Бедный родственник

Политика
Москва, 24.07.2000
«Эксперт» №28 (241)
О работе "большой восьмерки" рассказывает председатель правления банка "Российский кредит" Александр Лившиц, занимавший в 1997-2000 годах пост представителя президента России по связям с индустриально развитыми государствами.

- Как развивалась "семерка", как шел процесс ее трансформации в "восьмерку" и что представляет из себя эта организация сейчас?

- Что принципиально важно? "Семерка" - это прежде всего клуб лидеров ведущих держав. На первый взгляд саммиты слишком заформализованы и малоэффективны: формулировки оттачиваются почти год, экспромты планируются. Спектакль, понимаете, спектакль. Однако есть и другая реальность. Саммиты - это во многом и дружеские переговоры, встречи друзей. В девяносто восьмом году в Бирмингеме, например, когда шла заранее согласованная, расписанная по минутам программа, Тони Блэр сказал: "Ладно, я понимаю, что не увижу 'Ньюкасл' на поле, но по телевизору-то посмотреть я имею право". Все хором закричали: саммит закончен, собрали бумаги и пошли к телевизору. Когда в футбольном матче был перерыв, Блэр с Романо Проди, тогдашним премьером Италии, вышли вдвоем просто погулять на лужайке. Так решаются вещи, которые иначе, во время формальных переговоров, даже обсудить сложно - много ушей, глаз. Это уникальная возможность для лидеров ведущих держав собраться вместе в абсолютно закрытом режиме и поговорить. "Восьмерка" - это удивительное изобретение, очень полезное, очень точно занимающее свое место среди других международных политических институтов.

- А насколько Россия вписалась в эту структуру? Что мы сегодня имеем - "семерку", "восьмерку" или что-то еще?

- Полноценная политическая "восьмерка" сформировалась в Денвере в девяносто седьмом году. Она закрепилась в Бирмингеме и еще более укрепилась в девяносто девятом в Кельне. Что значит политическая "восьмерка"? Никаких междусобойчиков без России, никаких отдельных заявлений без России и так далее. И этого удавалось добиваться. Более того, на встречах "восьмерки" всегда было два неформальных лидера, обоих там теперь нет - это Ельцин и Коль. Не Клинтон, уверяю вас, как ни странно. Когда они начинали говорить, все замолкали. Представьте: два человека колоссальных габаритов, одного возраста, одинаково неторопливо говорящих, одинаково любивших шутить с каменным выражением лица. Коль: "Борис, выйдешь на пенсию, я тебя устрою на стройку - ты же инженер, ты мне только позвони". Ельцин ему: "Гельмут, это у вас все по блату". То же каменное лицо, с очень жестким, свойственным Ельцину выражением. От этой манеры там все просто падали. Это были два солиста высочайшего класса. Было ощущение, что это два старожила одной деревни. И если чуть уйти в сторону, в российско-германские отношения - этого никогда не повторится. Это, может быть, бывает раз в сто лет.

После Бирмингема в девяносто восьмом году, до августовского кризиса, Россия была, что называется, накануне полноценной "восьмерки". Готовясь к Бирмингему, мы вплотную придвинулись к принципиально важному для нас событию - стабильному участию в регулярных заседаниях представителей минфинов и центробанков "семерки". Не будь кризиса, мы бы уже там сидели - сто процентов, мне это уже было обещано. Что из себя представляют эти заседания? Да классические заседани

У партнеров

    «Эксперт»
    №28 (241) 24 июля 2000
    Макроэкономика
    Содержание:
    Соображать надо каждый день

    О проблемах и рисках денежного хозяйства и экономики России и их динамике мы побеседовали с первым заместителем председателя ЦБ РФ Татьяной Парамоновой

    Обзор почты
    На улице Правды
    Реклама