ПУБЛИКУЙТЕ НОВОСТИ О ГЛАВНЫХ СОБЫТИЯХ
СВОЕЙ КОМПАНИИ НА EXPERT.RU

Самое интересное за месяц с комментариями шеф-редактора. То, что нельзя пропустить!

Одинокое счастье

2006

Уникальное на постсоветском пространстве эстонское благополучие может саморазрушиться из-за добровольного изоляционизма. Низкая рождаемость, высокая эмиграция и отсутствие притока свежей крови могут скоро привести страну к невозможности поддерживать существующую экономическую и социальную систему

Маленькое, уютное, зеленое и хорошо организованное пространство, чуждое всякому насилию и глобальному злодейству. Здесь на первых страницах центральной газеты можно прочитать о том, что глава государства застрял в Афганистане и не может вернуться домой, потому что американский военный самолет улетел раньше срока. А рядом — о том, как за прошлый год пожарные спасли 40 кошек. В таком мире, несколько наивном, но правильном и обаятельном, живут сегодня полтора миллиона эстоноземельцев (политкорректное название для всех жителей страны).

После обретения независимости эстонцы получили долгожданную возможность построить общество своей мечты. Оно как две капли воды похоже на мир единственного всемирно известного эстонского писателя Эно Рауда, в котором живут маленькие и обаятельные человечки Муфта, Полботинка и Моховая борода.

Трудолюбие, порядок, достаток, но без излишеств — типичные эстонские добродетели. Естественный баланс в экономике, отсутствие насильственного регулирования и максимум свобод для личностного самовыражения — вот те идеалы, которыми руководствуется эстонское общество.

Единственное, что несколько портит картину, это оставшиеся от советского времени русские. Опасение, что они могут нарушить драгоценный порядок, привело Эстонию к дискриминации 30% населения по национальному признаку. Русских не убивают, не депортируют и никак особенно не притесняют. На улицах постоянно слышна русская речь. В Эстонии не было ни одного открытого конфликта на национальной почве, никто не слышал о беженцах оттуда. Умеренная русофобия не переходит известной границы: чаще всего она выражается в безопасных по сути, но очень экспрессивных и чувствительных выпадах в сторону бывшего оккупанта — России. Фантомный страх вмешательства чужеродного русского компонента в их жизнь не имеет никакого практического объяснения. Эстония стала членом ЕС и НАТО. Два этих забора, кажется, надежно защитили бы ее, даже если бы Россия (это снится эстонцам в кошмарах), как в 1940 году, решила вдруг ввести туда войска. Однако и сегодня Эстония продолжает говорить о российской военной угрозе. Новый главнокомандующий Эстонии (бывший советский полковник) заявил, что основная опасность для Эстонии по-прежнему исходит от России и что Россия — враг номер один для его страны.

Настоящая угроза исходит, однако, совсем с другой стороны. Уникальное на постсоветском пространстве эстонское благополучие может саморазрушиться из-за сознательного изоляционизма на фоне плохой демографии. По прогнозу ООН, к 2050 году население Эстонии сократится на сорок с лишним процентов, до 750 тысяч человек, из которых приблизительно 250 тысяч будут русскими.

Доска почета

Эстонцам есть чем гордиться — их экономика в прекрасной форме. По прогнозу на этот год экономический рост составит более 11%, бюджет в приличном состоянии, внешний долг — мизерный. Высоковатая по европейским меркам инфляция — 4,1% в год, — по мнению большинства экономистов, совершенно здоровое явление для столь быстро растущей экономики. Жизнь обывателей подтверждает это: чистые и динамичные города с молодежью в кафешках и многочисленными торговыми сетями. Доходы эстонцев выглядят умеренно: более половины населения получают доналоговую зарплату (подоходный налог 23%) в размере 5 тыс. крон (300 евро) в месяц, 30% работающих получают от 5 до 10 тыс. крон, от 10 до 15 тыс. зарабатывают 10% налогоплательщиков, а более 15 тыс. получают только 6,9%. Средняя зарплата и средний подушевой доход в Эстонии — максимальные на постсоветском пространстве.

