Русь конкретная

Культура
«Эксперт» №3 (216) 24 января 2000
От икон к комиксам

Выставочный зал "Манеж" вошел в 2000 год с выставкой Ильи Глазунова "Храни Бог Россию!". Поначалу на площади перед Манежем народ толкался в ажиотаже, как когда-то в советские и перестроечные времена. Но после новогоднего загула все успокоилось, толп и очередей больше не наблюдалось, хотя билет недорог (20 рублей), а многие (пенсионеры, студенты и т. д.) могли проходить вообще бесплатно. Конечно, "Манеж" не пустовал, но все же сегодняшний интерес к Глазунову - лишь тень его былой популярности.

Битвы титанов

Обстоятельства, сопутствовавшие выставке, тоже были для Глазунова какие-то невеселые. Совсем недавно художника смертельно обидел Зураб Церетели: открыл свой музей современного искусства, а у него ни одной картины не попросил. Конечно, Глазунов бы и сам отказался - не развесит же настоящий русский художник-реалист (каким себя Глазунов считает) свои полотна среди всякой там абстракции. Но все равно обидно.

Битву за заказ на роспись храма Христа Спасителя Глазунов опять-таки проиграл возглавляемой Церетели Российской Академии художеств. Правда, ему достался другой - в 1996 году Глазунов был назначен руководителем работ "по эскизам внутреннего интерьера помещений" (так и сказано в указе, подписанном Павлом Бородиным) Большого Кремлевского дворца. Однако ж, даже если эти работы и будут доведены до ума, народ их не увидит, а храмом, расписанным под руководством Церетели, россияне уже с Рождества ходят-любуются.

Художник, которого нет

Общее у Глазунова с Церетели только одно - более чем критическое отношение специалистов-искусствоведов к их творчеству. Но если Церетели расценивается скорее как "плохой художник", то на любые запросы о Глазунове искусствоведы уже несколько десятилетий дружно отвечают, что такого художника нет. Картины есть, выставки есть, очереди на выставки есть, даже альбомы репродукций есть, а художника нет.

Те редкие представители искусствоведческого цеха, которых удается разговорить, обычно выражают свои претензии к Глазунову банально: у него, мол, хромают рисунок и композиция, колорит его условен, и перспективой он не владеет. Конечно, он не Бог весть какой рисовальщик - и руки у его фигур бывают разной длины, и суставы, бывает, в обратную сторону выгибаются. Зато у Глазунова есть нечто большее - зритель.

Зритель, который есть

Раз есть зритель, значит, есть и художник. В том, что этот зритель возник в период господства соцреализма, нет ничего удивительного. Во времена, когда массовая изобразительная продукция была представлена портретами членов политбюро, неаппетитных сталеваров, а также дурными репродукциями "Бурлаков на Волге" и "Утра стрелецкой казни" в школьных учебниках, красоты не хватало катастрофически. Такой понятной, человеческой красоты - розового с голубым в кружевах. Над чем и поплакать можно, и квартиру украсить. Глазунов тогда был единственным, кто обратился к массовым представлениям о красивом, волнующем и даже, страшно сказать, утонченном.

Тут-то и появились блоковские "незнакомки" и сказочные Василисы с глазищами