Без популизма

Ольга Власова

Словения — одна из самых эгалитарных стран Центральной Европы, поэтому для проведения реформ правительство должно заручиться реальной поддержкой и доверием населения. О том, почему это непросто сегодня, а также о достижениях и проблемах страны «Эксперту» рассказал премьер-министр Словении Борут Пахор

Борут Пахор

Фото: Legion-Media

— За счет чего Словении удалось относительно удачно интегрироваться в ЕС? Считается, что безболезненное вхождение восточноевропейской страны в Евросоюз возможно лишь в том случае, если у этой страны есть какой-то план. Был ли подобный план у Словении?

— История нашего успеха объясняется чрезвычайно сильным стремлением войти в Евросоюз. В начале девяностых Словения стремилась не только к независимости, но и к тому, чтобы воссоединиться с другими государствами Европы. Именно поэтому мы воспринимали условия и обязательства, которые было необходимо исполнить для вхождения в ЕС, как нечто естественное и нормальное, а не обременительное.

Что касается плана, то у нас была стратегия реформ. Глобальных реформ — от проведения приватизации до строительства правового государства. Мы делали все возможное, чтобы по всем показателям сравняться со странами Евросоюза, ликвидировать все то, что нас разделяло. В какой-то степени это сыграло с нами злую шутку. Можно сказать, что мы были вынуждены довольно быстро поставить наше государство на новые сваи, и мне кажется, что эти сваи были непрочно и недостаточно глубоко установлены. Прежде всего в экономической сфере. В девяностые годы нам нужно было резко переориентироваться с югославских рынков на рынки Западной Европы и начать работать по их правилам. По понятным причинам все делалось на скорую руку, и создалось обманчивое впечатление, что словенская экономика очень гибка и динамична. А затем наступил кризис 2009 года, который обнажил многие слабые места.

— Каким образом?

— Нам очень сложно проводить реформы. Тогдашняя спешка привела к тому, что люди сейчас во многом просто не доверяют властям. Они считают, что именно политика государства за последние двадцать лет привела к кое-каким проблемам в стране, стала причиной их личных проблем. Поэтому сейчас мы прилагаем колоссальные усилия для того, чтобы восстановить доверие людей к правовому государству. При этом мы пытаемся избегать популизма — каждый чиновник должен говорить только о том, что входит в его компетенцию. Даже я, премьер-министр, не имею права преступать эти границы.

— Стране так срочно нужны реформы?

— Положение у нас, конечно, не критическое — особенно по сравнению с некоторыми другими странами Евросоюза. Наш государственный долг составляет лишь около 40 процентов ВВП. Вскоре мы примем новый закон, который определит порог государственного долга не выше 45 процентов ВВП.

Однако реформы все же нужны. Чтобы не увеличивать объем внешнего долга, нужно сокращать дефицит бюджета. Мы хотим к 2013 году довести этот показатель до трех процентов (в 2010 году он составлял примерно 4,8%. — «Эксперт»). Но для этого необходимо принять серьезные меры по снижению расходов и провести структурные реформы в экономике (прежде всего в системах здравоохранения и пенсионного обеспечения), а также на рынке рабочей силы. Словенская рабочая сила высокообразованная, но достаточно дорогая. Кроме того, у нас очень затратная система социального обеспечения (хотя это общеевропейская проблема). Реформы, конечно, в какой-то степени могут вызвать снижение социальной защищенности населения, но надо понимать: без них может получиться так, что в дальнейшем Словения будет лишь отставать в развитии. А нам нужно сохранять конкурентоспособность.

Поэтому с первого дня моего мандата я прилагаю большие усилия для того, чтобы убедить как политическое большинство в парламенте, так и общественность в необходимости серьезных реформ, а затем провести эти реформы через все законодательные тернии. А это не так просто. Но именно от итогов этих реформ зависит будущее развитие страны. Если у нас все получится, то в ближайшие годы у Словении есть все шансы не только достичь среднего по европейским меркам уровня развития, но и даже превзойти его.

— И каковы шансы, что население такие реформы поддержит?

— Многое зависит от пенсионной реформы, так как необходимо понимать: если население не поддержит наш вариант реформ, то страна будет вынуждена принять те варианты, которые будут навязаны нам международными финансовыми институтами. Отличный пример в этом плане — Португалия. Весной этого года, когда предложения тогдашнего премьер-министра страны Жозе Сократеша об умеренных реформах были вынесены на голосование, оппозиция не поддержала их. В результате через 14 дней Португалия была вынуждена попросить финансовой помощи у ЕС (и тем самым автоматически приняла на себя ряд серьезных обязательств по сокращению социальных расходов. — «Эксперт»). К тому же Португалию ждут досрочные выборы, и никто не может сказать, сколько времени понадобится на формирование нового правительства — а время нынче весьма дорого. Я не хотел бы, чтобы у нас в Словении появился риск развития подобного сценария.

— Разве народ не понимает, что болезненные реформы нужны для того, чтобы страна успешно пережила нынешний мировой экономический кризис?

