ПУБЛИКУЙТЕ НОВОСТИ О ГЛАВНЫХ СОБЫТИЯХ
СВОЕЙ КОМПАНИИ НА EXPERT.RU

Самое интересное за месяц с комментариями шеф-редактора. То, что нельзя пропустить!

Страна над Бугом

2006

Опоры, обеспечивающие устойчивость нынешнего белорусского режима, постепенно подтачиваются. Но белорусские власти и общество к переменам еще не готовы

Первое впечатление: попал куда-то не туда. Прямо в подземном переходе в ряд стоят самые обычные прилавки-холодильники. Йогурты, сырки, прочая еда. Стеллажи с конфетами. Глаз режет полное отсутствие защитных ограждений. Никаких псевдокиосков, никаких опускающихся рольставней или решеток. Прилавки стоят прямо в переходе, основательно и безмятежно — именно так они стояли бы в каком-нибудь центральном гастрономе. С непривычки смотреть на них почти так же странно, как, предположим, на стиральный порошок в мясном отделе. За прилавками продавщицы в белых халатах. Подземный переход под привокзальной площадью в Минске словно на всякий случай предупреждает: не забудьте, вы в другой стране.

Это страна с относительно интегрированной социальной структурой, со сравнительно низким уровнем преступности, с эффективно работающими правоохранительными органами. С иным, нежели в России, экономическим укладом и более жестким политическим режимом. Связанные с безопасностью транзакционные издержки здесь, пожалуй, столь же низки, что и в советские времена. Острой нужды грабить и воровать нет, открыто нарушать закон люди побаиваются. Показательно, что при посадке в поезд у вас и сегодня здесь не спрашивают паспорт — достаточно билета. Работники трудолюбивы, квалифицированны и неизбалованны. Так что в Белоруссии вроде бы сложилась практически идеальная среда для экономического развития.

В самом деле, согласно официальным данным, хозяйство чувствует себя неплохо: на 2007 год планируется рост ВВП на 9% при инфляции 6–8%. Но держится все это на одном человеке — Александре Лукашенко. А избранная им социально-экономическая модель, при всех ее очевидных плюсах, накладывает целый ряд серьезных ограничений на развитие страны. Сама белорусская верхушка об этих ограничениях прекрасно знает, но менять ничего не торопится.

Партизанское наследство

Как вообще могло получиться, что именно в Белоруссии был построен самый эффективный авторитарный режим на пространстве бывшего СССР?

Очевидно, что Александр Лукашенко далеко не дурак. С этим соглашаются даже самые яростные и последовательные противники «батьки». Но мог ли этот человек в одиночку в считанные годы создать в не знавшей до того независимости Белоруссии госаппарат, эффективности которого впору позавидовать иной западноевропейской стране? Только один пример: сегодня белорусская армия одна из самых подготовленных и боеспособных не только среди стран бывшего СССР, но и во всей Европе.

Говорить о том, что Лукашенко обладал какой-то мощной, дисциплинированной, спаянной общей идеей командой, которая и помогла ему достичь такого результата, не приходится. Люди, изначально поддерживавшие его в борьбе за власть, безусловно, были политиками довольно разумными, но не слишком сильными, во властной обойме батьки они долго не продержались. Лукашенко же, выиграв на выборах 1994 года, быстро и сравнительно легко установил полный контроль над страной. Для нового человека во власти (а на момент распада СССР Лукашенко, в отличие от большинства постсоветских президентов-старожилов, был не партийным функционером республиканского масштаба, а всего лишь председателем колхоза) это изрядное достижение.

Корни «феномена Лукашенко» следует искать в партизанском прошлом белорусского народа. «После войны почти на сорок лет все руководящие должности в республике вплоть до школьных завучей заняло партизанское поколение. Оказавшиеся во власти представители партизанского движения, тот же Петр Машеров, правивший республикой с 1965-го по 1980 год, испытывали по отношению к белорусскому народу определенный комплекс вины. Не секрет, что партизанские войны ведутся за счет населения, и белорусские партизаны не были исключением. Республиканское руководство, довольно, кстати, автономное по отношению к Москве, стремилось искупить эту вину, старалось максимально наладить жизнь людей. Отсюда высокая исполнительность и эффективность белорусской административной машины», — рассказывает профессор макросоциологии американского Северо-Западного университета Георгий Дерлугьян. Для интересующихся: на эту тему на Западе еще в 1986 году, на излете холодной войны, была опубликована отличная книга Майкла Урбана «Алгебра советской власти: процесс циркуляции элит в Белорусской ССР».

