Человек в своей тарелке

Культура
Москва, 24.04.2000
«Эксперт» №16 (229)
Погиб человек, научивший нас обедать

Убит 76-летний Вильям Похлебкин. Его зарезали, видимо, с целью ограбления. Классик отечественной кулинарной мысли закончил свои дни так же трагически нелепо, как когда-то математический классик - Архимед. Архимеда закололи мародерствующие римские легионеры.

Смерть Похлебкина - это дюжина ножей в спину кулинарной революции. Это личное оскорбление, нанесенное каждому, кто не признает венцом творения прогорклые щи и макароны по-флотски. Архимеду приписывали намерение сдвинуть Землю. Он вроде как покушался на это дело, если, конечно, кто-нибудь предложит ему подходящую точку опоры и достойный рычаг. Просьб Архимеда не услышали.

Похлебкин никогда и никого не просил об одолжениях. Но он сдвинул пласты русской культуры, имея в руках простой поварской половник, а под ногами - ни малейшей опоры.

Сон в холодную летнюю ночь 53-го

Однажды у нас была прекрасная эпоха, когда деревья были большими, а за рекой, в тени деревьев, свинарка и пастух играли шумную свадьбу в Малиновке. Столы были накрыты с веселой гоголевской щедростью: пузатые картонные тыквы, румяные яблоки из папье-маше, хрустящие гипсовые огурцы, глиняные окорока и плечистый вазон изобилия, сработанный умельцами "Ленфарфора" по гарантийному письму из Госкино. А еще у нас была книга про то же самое. Тяжелый серый фолиант с тиснением, цветные пятна натюрмортов, проложенные папиросной бумагой, сотни страниц о вкусной и здоровой пище и о том, что жить вообще-то стало лучше.

В идеологии позднего сталинизма "Книга о вкусной и здоровой пище" играла роль, вполне сопоставимую с "Кратким курсом истории ВКП(б)", не говоря уж о такой ерунде, как ВДНХ и московские высотки. Она рассказывала о чудесном преображении земли, которое случится под руководством партии, о том, как беззаветно под этим руководством расцветут все цветы и нальются соком привитые Мичуриным сливы. Она наделяла коммунистический миф плотью, а завтрак микояновскими сосисками наполняла смыслом евхаристии.

Человек со странным именем и говорящей фамилией Вильям Похлебкин ненавидел эту книгу.

Его борьба

Похлебкин взялся за писания о еде уже после того, как в Одесском порту причалил первый сухогруз с американским зерном, и много позже XX съезда. Первая работа - "Чай" - появилась на прилавках в год Пражской весны и сразу произвела большое брожение в умах. Она была "как песня, которую никогда не слышал, но слова которой втайне знал". Потом была книга "О пряностях", многочисленные выступления в "Неделе". Но Похлебкин только пристреливался, чтобы ровно через десять лет ухнуть настоящим шедевром кулинарной мысли - "Национальными кухнями наших народов". Монополии "Книги о вкусной и здоровой пище" пришел конец.

При этом стоит заметить, что Похлебкин не воевал с персонифицированным в "Книге" образом Империи зла. Его борьба лишена религиозной или антикоммунистической подоплеки. Пустые полки и гнилые сливы и без Похлебкина убедительно демонстрировали несостоятельность режима и тщету всяческих на него надежд. Но Вильяма чрезвычайно раздражало другое. Даже лише

У партнеров

    «Эксперт»
    №16 (229) 24 апреля 2000
    Инновационная экономика
    Содержание:
    Акулы академического бизнеса

    Как сочетание талантов ученого и предпринимателя превращает науку в доходную отрасль

    Обзор почты
    Реклама