Третий Рим в картинках

Культура
«Эксперт» №4 (217) 31 января 2000
Нам покажут мультфильм о лучшем из миров

Признаюсь сразу: на большом экране я этого кино еще не видела. Видела на кассете со слегка бракованным звуком и бегущими внизу цифрами тайм-кода, а это, сами понимаете, впечатления не улучшает. Так что, может быть, "Оptimus mundus" даже лучше, чем мне показалось... В общем, сперва расскажу, как дело было.

Было так: подходит ко мне обозреватель нашего журнала Сергей Мостовщиков и говорит: "Есть такое мультипликационное кино 'Optimus mundus', я для него текст написал. Посмотри, может, заметку напишешь". Чего не сделаешь для товарища! Я согласилась, а про себя думаю: "Похоже, этот патриотический мужчина (Мостовщиков родину как сын любит, ей об этом часто напоминает, да и нам забыть не дает) на этот раз промахнулся. Ведь "Optimus mundus", а в просторечии МАП (Московский анимационный проект) создавался и отчасти финансировался по случаю празднования 850-летия Москвы. А из умопомрачительной пошлости, которую все эти празднования собой представляли, разве может что хорошее выйти?

Про этот проект я слышала уже давно - мол, собирают продюсеры Дмитрий Горбунов и Александр Кугучин мультики о Москве, собрали уже около шестидесяти и не знают, что с ними делать. Вот дали Мостовщикову текст написать, чтобы из разрозненных роликов кино получилось. А вот получилось ли?..

В общем, отчасти злорадствуя, собрала я у своего домашнего видео самую что ни на есть взыскательную аудиторию: свою маму Галину Михайловну и свою дочь Соню. Свет погас, и экран загорелся.

Замелькали огоньки, запела далекая музыка, недовольный диктор промямлил прогноз погоды (что-то насчет метели, хотя на экране вроде бы было лето) - история началась. Сквозь разные, порой легко узнаваемые (ах, это типа Норштейн, а это типа Татарский), порой вызывающие ностальгию (это - как бабушкино треснувшее блюдце, а это - как давно забытый сон), порой иллюстрирующие достижения прогресса (мол, как все компьютерно и трехмерно) ожившие картинки везет таксист с голосом усталого дервиша иногороднего седока. Везет он его с Ярославского вокзала на Казанский (ох, по-моему, выдала шутку, которую г-н Мостовщиков приберег на конец фильма, но теперь уж ничего не поделаешь - слово, как известно, не воробей), а проезжают они все улицы Москвы, ее башни и подворотни, ее беды и праздники. И ее жителей: нарисованных красками на стекле, напыленных песком на бумаге, вырезанных из фольги. Столкновение этих образов, мыслей, звуков и слов и создает то впечатление "подлинной жизни" (то есть немного более настоящей, чем наша), которое возникает, когда сталкиваешься с чем-то от тебя не зависящим, но все равно прекрасным. Знаете, когда приятно и немного стыдно: будто случайно зашел в комнату - а там целуются.

В "Оptimus mundus" (что на латыни, языке древних москвичей, значит "лучший из миров", как поясняют нам с экрана) дело не в поцелуях, а в настроении - удивительно счастливом и удивительно реальном. И несмотря на киновставки с Москвой пятидесятых, настроение это целиком и полностью относится к настоящему времени, а пятидесятые - это