Смена элит в Белоруссии пришлась как раз на годы перестройки. Партизанское поколение ушло, что создало определенный вакуум лидерства и легитимности власти, который удачно заполнил популист Лукашенко. В его же интересах было сохранить аппарат управления в эффективном состоянии, чтобы обеспечить собственную власть и предотвратить появление политизированных элит.

На руку Лукашенко сыграло и то, что на момент перестройки и распада СССР в республике не было заметных политических движений — ни демократических, ни националистических. В отличие от России и Украины, прибалтийских и закавказских республик Белоруссия активно не участвовала в процессах реконструкции и последующей деконструкции Советского Союза, а была поставлена перед фактом. Иначе говоря, в Белоруссии отсутствовали институциализированные, вооруженные какой-либо идеологией силы, лидеры которых могли бы составить серьезную конкуренцию Александру Лукашенко.

«В двух словах отсутствие оппозиции во многом определяется тем, что в отличие от других республик Советского Союза Белоруссия в силу исторических причин была самой денационализированной — как с точки зрения менталитета, так и с точки зрения социальных структур. То есть качество элит, сложность социума и прочее — все это было на более низком уровне. Современная Белоруссия слишком мало существовала как независимое государство. В ней это не успело сложиться. А недостаточно развитое чувство национального самосознания негативно влияет на способность к переменам и тому подобное», — говорит руководитель белорусской группы независимых экспертов доктор социологических наук Олег Манаев.

Сказалось и то, что в Белоруссии традиционно было сильно техническое образование, а гуманитарное –- слабо. Технари же меньше привязаны к родине: хороший инженер найдет работу себе везде, а национальная культурная интеллигенция всегда гораздо жестче привязана к родине. Поэтому, как показывает в своих работах харьковский социолог Александр Фисун, в советские времена белорусская элита регулярно размывалась –- наиболее успешные ее представители перемещались в Москву и Ленинград. А после прихода к власти Лукашенко значительная часть белорусской интеллигенции и наиболее активные представители науки и бизнеса просто уехали из страны –- кандидатов на роль лидеров оппозиции Лукашенко практически не осталось.

Эрозия режима

1

Белорусский президент сумел сохранить функциональность административной машины, а местами даже модернизировал ее с учетом новых реалий. Однако сколь ни хорош Лукашенко как властный политик, но и ему не удается удержать бюрократическую вертикаль от постепенного распада под действием рыночных отношений. Не все в порядке на таможне. Начинает коррумпироваться судебная власть, которая долгое время могла служить образцом неподкупности для других стран бывшего СССР (автору лично известны примеры, когда, несмотря на «авторитарный режим», частные лица честно выигрывали процессы у органов госвласти, и те смирялись). Еще совсем недавно в Белоруссии в принципе нельзя было «купить» судебное решение, сегодня, по слухам, это уже становится возможно, хотя говорить об устоявшейся практике подобного рода пока рано. Александр Лукашенко, возможно, и авторитарный правитель, но правит он явно мягче Сталина, устраивавшего аппарату регулярные кровопускания. Так что расслабление бюрократии, особенно в стране, в которой уже есть зачатки рыночной экономики, просто неизбежно.

Снижается и экономическая эффективность режима — несмотря на хорошие статистические показатели. «Государственные предприятия — на госсектор приходится восемьдесят процентов экономики — развращены финансовой господдержкой. Нерентабельным предприятиям регулярно списываются просроченные кредиты, что не мешает их руководителям тут же обращаться за новыми займами. Цены жестко регулируются государством. Существуют нормативы на долю товаров белорусского производства, которые должны быть в розничной продаже. У руководителей отсутствует рыночное мышление. Когда белорусские производители пытаются выйти на российский рынок, многие бывают просто шокированы, что за размещение товара на полках розничных сетей надо платить до пятисот тысяч долларов. Они считают, что, скажем, мэр Москвы может просто приказать торговцам поставить на полки белорусские товары», — говорит президент белорусского Экономического центра Мизеса Ярослав Романчук.

