Страсбургские страдания

• Александр Шумилин

Назначенный на 27 января "чеченский день" оказался для европарламентариев в Страсбурге длинным - двенадцать часов подряд обсуждали они проблему северокавказской республики, оказавшуюся вдруг для Европы на сегодня самой горячей. Позицию Москвы отстаивал простуженный министр иностранных дел РФ Игорь Иванов. Собственным здоровьем жертвовал он во имя значимой благородной цели - предотвратить готовившееся приостановление членства России в Парламентской ассамблее Совета Европы (ПАСЕ) из-за "несоразмерного применения военной силы" в Чечне.

Впрочем, другие члены российской делегации (например, ее глава, депутат Госдумы второго созыва Сергей Глотов, а также президент Чувашии Николай Федоров и новгородский губернатор Михаил Пруссак) открыто заявляли, что уж очень цепляться за членство в ПАСЕ России не стоит - не велика, мол, потеря. Сохранить территориальную целостность страны для россиян, по их словам, сейчас важнее. И каждый из них уверял, что Европа сама не решится из-за Чечни отделяться от России новой стеной. И они оказались правы: за сохранение полномочий парламентской делегации России высказались 83 депутата ПАСЕ, против - 73. Но в силе это решение будет оставаться лишь до созыва новой сессии ПАСЕ в апреле. И если к тому времени не начнется процесс политического урегулирования в Чечне, то Россия наверняка окажется за пределами Совета Европы.

Возмущение членов российской делегации в Страсбурге было усилено известием о прибытии туда двух высокопоставленных эмиссаров Аслана Масхадова - Сейлама Бешаева, первого заместителя председателя парламента Ичкерии, и Турпала Каймова, руководителя одного из парламентских комитетов.

Кого спасает Иванов

В своем выступлении Игорь Иванов заявил, что "по существу Россия защищает сейчас общие границы Европы от варварского нашествия терроризма, который последовательно и настойчиво выстраивает ось своего влияния: Афганистан-Центральная Азия-Кавказ-Балканы". И в отличие от все еще разобщенного мирового сообщества (желание исключить Россию из СЕ - первейший признак этого разобщения) террористы уже сплотились и действуют. Примеры - установление талибами так называемых дипломатических отношений с Грозным, наличие в Чечне хорошо вооруженных и организованных отрядов иностранных наемников и так далее. Неудивительно поэтому, что России приходится применять силу в Чечне, но делает она это, по словам Иванова, "соразмерно ситуации". Завершая этот пассаж, министр заявил, что непонимание европейцами кавказского узла проблем, а следовательно, попытки вытеснить Россию с Кавказа и растащить регион на сферы влияния, неизбежно "приведут к весьма негативным последствиям". С подобным подходом Запада Россия, по словам Иванова, никогда не согласится.

Психологическую атаку на "евросоветчиков" российский министр то и дело перемежал отрадными для них пассажами. Например, четко заявил, что окончательное решение проблемы Чечни может быть только политическим. Но добавил, что возможно оно лишь после завершения "активной стадии" военной операции и уничтожения всех бандитов на территории республики. При этом министр предложил СЕ направить в Чечню наблюдателей на время выборов российского президента (26 марта) и подумать о возможности размещения на Северном Кавказе постоянного информационного центра СЕ. Взаимодействие России с СЕ возможно, подчеркнул министр, лишь при условии, что российские депутаты будут участвовать в работе ПАСЕ на полноправной основе. К его доводам парламентарии прислушались. Еще бы, Россия - не Греция, которую когда-то исключали из Совета: у нее действительно "есть все" включая и столь часто упоминаемый кремлевцами в последнее время ядерный потенциал.

"Мы рассматриваем российскую делегацию как равноправного участника сессии и надеемся, что она будет способствовать процессу урегулирования", - заявил главный докладчик от СЕ британский лорд Джадд, побывавший недавно с миссией ПАСЕ на Северном Кавказе.

Между словом и делом

Если посланцам Москвы удалось переломить антироссийские настроения в Совете Европы, то добиться того же результата на уровне исполнительных органов Евросоюза оказалось не по силам. Хотя бы потому, что Россия - не член ЕС. Собравшиеся на прошлой неделе в Брюсселе министры иностранных дел ЕС рекомендовали руководителям Еврокомиссии (подобию правительства объединенной Европы) применить к России несколько санкций. Ясно, однако, что носят они главным образом демонстрационный характер.

Министры рекомендовали прекратить на несколько месяцев действие программы TACIS по оказанию экономической помощи России и направить неиспользованные средства на гуманитарные цели. Некоторые из этих фондов предполагается предоставить, в частности, для гуманитарной помощи чеченским беженцам. Другой мерой наказания России стало решение европейских министров временно отказаться от предоставления нашей стране ряда дополнительных льгот в торговле со странами ЕС. Однако эти меры не слишком ощутимы для Москвы. Более значимым шагом, пожалуй, стал отказ Еврокомиссии от соглашения по экспорту Россией металлолома. Формальным поводом для этого послужила скорее не Чечня, а оценки европейских экспертов, которые показывают, что Россия продает в Европе на 20% металлолома больше, чем оговорено соглашением.

События, происшедшие на прошлой неделе в Страсбурге и Брюсселе, свидетельствуют о том, что заявленная два месяца назад на саммите в Хельсинки жесткая критическая позиция Евросоюза в отношении действий России в Чечне начинает размываться. Во многом этому способствовали миссии ОБСЕ и ПАСЕ на Северный Кавказ. В результате европолитики сегодня стоят перед непростым выбором: с одной стороны, они вынуждены отчасти подтверждать свои прежние угрозы ввести санкции против России, а с другой - явно опасаются оттолкнуть Россию, воздвигнуть новые барьеры между ней и Западом. Реальные меры по "наказанию России" европолитики предпочитают откладывать как минимум до апреля, когда в России появится полноценный президент, а операция в Чечне, может быть, уже и завершится.