Карнавал во время поста

Культура
«Эксперт» №28 (241) 24 июля 2000
Проводить кинофестиваль лучше, чем убивать людей

Задумывался ли Московский кинофестиваль как некий специальный праздник для народа? Вряд ли. Это был жест со стороны утвердившегося во власти Хрущева. Жест, призванный показать, что СССР - культурная страна, что в объявленном соревновании двух систем мы не только "делаем ракеты", но и "в области балета впереди планеты всей". После достаточно успешного Молодежного фестиваля летом 1957 года процесс умеренного демонтажа сталинского "железного занавеса" было решено продолжить с прицелом на экспансию собственной идеологии. В 1958 году учреждается проходящий раз в четыре года музыкальный конкурс имени Чайковского, в 1959-м - Московский международный кинофестиваль (по следам проскочившего как метеор киносмотра 1935 года), благо один фестиваль в стране "социалистического лагеря" уже имелся - в чешских Карловых Варах, где советские фильмы постоянно и неизменно получали разнообразные призы. В дополнение к Карловым Варам, где киносостязание существовало в режиме биеннале по четным годам, московское решили проводить попеременно с ним - по нечетным.

Дверь в Москву - окно в Европу

Конъюнктура складывалась неплохая: калатозовские "Летят журавли" только что удостоились "Золотой пальмовой ветви" в Канне, на едва ли не главном европейском фестивале; там же, в Канне, два раза оказался отмечен и Григорий Чухрай ("Сорок первый" и "Баллада о солдате"). Идеологическое начальство надеялось ковать конвертируемое конкурсное золото и серебро у себя под боком. Заодно предполагалось сколотить своего рода постоянную группу поддержки из членов мирового кинематографического сообщества (сегодня бы их цинично назвали "агентами влияния", а тогда радостно провозглашали "друзьями СССР"). О том, что главное на фестивале - фильмы, что их нужно добывать, перехватывать у других фестивалей, за всеми этими соображениями как-то забылось. Казалось, что фильмов много, хватит на всех. Их, действительно, было много. Разных. Но в конкурс, за редким исключением, включались крепкие середнячки, не претендующие по тем или иным причинам на успех в других фестивальных центрах. То же, что не попадало в конкурс потому, что уже успело "засветиться" в Канне или Берлине, перебрасывалось в так называемый "внеконкурсный показ", проводившийся в многочисленных московских кинотеатрах, клубах и самых невообразимых местах, где только имелась киноустановка. Именно он, вобравший в себя последние новинки западного экрана, и был главным магнитом, заставлявшим москвичей и гостей столицы извиваться длинными очередями у касс кинотеатров и клубиться перед входом с одним тоскливым вопросом: "Нет ли лишнего билетика?". Билетика-пропуска, дающего возможность хоть на четыре часа (сеансы были сдвоенные) приникнуть к обозначенной белым экраном форточке в другой мир.

Агитация и пропаганда

Насколько серьезно воспринимались страсти, кипевшие вокруг внеконкурсных фильмов, можно судить хотя бы по такому врезавшемуся в память эпизоду. Чтобы бесконечно не повторять сакраментальную фразу о лишних билетах, я, находясь в толпе желающих