Самым популярным капиталовложением последних лет стала недвижимость: каждый третий эстонец уже взял ипотечный кредит, еще половина хотела бы это сделать. Квартира в Таллине обойдется дешевле московской раза в три, однако цены продолжают расти почти так же быстро.

1

Государство владеет минимумом предприятий и старается не контролировать бизнес. После приватизации оно оставило себе всего несколько стратегически важных объектов, например Таллинский порт, но и там только владеет активами и сдает их в аренду частным компаниям. Открытая, экспортно ориентированная экономика фактически отменила налоги для бизнеса и импортные пошлины. Более 10% ВВП Эстония получает от туризма, еще 9% — от транспортного транзита, вслед за этим идет недвижимость и строительство. Все остальные статьи дохода — машиностроение, деревообработка и т. д. — оказываются очень мелкими.

Далеко не последнюю роль в создании либеральной рыночной системы в государстве сыграл и психологический настрой населения: люди не требовали многого и были настроены затянуть пояса и работать. «Возможно, это наш лютеранский менталитет, но мы привыкли терпеливо и тяжело работать, экономно тратить и ждать грядущих улучшений. Вместе с тем у нас хорошо прижился англосаксонский индивидуализм: каждый должен сам заботиться о своем благосостоянии, не возлагая больших надежд на государство и не перекладывая решение своих проблем на общество. Я считаю, что большой процент успеха Эстонии составляет именно эта готовность населения к экономическому индивидуализму. Ведь если у населения нет такого желания, то принимай правительство какие угодно реформы — они просто не будут работать», — считает хозяин одного из таллинских отелей, работавший в советское время бухгалтером.

«В Эстонии очень быстро стал развиваться мелкий и средний бизнес. Такой процесс начался еще до приватизации крупных предприятий. Это позволило смягчить негативные последствия приватизации и реструктуризации больших предприятий — люди уходили не на улицу, а в частный бизнес. Поэтому у нас не было такой безработицы, как у соседей, и не было таких социальных проблем, с этим связанных. Приблизительно в это время я работал заместителем министра экономики, и, по моим собственным прогнозам и опасениям, безработица должна была составить 25 процентов, но, к счастью, я ошибся, этого не произошло и безработица редко когда выходила за 10 процентов», — рассказывает директор Института будущего Эстонии Эрик Терк.

Приватизация прошла за два года, причем не за ваучеры, как это было в большинстве восточноевропейских стран, а за реальные деньги. «Ваучерная схема у нас тоже была, но мы раздавали ваучеры населению, в основном нацеливая людей на приватизацию собственных квартир или вложения в земельные участки», — вспоминает г-н Терк.

Также большое значение для приватизации имело появление множества коммерческих банков. Фактически банки вели первичную селекцию кандидатов на покупку приватизируемых активов, то есть они сами оценивали, кому могут дать кредит, а кому — нет. Преимуществом пользовались, конечно, те люди, которые уже успели начать свое дело: с банковским кредитом они получали возможность купить какое-то более крупное предприятие и расширить свой бизнес. Еще одна причина успешности приватизации состояла в том, что решение, кому продавать предприятие, принимали не чиновники, а совет приватизационного агентства, в который входили политики. Процесс голосования был тайным, решение объявлялось на пресс-конференции, и обжаловать его было невозможно.

Деньги, которые государство получило от продажи обычных предприятий, были мизерными — продавали их в начале 90-х, когда экономика была еще слабой, — и пошли они в фонд возмещения бывшим собственникам. Однако от продажи инфраструктурных предприятий, например EstTelecom, государство получило довольно солидную сумму, которую потом вложило в стабилизационный фонд — его средства сильно помогли Эстонии пережить последствия российского кризиса 1998 года, приведшего к резкому сжатию серьезного для страны экспортного рынка.