Неудивительно, что в последнее время у белорусских предприятий возникает все больше проблем со сбытом. ВВП растет, но растут и складские запасы. Довольно долго белорусские предприятия чувствовали себя неплохо по сравнению с российскими — сказывались политическая стабильность, господдержка, протекционизм, помощь в модернизации производств, а также преференции в рамках российско-белорусского союза. Но чрезмерная государственная опека не способствовала адекватной адаптации к рыночным условиям. Неудивительно, что, по оценке ЕБРР, Белоруссия делит с Туркменией последнее место среди 29 переходных стран по глубине проведенных рыночных реформ. «По сути, белорусская экономика и общество так и остались в восьмидесятых. Мы так и не дошли до гласности и перестройки», — считает Ярослав Романчук.

Местный частный сектор, на который приходятся оставшиеся 20% экономики, слишком слаб. «Частный бизнес в Белоруссии играет скорее социальную, чем экономическую роль. Он просто помогает заполнять некоторые ниши на рынке труда на региональном уровне. В Белоруссии примерно половина населения живет в сельской местности и в небольших городах. Там очень сложно с работой. Зачастую вообще заработать негде, дворником на 75 долларов устроиться и то не просто. Поэтому частная инициатива дает людям возможность найти хоть какую-то работу. В основном это небольшой семейный бизнес», — говорит профессор Манаев.

К тому же малый и средний бизнес подвергается сильному давлению со стороны бюрократических органов. По данным белорусского Исследовательского центра ИПМ, почти половина предприятий малого и среднего бизнеса считает, что частные предприниматели дискриминируются относительно бизнеса государственного. Поэтому в долгосрочной перспективе они обречены проигрывать более сильным зарубежным конкурентам. Пока иностранцы еще не начали активную экспансию на белорусский рынок, но уже столбят территорию. На центральных улицах Минска можно встретить магазины спорттоваров сети «Дельта-спорт» и росинтеровские закусочные «Планета суши» и прочие. Неплохо развивается McDonald's. Попытки же белорусских властей целенаправленно создать национальную сеть быстрого питания особым успехом пока не увенчались (в свое время также ничем закончился не менее амбициозный проект московской бюрократии «Русское бистро»).

Наконец, похоже, начала размываться и политическая база режима. «Когда Лукашенко пришел к власти, он имел поддержку практически во всех социальных, демографических, географических, профессиональных группах. Люди ожидали каких-то перемен. А политический профиль Лукашенко был весьма неопределенным. Кто что хотел, тот это и мог в нем найти. В целом в обществе не было единства по вопросу развития страны: была очень большая группа колеблющихся, небольшая группа четких сторонников Лукашенко и примерно такая же небольшая группа жестких противников. Лукашенко победил потому, что сумел привлечь массу колеблющихся, — рассказывает Олег Манаев. — Однако по мере его правления эта группа сокращалась. И сегодня, согласно нашим исследованиям, общество оказалось, по сути, расколото на два лагеря — убежденных противников действующего президента и убежденных сторонников, которым завтра Лукашенко, допустим, говорит: идем в Евросоюз и НАТО — и они его поддержат. А между ними значительно меньшая, постоянно сокращающаяся группа колеблющихся. Причем во время драматических событий после мартовских президентских выборов этот раскол только усугубился. То есть в условиях потенциального кризиса белорусское общество не консолидируется, а наоборот, раскалывается еще больше. Такая поляризация общества всегда чревата социальной, а затем и политической дестабилизацией. Так что сегодня, несмотря на показатели роста ВВП и прочую бравурную статистику, Белоруссия менее стабильна, чем в том же 1994 году».

Меняться пока незачем

Понимают ли все это Александр Лукашенко и его приближенные? Скорее всего, да. Но в то же время они понимают и то, что у режима еще есть ресурс продолжать избранную политику, а никакой неотложной необходимости реформировать страну пока нет.

Ресурс этот называется Россия, которая через сложную систему субсидий — низкие цены на энергоносители, реэкспорт нефти, таможенный союз и т. п. — обеспечивает примерно 12–18% ВВП Белоруссии. Пока Россия подпитывает белорусскую экономику, у президента Лукашенко, окологосударственного бизнеса и чиновничества нет стимулов что-то менять, сложившаяся система их вполне устраивает. В белорусской элите сложился определенный консенсус: Александр Лукашенко играет роль эффективного лоббиста, который делом доказал способность выбивать из Москвы максимум экономических выгод, расплачиваясь минимальными политическими уступками. В этой роли замены Лукашенко белорусская верхушка не видит, поэтому дает ему определенный карт-блаш и всячески поддерживает внутри страны. Однако, по мнению источников «Эксперта», эта роль задает определенные границы в поведении президента: он не может себе позволить слишком много уступок Москве. Потому что иначе его могут перестать воспринимать как «самого сильного».

