Репортаж


Дефибрилляция

Мадина Мгомедова

Как перезапустить сердце городской больницы

Битва Наций 2017

Герои меча без магии

Как русские и украинцы придумали новый вид спорта на стыке рыцарских романов и боевых искусств

Юля Гуськова специально для «РР»

Дело мастера

Семен Якубов, покоритель «Дакара» — о том, что в гонках по бездорожью выигрывают не форсированные моторы, а форсированные мозги

Таисия Воронцова, Алиса Замыслова, Алена Кардаш

Между Березовкой и Касакюлой

Как живут в Сибири потомки эстонцев, сто лет назад отправившихся осваивать свободные земли

Нэлли Басова специально для «РР»

Россия — чебурек

Как в одном отдельно взятом заведении общепита социализм случился

Сергей Максимишин специально для «РР»

Кейма

Как португальские выпускники отмечают начало взрослой жизни

Оксана Юшко специально для «РР»

Исихазм и Солярис

Почему фантастика — обычное дело. Если ты как ребенок

Владислав Моисеев

Человек под вопросом

Пять «зачем» профессора Николаенко, на которые даже корреспондент «РР» не смог найти ответа

София Панкевич

Дело Хоттабыча

Какова плата за попытку ворошить прошлое

Сергей Белоус

Самая нужная экономика

Как в донецкой жизни отражаются российские проблемы

Василий Ильинский

Добавить в корзину

Как спортивный школьный проект регионального уровня превратить в дело государственного масштаба и значения

Мария Слепкова специально для «РР»

Третий сон Бананана

Жизнь после кино: легендарной «Ассе» 30 лет

Стоян Васев для "РР"

Где любовь

Пройти через развод и остаться человеком

Марина Ахмедова

Родные люди

Где найти справедливость и как жить без нее

Сергей Максимишин, Виталий Рустанович
Юлия Лисняк

Имеющий дело с жизнью

Почему в детском хосписе не бывает глубоких депрессий

Фото Алексея Куща

«Война все спишет, даже вас»

«Русский репортер» публикует жесткое, но очень важное свидетельство войны на Украине, пример того, как изменился статус журналиста в современных конфликтах. Теперь журналист не только не защищен, но и является объектом приоритетной атаки, в не меньшей, но, пожалуй, даже в большей мере, чем военные. Автор — Сергей Белоус, украинский журналист и фотокорреспондент, рассказывает, как в июле 2014 года вместе с репортерской группой украинского телеканала «112» попал в плен к украинским же военным. Коллеги пережили избиения, издевательства и имитацию расстрела. Сергей Белоус решил опубликовать этот драматичный репортаж, увидев, насколько западное, украинское и российское общественное мнение далеко от понимания масштаба беды, масштаба преследования журналистов на Украине. Так западная пресса почти не обратила внимание на дело Елены Глищинской, содержавшейся в одесской тюрьме по весьма сомнительному обвинению в сепаратизме. Елена и ее родившейся в тюрьме сын получили необходимую медицинскую помощь только в России после «обмена» на осужденных в Крыму по обвинению в подготовке терактов украинских же граждан, за них-то правозащитные организации активно вступались. «Репортеры без границ» в своем последнем докладе по Украине, пытаясь держать баланс, все-таки симпатизируют украинской стороне, эталоном нарушения прав журналистов по-прежнему считается Россия, а массовая атака украинских властей на своих граждан и своих журналистов кажется им отдельными недостатками

Светлана Холявчук/Интерпресс/ТАСС

Донецк в Донецке

В донецкие ночные клубы на часок не заглянешь, раз уж зашли, веселиться придется до самого рассвета. Это не клубные правила, а особенности жизни в условиях комендантского часа: в 23.00 заведения запирают двери изнутри, так что выйти можно только в 5 часов утра. Так город начинает возвращаться к мирной жизни, но до полного спокойствия еще далеко, не только по внешним, но и по внутренним причинам. А вообще они хотят быть в России. Но в эту перспективу в Донецке уже всерьез мало кто верит

Нежелательные бои

С 5 марта между силами ополчения ДНР и украинскими войсками происходят боестолкновения, в ходе которых обе стороны нарушают режим перемирия. Один из командиров частей со стороны ДНР, не хотевший, чтобы перемирие с их стороны было нарушено, объяснил корреспонденту "Русского репортера" почему это все же произошло