«Большая игра» на периферии

Идеологи создания новой Эстонии говорили о трех основных моделях развития, по которым она может развиваться: стать страной транзита, периферией Северной Европы или, по самому оптимистичному сценарию, — экономикой новых технологий. По мнению большинства экспертов, в современной Эстонии сочетаются все три модели, однако доминирующий сценарий — периферийный. Львиная доля эстонской экономики была куплена или создана предприимчивыми скандинавами. Они проникли сюда еще в последние годы Советского Союза и успели хорошо изучить все, что здесь есть, поэтому после открытия Эстонии шведы и финны очень быстро заняли все ниши, практически не оставляя пространства для немцев, англичан или американцев. При этом шведы в основном владеют банковским сектором, например одним из крупнейших в Эстонии Hansapank, и крупными компаниями, сосредоточенными в Таллине и вокруг него, а финны вездесущи и не брезгуют даже очень мелким бизнесом. В каком-нибудь медвежьем углу на юго-западе Эстонии можно встретить мелкую финскую компанию по металлообработке.

Несмотря на положительную роль шведского и финского капитала в Эстонии, сама модель периферии Северной Европы не очень-то выигрышна. Фактически Эстония выполняет функции обслуживания и субподряда. Такая система плоха тем, что препятствует качественному развитию местной. «Инвесторы зачастую создают у нас такое производство, что оно хотя и формально относится к разряду высоких технологий, но на практике требует от рабочего двухнедельной подготовки. Фактически это просто сборка, таким образом, по-настоящему высокотехнологичное производство к нам так и не попадает», — сетует Эрик Терк. Кроме того, сборочная модель экономики может поддерживать свою эффективность только при довольно низком (по сравнению со странами, переносящими производство в Эстонию) уровне оплаты труда. В Эстонии же этот показатель постоянно растет, так что скоро она станет невыгодным местом для субподряда — инвесторы начнут переносить свои производства в другие, более дешевые места. Предпосылки для перехода к хайтек-модели у Эстонии в принципе есть. По доступу и объему использования телекоммуникационных технологий Эстония обгоняет большинство европейских стран, уступая только скандинавам.

Виртуальный талант

Действительно, информационные технологии просто пронизывают жизнь каждого эстонца. По вечерам в кафе «Бульвар» с бесплатным беспроводным интернетом бывает многолюдно. Молодые люди приходят сюда поговорить и поработать, кто-то встречается с преподавателем из бизнес-школы, кто-то ведет переговоры.

Технологиями охвачена не только молодежь — даже старшему поколению приходится сталкиваться с ними на каждом шагу. «У каждого эстонца есть такая пластиковая карточка с идентификационным номером, она фактически заменила паспорта, так что паспорт практически больше нигде не нужен. Существует также база данных эстонского населения, там есть информация о каждом человеке. Когда вы в нее заходите, то вводите свой номер и попадаете на свою страницу. Это очень востребованная вещь. Туда заходит банк, если вы просите у него кредит, туда же смотрят в медицинских учреждениях. В базу данных заносится информация об уплате налогов, о взносах в больничную кассу (это специальное обязательное отчисление, которое обеспечивает финансирование системы здравоохранения), там есть все ваши долги, например за коммунальные услуги или просроченные кредиты, а также масса иной информации. Если у человека нет такой карточки, то он не может просто ничего. Подобная мера оказалась очень эффективным средством в борьбе с теневой экономикой. Все учтены и проконтролированы», — рассказывает один из посетителей интернет-кафе, менеджер одного из банков Владислав Семенов.

В Эстонии функционирует целый ряд небольших, но весьма успешных быстрорастущих компаний, занятых в разработке компьютерного обеспечения и информационных технологиях. Столь популярный сегодня Skypе был создан в Эстонии, хотя и шведско-британской компанией, и эстонцы очень гордятся этим. Другая очень успешная компания — Playtech, выпускающая программное обеспечение для игорного бизнеса. Она очень востребована в самых разных частях света.