С другой стороны, такая модель элитного консенсуса задает и ограничения на развитие страны. Государственный бизнес не заинтересован в появлении сильных конкурентов внутри страны. Причем дело даже не просто в прямых конкурентах, а в том, что сам по себе крупный и эффективный иностранный бизнес будет оттенять неэффективность государственного, отбирать у госкомпаний рабочих и со временем сможет настаивать на введении общих для всех правил игры. Из-за этого Белоруссия упустила массу возможностей. Привлеченные политической стабильностью, наличием недорогой квалифицированной рабочей силы (средняя зарплата в стране примерно 200 евро) и прямым доступом на российский рынок, целый ряд западных компаний (вроде IKEA, 3M, Motorola и других) хотели развернуть здесь свои производства. Но власти, по сути, им отказали, даже когда эти производства не должны были конкурировать с местными. В рамках белорусской модели можно мириться с независимым средним бизнесом, но не с иностранными гигантами.

При этом белорусские чиновники очень хорошо понимают, что подобная ситуация не сохранится вечно и так или иначе перестраивать экономику придется. «Имеющие доступ к власти люди рассчитывают, что в будущем удастся хорошо заработать на приватизации. Но пока в предприниматели никто не рвется, поскольку частные компании в Белоруссии находятся заведомо в худшем положении, чем государственные. По этой же причине в страну не пускают крупный зарубежный капитал. Все понимают, что если сейчас пустить иностранцев, то именно они получат основные выгоды от приватизации. Бюрократия же нацелена поделить все между собой. И лишь потом, может быть, пустят иностранцев и что-то им перепродадут. Но пока нет принципиального решения о разгосударствлении экономики, все будет оставаться примерно как есть», — рассуждает Ярослав Романчук.

По этой же причине никакая реальная интеграция между Белоруссией и Россией пока невозможна. Экономические модели слишком различны. Можно ли органично объединить экономику с жестким госрегулированием цен и экономику, где цены определяются на рынке, а инфляция сравнительно высока?

Умеренный национал-социализм

Не меньше проблем с интеграцией и в политической сфере. Параллельно с разговорами о создании российско-белорусского союза Александр Лукашенко весьма умело работает на укрепление национального белорусского государства. Не слишком заметно, но все более широко — на улицах, в метро — вводится в обращение белорусский язык. В этом смысле белорусский президент ведет себя более дальновидно, чем его туркменский коллега. Лукашенко не создает культа личности, он аккуратно играет на национализме белорусов, создавая более устойчивую конфигурацию власти. Это позволяет ему удерживать расколотое, казалось бы, общество. По данным ЦРУ США, белорусский подушевой ВВП, рассчитанный по паритету покупательной способности, составляет 7,1 тыс. долларов — это меньше, чем в Румынии (8,1 тыс. долларов), Казахстане (8,3 тыс.), Турции (8,4 тыс.), России (11 тыс.), это меньше среднемирового показателя (9,5 тыс. долларов). Но при этом, согласно последним опросам минского центра ИПМ, 66% белорусов уверены, что за последние десять лет страна достигла больших результатов в развитии экономики, чем большинство соседних государств.

Лукашенко блестяще разыгрывает карту «стабильной Белоруссии в окружении хаоса реформируемых постсоветских стран». И народ в это верит — не только из-за пропаганды, но и потому, что распределяется этот ВВП в стране достаточно равномерно. Так что в основной своей массе белорусы живут вряд ли хуже, чем большинство жителей российской глубинки. А главное, здесь нет выставленного на показ богатства, которое могло бы заставить людей чувствовать себя беднее, чем они есть на самом деле. За этим Лукашенко следит особо, он очень не любит, когда богатые выпендриваются напоказ. Поэтому все стараются держаться в рамках. Рассказывают, что в Минске на территории одной из воинских частей есть закрытый клуб, где местные толстосумы пытаются прожигать жизнь. Есть своего рода «подпольные миллионеры», которые имеют космические счета, но не знают, как потратить эти деньги в Белоруссии.

