтузиасты

У энтузиастов с пониманием перспектив дела обстоят не лучше, но они исходят из того, что все проблемы решить за раз не получится.

— Да знаю, знаю, — раздраженно машет рукой Станислав Яковлевич. 

Ему 62 года, он бывший военный. Познакомились мы на избирательном участке в Киевском районе Донецка на территории школы для слепоглухонемых детей. Он пришел туда около 9 утра, посмотрел на очередь из трех сотен человек, обреченно присвистнул и отправился восвояси. Я задержал его, спросив: «Не будете голосовать?» — Буду, обязательно буду, просто позже приду, как толпа схлынет.

Так вот, он говорит: «Знаю, что все у нас не так. И Захарченко простец, и Ходаковский под Ахметовым, и Луганск с Донецком готовы горло друг другу вынуть. Даже если правда, это все издержки производства. Главное, что мы отложились от Украины, с которой у нас вообще никакого будущего не было».

— Я тебе больше скажу, — он крепко хватает меня за воротник куртки. — Честно говоря, я плохо понимаю, куда нам двигаться. Уголь у нас дороже, чем в России, потому что там его добывают открытым методом, а мы в шахтах. Нужен какой-то серьезный перелом, а какой перелом, если война продолжается и мы в изоляции? Поэтому перспектив на хорошую жизнь у нас крайне мало. Но разве дело в этом? Мы сделали очень важную вещь — отстояли право думать так, как считаем нужным. На русском языке, с нашей культурой, героями, историей. А все остальное к этому как-нибудь приложится. Вон Испания после Второй мировой войны была одним из беднейших государств Европы, а сейчас в десятке лидеров.

Дочке Станислава Яковлевича 25 лет, зять чуть постарше. У них ребенок — три года. Когда Донецк начали обстреливать, семья собрала пожитки и отправилась в Керчь. Оттуда получила распределение в Норильск.

— Холодновато, — говорю я.

— Зато какие зарплаты, — усмехается он. — Они довольны. Им и жилье дали, пока, правда, в общежитии.

— Но вы же при таких расстояниях едва ли сможете видеться.

— А ничего. Если я буду знать, что у них все в порядке, мне хватит.

Идеальной перспективой будущего пожилой дончанин считает объединение Донбасса с Россией, но полагает, что это маловероятно. Вздыхает, говорит, что скорее всего два самопровозглашенных государства ожидает будущее гигантского Приднестровья. Но и это его не сильно пугает. «Лучше так, — говорит он, — чем с Киевом на положении второсортного народа».

В сухом остатке: для энтузиаста важна культурная идентичность, все остальное он считает второстепенным.

Заблудившиеся

Саша. Лет, наверное, сорок, оператор. До войны работал в пресс-службе металлургического завода. Жена с ребенком живут в Донецке, сам он в Красном Лимане, который находится под контролем Вооруженных сил Украины. Почему так, я спрашивать не стал. Работает по заказу российских телеканалов, ездит по Донбассу с приезжими корреспондентами или сам, снимает что попросят. При мне ему позвонили и предложили постоянную работу на одном из интернет-сайтов на очень хороших условиях. Разговор продолжался минут двадцать, Саша так и не дал согласия — сказал, что надо все хорошенько обдумать.

— Я не хочу, чтобы меня сочли предателем ни те, ни эти, — говорит он. — И там, и там люди, они имеют право на собственную правду. Здесь есть те, кто за Украину, они вынуждены молчать. Там те, кто за ДНР, тоже не могут говорить об этом открыто.

В сухом остатке: людям, которые не примкнули ни к одной из сторон, жить очень непросто. В ДНР и ЛНР они каждый день слышат про фашизм и хунту, на той стороне про «вату» и «совок». Соединить это в единую картину никто не сможет. А значит, приходится жить, предполагая, что каждая из сторон права по-своему. 

Ополчение

Поселок городского типа Красный Лиман под Луганском. Холодно, вечер. Я сижу в здании главного штаба 52-го (если ничего не путаю) батальона «Август» армии Юго-Востока. В маленькой комнате шумно и накурено. Начальник штаба, командир, рядовые ополченцы. Всего человек десять. Воздух с каждым мгновением становится все плотнее от частоты употребления слова «фашизм». Здесь клеймят Киев и обещают дойти до Львова. С такой адреналиновой эйфорией я уже сталкивался в Чечне. Тамошние ополченцы обещали взять Иерусалим. По-моему, пока еще не взяли.