DPA/ТАСС

Реконструкция подвига

Кто толкнул людей на героизм в оренбургской степи

Visar Kryeziu/AP/ТАСС

«России достаточно продолжать бездействовать»

Что хочет Черногория, чего хочет НАТО и почему Россия рискует потерять исторического союзника на Балканах

Я не хочу убивать свою дочь

«Даптар» - онлайн-журнал о дагестанской женщине. Он рассказывает истории о дагестанках – сильных, смелых, известных, чего-то добившихся через непреодолимые обстоятельства. И о не сильных, не знаменитых, о тех, кого бьют и обманывают. Все эти истории – и первые и вторые – похожи на истории прочих российских женщин. Но в целом и в общем. В нюансах же обстоятельства, изложенные в «Даптаре» - сложнее, препятствия – круче, как горы и скалы, на которых жили предки дагестанок и там ковали свои непреложные правила, законы, табу и ступени иерархии. Ковали так крепко, что те живы до сих пор.

Душа атамана Дремова

12 декабря на трассе Первомайск-Стаханов в Луганской народной республике от взрыва бомбы, заложенной в машине, погиб один из самых харизматичных лидеров луганского ополчения Павел Дремов. Он ехал на собственную свадьбу.

ФОТО ПРЕДОСТАВЛЕНО АВТОРОМ

Мама ополченца

Это рассказ от первого лица мамы погибшего ополченца Донецкой народной республики Елены Литвиновой. Машина, в которой ехал её сын Костя с тремя товарищами, была подбита украинской БТР. Никто не выжил. Костя не дожил до своего 28-го дня рождения всего три дня. Елена - детский врач в центре материнства и детства, который не раз бомбила украинская артиллерия. Здесь родилась её внучка, здесь же она узнала о смерти сына. Таких матерей в Донецке сотни.

Одесса в огне. Реконструкция

Почему случилась «одесская Хатынь» и кто в этом виноват

Точка перехода

Они месяцами не видят никого из людей, кроме нескольких членов своей семьи. Их главное богатство и повод для гордости – олени. И лишь один раз в год, преодолев сотни километров, люди, живущие на краю земли, собираются вместе, чтобы показать свою силу и ловкость, договориться о свадьбе или пройти медицинское обследование

Фото: Игорь Зарембо/РИА Новости

Тюрьма и мир Донбасса

В колониях и СИЗО Донбасса находятся около 10 тысяч заключенных, брошенных на произвол военного времени. Это неофициальная статистика – точные цифры сказать не может никто. Зеки фактически предоставлены сами себе: страна, приговорившая их к наказанию, теперь не контролирует территорию, нынешним властям которой они тоже не нужны. Репортаж из-за колючей проволоки у линии фронта

Фото: ТАСС/ Trend

Почему бунтуют предприниматели

Малые бизнесмены – хозяева продуктовых ларьков, маленьких автомобильных стоянок или кафешек – как никто умеют выжить в нашей стране. Меняются системы управления, черная и красная власти, а ларьки как стояли, так и стоят. Бизнесмен, такой маленький, всегда умеет не ссориться и договориться с властью – ведь ему еще долгие годы тут работать и жить

Донецк. Война как безумие

Война — это безумие, душевное расстройство мира. Городская психиатрическая больница №1 города Донецка еще недавно, до перемирия, находилась на линии фронта, в зоне интенсивных обстрелов. Медики не покидали своих больных даже под бомбами. Душа некоторых пациентов заболела недавно, уже на войне: так, молодая беременная женщина не чувствует своего будущего ребенка, считает его мертвым. Чем закончится перемирие — войной или миром? Жив ребенок или и вправду умер?

«Я, как и все, схватил коктейль Молотова и побежал на площадь»

Весть о начале стрельбы на Майдане год назад застала специального корреспондента «Русского репортера» Юлию Вишневецкую во Львове – городе, где за революцию были практически все. В Киев никого не пускали, на дорогах стояли блок-посты, но ей удалось прорваться туда через пол-Украины на машине «скорой помощи». Она видела убитых и разговаривала с живыми, пытаясь понять, почему мирные люди шли под пули с камнями и коктейлями Молотова и чем готовы оправдать кровопролитие в XXI веке