По сути, в стране установился, не сочтите за политическое клеймо, национал-социалистский режим. В экономике — умеренный социализм: госэкономика с ограниченным частным сектором. В политике — благообразный национализм: весьма толерантный, без намека на нацистские девиации. «В Белоруссии сегодня заключен своего рода социальный договор между государством и обществом, смысл которого в том, что власть обеспечивает людям определенные условия существования — материальные, культурные, обеспечивает относительно неплохой уровень безопасности, образования и пр. А общество за это сохраняет лояльность к власти, которая проявляется в том, что абсолютное большинство граждан в принятии важнейших политических решений не участвуют. А если участвуют, то только в допустимых и контролируемых властью формах вроде выборов и референдумов, причем это участие становится все более формальным, как это было в позднюю брежневскую эпоху», — считает Олег Манаев.

Пока этот договор действует, даже несмотря на подспудный раскол в обществе. Противоречие — раскол общества и одновременно его единство — тут кажущееся. Просто объем и качество «пакета услуг», предоставляемого властью, постепенно перестает устраивать часть общества. Возможно, в бурные девяностые за стабильность люди готовы были платить очень высокую цену. Но сегодня, когда выгоды от сохранения нынешнего режима уже не столь велики, все больше людей готовы задуматься: а не слишком ли дорого мы платим за спокойствие, не сковывает ли это спокойствие нас самих и не добились ли бы мы и наша страна большего, будь у нас больше свободы выбора? Пока белорусы не готовы рисковать. Ведь всякая радикальная перестройка чревата потерями — в девяностые это хорошо усвоили. И неизвестно еще, кто и с чем придет на место Александра Григорьевича. Но очевидно, что ситуация в Белоруссии не может быть навечно заморожена в нынешнем виде. В какой-то момент критическая людская масса либо в Лукашенко разочаруется (по поводу или без), либо в себя поверит.

Когда все изменится

В связи с этим возникает два вопроса. Когда в Белоруссии начнутся перемены? И что эти перемены будут означать для России?

Понятно, что обозреть все варианты развития событий невозможно, поэтому остановимся на наиболее характерных.

2

Когда? После того как появится определенность в том, состоялась ли, и если да, то как, передача власти в России. Российские выборы на носу, а Александр Лукашенко политик опытный — он впереди паровоза не побежит. Если вдруг окажется, что в силу стечения обстоятельств Владимир Путин вдруг идет на третий срок, то для «батьки» нет никакого резона затевать у себя «революцию сверху». Третий срок Путина означает, что для Кремля ценность лукашенковской Белоруссии как надежного геополитического союзника и единомышленника, прикрывающего западные рубежи, резко возрастет. Значит, Россия будет готова щедро платить, нынешняя модель останется рентабельной и обретет долгосрочную устойчивость.

Если же вдруг в результате передачи власти в Москве установится более рыхлый режим, Лукашенко это тоже на руку. Он как никто другой из постсоветских лидеров умеет играть на внутрироссийском политическом поле. Не далеко ушло то время, когда он рассматривался как реальный кандидат на роль «сильной руки» и «спасителя России». Не пропала даром и работа по налаживанию прямых горизонтальных связей с региональными политическими элитами. С приходом Путина белорусский президент оказался в тени, но сам-то он не забыл, что совсем недавно примерял на себя российскую корону. Кто знает, как еще повернется дело в непредсказуемой Москве? Что там будет за обстановка в мире? А электоральный запрос на сильного лидера в России остается.

Чтобы разобраться, куда задул ветер после выборов-2008, Лукашенко потребуется какое-то время. Какое-то время потребуется, чтобы понять, как выстраиваются у Москвы отношения с Западом. Как новый хозяин смотрит на будущее Белоруссии, как сложатся их личные с Лукашенко отношения. Какое-то время потребуется, чтобы протестировать новое российское руководство, понять, какую роль в новой конфигурации получит Путин. То есть ближе к 2009 году от Минска можно ждать каких-то решений. Слишком затягивать «батьке» тоже нет резона — у него самого уже к тому времени выборы начнут приближаться, да и не ясно, как там внутри страны все сложится.

Что для России? В оценке последствий возможных преобразований в Белоруссии нужно исходить из двух отчасти противоречащих друг другу посылок. Во-первых, Александр Лукашенко — человек очень прагматичный. Во-вторых, сохранение и увеличение власти для него — сильнейшая мотивация. Плюс при этом надо всегда держать в голове, что потенциал Белоруссии и ее возможности для маневра обычно сильно недооцениваются.