Свою одаренность в сфере информационных технологий Эстония обнаружила случайно. В начале 90-х годов, когда происходила перестройка всей государственной инфраструктуры, у Эстонии просто не было денег на покупку программного обеспечения и информационных систем за границей, поэтому она вынуждена была делать их сама, например для банковского сектора или таможни. В результате получилось лучше, чем у других.

Другая прогрессивная область — биотехнологии. В Эстонии много небольших биотехнологических компаний, чьи разработки с удовольствием покупают крупнейшие мировые гранды фармацевтики.

Однако выход Эстонии из периферийного сценария осложняет несколько серьезных проблем. В частности, значительная эмиграция образованной молодежи в более развитые европейские страны — практически вся кафедра биохимии в финском университете укомплектована эстонцами. Особенно много уезжает профессиональной русскоязычной молодежи, выдавливаемой скрытой дискриминацией. «У нас очень маленький народ, нам не хватает кадров для расширения. Skype и Playtech забрали себе все самые хорошие кадры на высокие зарплаты, и даже для расширения собственного бизнеса у них нет людей. Поэтому в этой области мы уже сами начинаем искать субподрядчиков в соседних странах, но это крайне непростой процесс», — рассказывает Терк.

Не лучшим образом дело обстоит и с подготовкой новых кадров. Несмотря на то что в недавно проведенном исследовании Эстония заняла 16-е место в мире по степени образованности, ее система образования до сих пор базируется на старых советских кадрах. Новых профессионалов такого же уровня Эстония не выпускает и средств на образование выделяет очень мало. На НИОКР государство тратит менее 1% ВВП, а частный бизнес — и того меньше. Понятно, что без серьезных инвестиций в науку и образование рассчитывать на скорое начало хайтек-бума в Эстонии не приходится.

Трезвый баланс

Политическая жизнь эстонцев на фоне их соседей также достойна похвалы: реализуя жесткие рыночные реформы, эстонцам удалось не скатиться в популизм.

«Начиная с первых выборов и в Литве, и в Польше население выступало то за одну партию, то за другую. В Эстонии такого никогда не было, там всегда поддержка населения доставалась партиям различной ориентации, это предохраняло общество от кризисов. За последние пятнадцать лет результаты выборов выглядели приблизительно одинаково: 60 процентов голосов принадлежало левым, а 40 процентов — правым, однако правительства всегда были правыми из-за характера создаваемых коалиций, что определило устойчивый экономический курс и отсутствие слишком затратных социальных программ», — рассказывает член эстонского парламента Яак Аллик.

Один популистcкий опыт у Эстонии все же был, но трезвый электорат страны быстро справился с этим искушением. За полгода до прошлых выборов в Эстонии неизвестно откуда вдруг появилась новая политическая сила остро популистской направленности. Называлась она «Республика». Интересно, что аналогичные процессы происходили и в соседних Литве и Латвии. Эти партии возникли, противопоставляя себя всему старому политическому истеблишменту, существовавшему последние десять лет. Они позиционировали себя как честных политиков, а у эстонской партии «Республика» главный лозунг был — «Выбери порядок». Интересно, что по-эстонски это звучит еще и как «строгий порядок». Они не были ни правыми, ни левыми, они обещали всем то, чего им хотелось, — фактически это был просто бизнес-проект пяти молодых людей, которые были в задних списках Партии реформ и не имели шансов никуда пройти. Поэтому они решили создать собственную партию, нашли финансовую поддержку среди некоторых бизнесменов, также входящих в парламент. Эти никому не известные партии выиграли выборы во всех трех странах, в Эстонии они набрали 25% голосов, то есть за них проголосовал каждый четвертый эстонец. Партия получила в Эстонии пост премьера. Продержалась она у власти, однако, очень недолго и никаких законов и реформ провести не смогла.

Сейчас в правительство входят Центристская партия, Партия реформ, Народный союз с премьер-министром от реформистов. Партия реформ — самая правая, остальные две левее, поэтому правительство довольно сбалансированное и не делает никаких радикальных шагов, его отличие от предыдущего — в большей социальной направленности.