Начальник штаба по фамилии Краснов, бывший шахтер, говорит вещи, которые нет особого смысла пересказывать, поскольку они уже были произнесены бессчетное количество раз. Украинский нацизм, ограничение русского языка, убийство собственных граждан, насильственный захват власти на Майдане — против всего этого нельзя было не восстать. 

— Вернетесь к своей гражданской профессии, когда все закончится? — спрашиваю его. 

— Ни в коем случае, — отвечает, — останусь в армии. Есть такая профессия — родину защищать.

В сухом остатке: в Донбассе складывается новая общность — людей, спаянных войной, получивших силу от ощущения причастности к истории. Они уверены, что им дано перевернуть реальность с помощью автоматов и систем залпового огня. Это, конечно же, так, но войны заканчиваются, и жизнь требует возвращения в повседневный формат. Я видел, какой трагедией оборачивается для людей необходимость расстаться с оружием и чувством исторической значимости каждого своего поступка. Здесь будет так же, но что-то очень важное эти веселые мужики в камуфляже, несомненно, сделали.

Андрей, 27-летний разведчик из Красного Луча, вообще не думает о фашизме. Он считает, что жили бедно, а после войны будем богато.

Выборы

Они прошли. Те, кто должен был победить, победили. Людей на участках и впрямь было много. А еще в день выборов пошел первый снег. Об этом напишут все. И я тоже. 


Журнал «Эксперт» подписка

Оформите подписку на закрытые материалы журнала «Эксперт» и читайте их в полном объеме на сайте





    Реклама
    Читать все комментарии
    AdRiver

    «Карта управленческого образования России»

    Предлагаем Вам принять участие в проекте и заполнить электронную анкету




    Реклама



    Читайте так же

    Эксперт Онлайн, последние новости и аналитика
    Иллюстрация: КОНСТАНТИН БАТЫНКОВ

    Новое законодательство

    "Антитеррористический пакет" ляжет на стол президенту

    Совет Федерации на своем заседании в среду одобрил пакет резонансных антитеррористических законов ". Ранее пресс-секретарь президента не исключил, что в отношении части пакета может быть применено президентское «вето»

    ПРЕДОСТАВЛЕНО КОМПАНИЕЙ SENIOR GROUP

    Как сделать старость в радость

    Генеральный директор компании Senior Group Алексей Сиднев считает, что сегодня самое главное для динамично развивающегося рынка гериатрических услуг — разработать и установить современные стандарты качества оказания помощи пожилым людям

    AP/TASS

    Мир

    В Великобритании резко выросло число проявлений ксенофобии и расовой дискриминации

    Чаще всего дискриминации подвергаются выходцы из Восточной Европы, приехавшие на острова на заработки. Лондон до сих пор не подписал и, естественно, не ратифицировал 12-й протокол Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, которая обеспечивает равные права жителям всех европейских государств независимо от места их рождения и уровня ВВП

    ТАСС Автор: Драчев Виктор

    Деньги

    Белоруссия проводит деноминацию. Мы - нет?

    С 1 июля в это стране - новые денежные знаки. Тем временем и российский ЦБ взялся за купюры. С 28 июня заработал сайт для голосования - россияне могут предложить варианты дизайна денежные знаки номиналом 200 и 2000 рублей. Это послужило поводом для слухов о том, что рубль также ждет деноминация. Впрочем, глава ЦБ Эльвира Набиуллина поспешила такие слухи опровергнуть

    ТАСС

    Бюджетная политика

    Эпатажные предложения

    Минфин предлагает сократить по сравнению с нынешним бюджет на 2017 год, заморозив его затем на три года в этом объеме в номинальном выражении, несмотря на инфляцию. Прямому сокращению по данному проекту подлежат 36 и 42 госпрограмм и ряд непрограммных расходов, включая социальные - здравоохранение, образование, доступное жилье. Аналитики отмечают, что кроме прочего, это не позволит достичь цели одного из "майских указов" президента: увеличения к 2018 году ожидаемой продолжительности жизни до 74 лет. Не только даже из-за экономии конкретно на здравоохранении, а из-за всей совокупности предложенных мер