Два очень показательных примера последнего времени. Первый — скандальная по сути своей история с отменой торговых преференций для Белоруссии со стороны Евросоюза. Против этого решения выступили страны, которые как раз больше всех и критикуют официальный Минск: Польша, Литва и Латвия. Через них идет белорусский транзит, налажена определенная региональная кооперация, и они совсем не заинтересованы терять выгоды от экономического сотрудничества с Белоруссией.

Второй — выступление Лукашенко перед украинскими журналистами, в котором он призвал Белоруссию и Украину объединить свои усилия в энергетических переговорах с Россией. Только на первый взгляд эта идея кажется бредовой, и только на первый взгляд она может показаться примитивно антироссийской. Ведь всякая подобная кооперация Киева и Минска (подчеркнем: конструктивная кооперация) в энергетической сфере неизбежно изменит формат диалога в рамках тройки Россия—Украина—Белоруссия. Из торговых войн он сразу трансформируется в некий более или менее постоянный институт согласования экономической политики. Тут уже попахивает восстановлением костяка СССР в более мягком варианте. В рамках этого процесса Москве неизбежно придется пойти на определенные экономические жертвы, но это неизбежно же изменит стратегическую структуру Восточной Европы. В плюсе или в минусе окажется Россия, будет зависеть от конкретных договоренностей. Возможно, сегодня в Киеве и в Москве не до конца оценили выступление белорусского президента, но кто знает, что будет через год-другой.

Будущее Белоруссии ставит перед Москвой сложный выбор. Необходимо решить, мы окончательно отказываемся от попыток реинтеграции постсоветского пространства и поодиночке интегрируемся в мировую экономику или готовы взять на себя часть ответственности за судьбу соседей. Но тогда мы точно должны знать, что делать.

Как бы то ни было, нужно хорошо понимать, что демократическая Белоруссия — небольшая, относительно стабильная и хорошо развитая — куда более реальный кандидат на вступление в НАТО и ЕС, чем Украина. Фактически именно Александру Лукашенко мы должны быть благодарны (во всех смыслах, кому как нравится) за то, что одновременно со странами Балтии в евроатлантические структуры не вступила и Белоруссия. Что войска НАТО — если из-за этого вообще стоит рвать на себе волосы — сегодня на Буге, а не под Смоленском.

Белоруссия

Население — 9,8 млн. человек
Территория — 207,6 тыс. кв. км
ВВП по текущему курсу (2005 г.) — 29,6 млрд долларов
ВВП по ППС на душу населения — 7903 доллара

«Обзоры стран» №9 (14)
«Эксперт» в Telegram
Поставить «Нравится» журналу «Эксперт»
Рекомендуют 94 тыс. человек



    Реклама



    «Экспоцентр»: место, где бизнес развивается


    В клинике 3Z стали оперировать возрастную дальнозоркость

    Офтальмохирурги клиники 3Z («Три-З») впервые в стране начали проводить операции пациентам с возрастной дальнозоркостью

    Инновации и цифровые решения в здравоохранении. Новая реальность

    О перспективах российского рынка, инновациях и цифровизации медицины рассказывает глава GE Healthcare в России/СНГ Нина Канделаки.

    ИТС: сферы приложения и условия эффективности

    Камеры, метеостанции, весогабаритный контроль – в Белгородской области уже несколько лет ведутся работы по развитию интеллектуальных транспортных систем.

    Курс на цифровые технологии: 75 лет ЮУрГУ

    15 декабря Южно-Уральский государственный университет отметит юбилей. Позади богатая достижениями история, впереди – цифровые трансформации

    Когда безопасность важнее цены

    Экономия на закупках кабельно-проводниковой продукции и «русский авось» может сделать промобъекты опасными. Проблему необходимо решать уже сейчас, пока модернизация по «списку Белоусова» не набрала обороты.

    Новый взгляд на инвестиции в ИТ: как сэкономить на обслуживании SAP HANA

    Экономика заставляет пристальнее взглянуть на инвестиции в ИТ и причесать раздутые расходы. Начнем с SAP HANA? Рассказываем о возможностях сэкономить.

    Армения для малых и средних экспортеров

    С 22 по 24 октября Ассоциация малых и средних экспортеров организует масштабную бизнес-миссию экспортеров из 7 российских регионов в Армению. В программе – прямые В2В переговоры и участие в «Евразийской неделе».


    Реклама