Смертный приговор

2

В какой-то степени русофобия эстонцев понятна. «Россия представляется им, по сути, противоположной системой: слишком большой, аккумулирующей богатство и бедность, готовой к героическим подвигам и так мало способной поддерживать осмысленно-размеренную жизнь. Россия грешит невниманием к мелочам и не задумываясь приносит человеческую личность в жертву истории или государству. Эстонцами, устанавливающими дискриминационные ограничения для русских, двигало просто стремление максимально оградить свою “экосистему” от чужеродных влияний. В сущности, неграждане ограничены только в своем праве участвовать в парламентских выборах, но экономические права у них те же. Однако всякая ксенофобия на государственном уровне проявляется обычно шире, чем хотелось бы. Скрытая экономическая дискриминация, конечно, тоже существует. Эстонцы обычно занимают более высокие позиции в компаниях и получают большую зарплату. Сами компании обычно делятся на эстонские и русские, в эстонский коллектив не примут русского даже с очень хорошим эстонским языком — просто за акцент и фамилию», — поделился своими наблюдениями с «Экспертом» бывший высокопоставленный советский чиновник, работающий сегодня учителем математики, но не желающий покидать Эстонию.

Как раз недавно международная организация Amnesty International опубликовала доклад о нарушении прав человека в Эстонии. «Эстонцы очень обиделись и упрекнули организацию в заказном характере этого продукта. Ведь все русские имеют возможность получить натурализацию, то есть гражданство, если сдадут эстонский язык. Эстонский язык, правда, надо не только сдать, но и еще пересдавать много раз в течение жизни, чтобы подтвердить свою категорию. Фактически категорий три. На высшую не сдадут даже большинство эстонцев, потому что это требует лингвистической подготовки. Средняя категория необходима почти на всех рабочих позициях, и по уровню это довольно сложный экзамен. Но в Эстонии существует такая вещь, как языковая полиция, она может в любой момент прийти к вам на работу и заставить еще раз сдать экзамен на подтверждение. Но кто лет через двадцать после школы сдаст выпускные экзамены? Если человек показывает худший результат, ему говорят, что он купил сертификат, заставляют сдавать еще раз. В противном случае штрафуют и его самого, и предприятие, где он работает, в случае злостного нарушения его могут и уволить», — рассказывает директор эстонского центра по правам человека Алексей Семенов.

Проблема дискриминации эстонских русских, несмотря на свою серьезность, скоро сойдет на нет, ведь под нажимом ЕС Эстония все-таки согласилась автоматически предоставлять гражданство родившимся на ее территории детям независимо от их национальности. И дети сегодняшних 100 тысяч людей без гражданства станут полноценными эстонцами. Однако проблема не в этом.

Эстония очень маленькая, схлопывающаяся культура, людей в ней становится меньше с каждым годом. При таком отношении к иммигрантам и неспособности интегрировать кого-то в свое общество она начнет затухать естественным путем. Растущей экономике уже не хватает людей, и она просто не сможет развиваться без необходимых ей кадров, да и самой эстонской цивилизации для поддержания жизнеспособности необходим приток свежей крови. Многие западноевропейские страны значительно большего масштаба столкнулись с этой проблемой и были вынуждены пустить к себе иммигрантов. На фоне цветной африканской иммиграции русские, много лет прожившие в Эстонии, вероятно, покажутся далеко не худшим вариантом. Значительно разумнее со стороны эстонцев было бы создавать хорошие условия для этих иммигрантов и потихоньку расти и обновляться. Однако само общество настроено не на интеграцию, а на выдавливание всех инородных элементов. Если так пойдет и дальше, то Эстония сама подпишет себе исторический смертный приговор.

