Сибирская дочь Эдипа

Культура
«Эксперт» №25 (238) 3 июля 2000
Красноярск готов показать грекам свое прочтение Софокла

Нынешней весной по итогам национального фестиваля "Золотая маска" "открытием года" был назван Красноярский театр оперы и балета. В эти дни театр заявил о себе новой неординарной балетной премьерой. Поставлен современный балет "Дочь Эдипа" по мотивам трагедии Софокла "Антигона".

Мистерия или трагифарс?

Балетов на сюжет "Антигоны" последние лет двести не помнят не только у нас, но и в Европе - кто бы мог представить, что клубок античных интриг вокруг трона в Фивах возьмутся распутывать артисты балета. Но, похоже, московскому хореографу Сергею Боброву воплотить классическую трагедию в танце удалось вполне. В интерпретации тридцатишестилетнего балетмейстера древние как мир темы любви и борьбы за власть созвучны нашему времени. Большая заслуга в этом и художника Теодора Тэжика, известного своими работами в фильмах "Кин-дза-дза", "Раба любви", "Сказка странствий" и других. С легкой руки Тэжика два сына царя Эдипа - Полиник и Эктеокл, убивающие друг друга в поединке за наследство, - превращаются в фантастических терминаторов, танцующих на высоких котурнах. Их мечи напоминают лазерные орудия джедаев из лукасовских "Звездных войн". Под стать сыновьям Эдипа и их сестра Антигона. В своем белоснежном платье она походит на птицу-воительницу. Кстати, в балете звучат настоящие голоса птиц, записанные на пленку. Об этом позаботился корифей российского музавангарда Марк Пекарский. Композитор умело вплел в партитуру спектакля мотивы Прокофьева и Хачатуряна, Артемова и Кейджа. Все музыкальное сопровождение поручено исключительно оркестру ударных инструментов, который, словно сонм богов, нависает над сценой со специального возвышения.

Особый сюрреалистический оттенок постановке придают два странных персонажа с длинными птичьими клювами и устрашающими скорпионьими хвостами. Это сатиры, которые по канонам античного театра комментируют происходящее. В балете эти герои по большей части откровенно глумятся над алчностью претендентов на фиванский трон. Если вспомнить, что все танцевальное действо наполнено жутковатыми сценами, где багровая кровь из-под барабанных палочек в три ручья хлещет на рампу и на глазах у публики обезумевший фиванский царь Креонт эксгумирует мумию (а из нее почему-то вылетает птица), то вся история вполне может показаться варварским трагифарсом с элементами черного юмора. С другой стороны, обилие в постановке архаичной символики и медитативный ритм спектакля превращают балет в ритуальную мистерию.

"Наша 'Дочь Эдипа' - это история преступления, которая повторяется вечно", - утверждают постановщики. Видимо, для того, чтобы придать притче большую актуальность, авторы спектакля изменили настоящее окончание трагедии. Возлюбленный Антигоны Гемон и не думает покончить с собой, вместо него в кульминации действа на середину сцены падает навзничь его отец Креонт: в спине античного царя зловеще вибрирует огромный топор. Сам же Гемон в финале занимает трон отца, при этом слуги приветствуют нового тирана вскидыванием рук, похожим на нацистское приветствие.

Ново