Стоп-кран

Компании
«Эксперт» №23 (236) 19 июня 2000
Решение судьи Джексона затруднит экспансию Microsoft на рынок программного обеспечения Всемирной паутины

Зловредность американского окружного судьи Томаса Пенфилда Джексона широко известна. Это он признал Microsoft монополией и постановил разделить ее на две части. Об этом знают все. Однако единой оценки последствий решения судьи Джексона нет.

Одни считают, что он своими действиями обвалил акции Microsoft, спровоцировал падение котировок остальных американских высокотехнологичных компаний и тем самым обеспечил более "мягкую посадку" фондового рынка США. Другие полагают, что раздел детища Билла Гейтса - это угроза технологическому прогрессу, так как разработка и продвижение на рынки нового высококачественного программного обеспечения (ПО) для персональных компьютеров (ПК) по плечу только такому монстру, как Microsoft. Третьи, напротив, убеждены в том, что именно монополия была главной преградой на пути усовершенствования ПО, и ее разукрупнение будет стимулировать бурное развитие информационных технологий. Четвертые уверены, что в результате дробления корпорации со временем возникнет еще более грандиозная монополия и влияние Билла Гейтса только возрастет.

Впрочем, вряд ли кто-либо рискнет предсказывать всерьез, что произойдет на самом деле. Поэтому сегодня важнее понять другое: чего не произойдет после решения судьи Джексона?

Монополия

Оценок мотивов поведения Томаса Джексона, его почти не скрываемого желания разделить Microsoft, и как можно скорее, существует немало. От острой личной неприязни к Гейтсу до "заказа" корпорации ее конкурентами или оппонентами политических союзников мультимиллиардера. Практически каждая из этих версий имеет под собой серьезное основание. У такого крупного бизнесмена, как Гейтс, и такой гигантской корпорации, как Microsoft, не могло не быть множества врагов. Равно как и судья Джексон вряд ли пошел бы на открытый конфликт с корпорацией без мощного и надежного прикрытия.

Но первопричиной юридического преследования Microsoft, наверное, стали не частные интересы. Видимо, Гейтс все же переступил некоторую невидимую сторонним наблюдателям черту дозволенного. Что это за черта?

Никто не будет спорить, что Microsoft действительно представляет собой монополию. Сложно назвать как-нибудь иначе фирму, чистая прибыль которой по состоянию на конец предыдущего финансового года в 1,3 раза превышает совокупную прибыль более чем 450 следующих за ней по капитализации мировых компаний, производящих ПО (без учета убытков, понесенных некоторыми из них). А с учетом этих убытков прибыль Microsoft превышала совокупную прибыль компаний более чем в три раза. Если же добавить к этому абсолютное доминирование корпорации на рынке операционных систем, интернет-браузеров и наиболее часто используемых офисных программ для ПК, то картина получается абсолютно прозрачной.

Вполне возможно, что Microsoft, как крупнейшему экспортеру США, простили бы все, если бы только не одно обстоятельство. Гейтсу этого было мало. И не просто мало - контролируемая им компания оказалась на пороге резкого расширения своего присутствия в самых разных секторах мирового информацио