Некоторые эстонцы осознают эту опасность. Например, мой случайный сосед в поезде Москва—Таллин. Он был типичным эстонцем: вежливый, дружелюбный и очень сдержанный. Биография у него тоже оказалась типичной. Родился в Воркуте, где познакомились его родители: отец — досрочно освободившийся в 1953 году член эстонской армии самообороны и мать — латышка, по своей воле уехавшая от голода на Север, чтобы заработать денег. Держит небольшой торговый бизнес в Тарту и любит бывать в Москве. К русским относится очень взвешенно. «Эстония, конечно, очень пострадала от ввода советских войск в 1940 году, — говорит он, — но ведь это вина тоталитарного режима, а не России, русские еще больше от него пострадали, поэтому очень неумно обвинять современную Россию в сталинских преступлениях. Мне кажется, что сегодня в Эстонии есть все, о чем эстонцы так мечтали. Мы установили такой порядок, какой соответствует нашему менталитету, экономика хорошо развивается и у нас есть возможность заработать. Эстонцы всегда ценили возможность хорошо жить и готовы были для этого тяжело и терпеливо работать. Работа, благосостояние и хорошая организация жизни — это, наверное, элементы эстонского счастья. Иногда, правда, мне кажется, что такой уклад жизни делает нас слишком одинокими, у нас мало детей и много одиноких стариков. После распада СССР у нас появилась возможность наконец стать индивидуалистами во всем: в собственности и в отношении друг к другу. В сегодняшней Эстонии, возможно, лучше, чем где-либо, прижился принцип “каждый сам за себя”. Иногда мне кажется, что, дорвавшись до установления порядков, мы перегнули палку. Мир для нас становится слишком узким, замыкается на нашем маленьком бизнесе и очень прагматичном миропредставлении. Мы боимся свежей крови и свежих мыслей — нам страшно, что наш порядок может быть нарушен. Поэтому я часто и с удовольствием езжу по делам в узбекскую Фергану. Там люди живут очень бедно, там нет порядка и сплошная коррупция, но нет одиноких и даже бедняки умудряются чувствовать себя счастливыми. Добровольная изоляция от большого мира ведет не только к одиночеству, но и к вырождению и исчезновению».

Эстония

Население — 1,3 млн человек
Территория — 45,0 тыс. кв. км
ВВП по текущему курсу (2005 г.) — 13,3 млрд долларов
ВВП по ППС на душу населения — 16 203 долларов

«Обзоры стран» №9 (14)
«Эксперт» в Telegram
Поставить «Нравится» журналу «Эксперт»
Рекомендуют 94 тыс. человек



    Реклама



    «Экспоцентр»: место, где бизнес развивается


    В клинике 3Z стали оперировать возрастную дальнозоркость

    Офтальмохирурги клиники 3Z («Три-З») впервые в стране начали проводить операции пациентам с возрастной дальнозоркостью

    Инновации и цифровые решения в здравоохранении. Новая реальность

    О перспективах российского рынка, инновациях и цифровизации медицины рассказывает глава GE Healthcare в России/СНГ Нина Канделаки.

    ИТС: сферы приложения и условия эффективности

    Камеры, метеостанции, весогабаритный контроль – в Белгородской области уже несколько лет ведутся работы по развитию интеллектуальных транспортных систем.

    Курс на цифровые технологии: 75 лет ЮУрГУ

    15 декабря Южно-Уральский государственный университет отметит юбилей. Позади богатая достижениями история, впереди – цифровые трансформации

    Когда безопасность важнее цены

    Экономия на закупках кабельно-проводниковой продукции и «русский авось» может сделать промобъекты опасными. Проблему необходимо решать уже сейчас, пока модернизация по «списку Белоусова» не набрала обороты.

    Новый взгляд на инвестиции в ИТ: как сэкономить на обслуживании SAP HANA

    Экономика заставляет пристальнее взглянуть на инвестиции в ИТ и причесать раздутые расходы. Начнем с SAP HANA? Рассказываем о возможностях сэкономить.

    Армения для малых и средних экспортеров

    С 22 по 24 октября Ассоциация малых и средних экспортеров организует масштабную бизнес-миссию экспортеров из 7 российских регионов в Армению. В программе – прямые В2В переговоры и участие в «Евразийской неделе».


    Реклама