— Когда в 1991 году Словения стала независимой и переструктурировала свою торгово-экономическую деятельность с югославских рынков на европейские, экономическое положение в мире было стабильным. Сейчас этой стабильности нет, и этой разницы многие не понимают. По газетам и дискуссиям в обществе видно, что люди интересуются только тем, что происходит непосредственно в самой Словении. Взять хотя бы напряженность в средиземноморском регионе — она может привести к росту цен на нефть. А вслед за ними вырастут и цены на продукты, жить станет трудно — но люди могут воспринимать это скорее не как последствия мирового кризиса, а как неэффективные действия властей, поднявших цены на бензин.

— Существует мнение, что одной из причин сегодняшних экономических проблем было недостаточно масштабное проведение приватизации. В руках государства осталось слишком много собственности. Вы согласны с этой точкой зрения?

— Прежде всего, в девяностые годы политика в области приватизации была неэффективной. Она позволила привилегированным (как с экономической, так и с политической точки зрения) слоям общества использовать несовершенство законодательной базы в своих интересах. Сегодня, когда экономическая ситуация сильно ухудшилась, люди вспомнили об этом. Они считают, что на этих элитах лежит значительная часть вины за экономический кризис в стране.

Но это не значит, что мы против приватизации как таковой. Наоборот. Вот, например, Люблянский банк остался в руках государства. И ради стабильности этого банка государство должно было докапитализировать его на 250 миллионов евро. Было бы гораздо лучше, если бы мы не тратили на него государственные деньги, а, сохранив контрольный пакет в виде 25 процентов акций и золотой акции, пригласили бы еще одного инвестора. Такая же проблема существует и с банком «Нова Кредитна Банка Марибора». Агентство, которое руководит контрольным пакетом этого банка, решило сохранить этот пакет в руках государства. По этому вопросу в Словении на сегодня нет единой точки зрения. Отчасти это, конечно, является рецидивом социалистической системы. Население считает, что государство должно иметь государственный банк, который будет залогом стабильного экономического существования. Я бы, конечно, хотел иметь хороший отечественный банк, но если приходится выбирать между отечественным банком и хорошим банком, я бы выбрал второй.

— Однако многие центральноевропейские страны, которые провели более глубокую приватизацию банковской сферы, оказались в сложном положении. Во времена роста у них были хорошие чужие банки. Но во время кризиса эти банки не решали те задачи, которые стояли перед властями, филиалам западных банков в Центральной и Восточной Европе не было особого дела до событий в этих странах. В итоге власти оказались в сложной ситуации: центральноевропейские правительства имели ряд обязательств перед гражданами, но не имели инструментов для их выполнения.

— В какой-то степени я с этим согласен. Но у нас государству сейчас принадлежит два банка. Я считаю, что есть обед двумя вилками неудобно, и предлагаю, чтобы государственным остался только один банк, а второй приватизировали.

— В девяностые годы многие центральноевропейские страны отвернулись от России. Как развивались российско-словенские отношения в последние двадцать лет?

— У нас не было предрассудков в отношении России — во время холодной войны Словения находилась в особенном положении, в отличие от других государств Центральной и Восточной Европы мы никогда не испытывали жесткого давления коммунистического режима. Поэтому, несмотря на подъемы и спады в наших отношениях с Россией, основной тренд все же был позитивный. В результате сегодня у нас отличные отношения. После завершения рецессии объем взаимной торговли растет. Мы видим в России стратегического партнера, поэтому в рамках ЕС Словения все время выступает за улучшение отношений между Брюсселем и Москвой.

В Словении очень хорошо относятся к российскому народу. Своего рода символом наших отношений стала часовня возле перевала Вршич, воздвигнутая в честь русских военнопленных, строивших горную дорогу во время Первой мировой войны. Эта часовня стала местом, где встречаются высшие руководители России и Словении. Там они отмечают очередную годовщину этих событий. Это одно из немногих протокольных мероприятий в Словении, когда нет необходимости приглашать публику. Люди приходят сами. И это единственное мероприятие такого рода, куда каждый год в полном составе приезжает вся государственная элита Словении.

— Насколько вы открыты к российским инвестициям? Российский бизнес пока не очень широко присутствует в Словении.

— Действительно, словенских инвестиций в России намного больше, чем российских в Словении. Но эта диспропорция будет устраняться. Мы очень хотели бы видеть российский капитал в нашей стране, и это я намерен обсудить с премьер-министром Владимиром Путиным. Возможностей для российского бизнеса в Словении хоть отбавляй. Например, мы начинаем модернизацию железнодорожных сетей, приблизительная стоимость проекта 10 миллиардов евро. Мы намерены строить три государственные дороги, и собственных денег у нас на это не хватит. Наконец, есть сфера туризма: Словения — живописная страна, и тот, кто будет инвестировать в местные туристические объекты, получит весьма неплохой доход.

Статьи на тему: «Из жизни Евросоюза»