Быть московским МКФ

Культура
«Эксперт» №29 (242) 14 августа 2000
Фестиваль, за который так долго боролись, пока нужен только самому себе

Сквозь заголовок моих заметок просвечивает название фильма "Быть Джоном Малковичем", что сделано не без умысла. Не в том дело, что американо-британская вуайеристская шутка имела в июльской Москве успех. Скажем прямо: не так часто нутро "Пушкинского", главного зала нашего МКФ, заполнялось за десять дней хотя бы на две трети, а на "Малковича" публика хлынула. И он стал - наравне с китайскими "Дьяволами на пороге", бутанским "Кубком" и еще парой, от силы тройкой-четверкой картин - фестивальным событием, засевшим в благодарной памяти. По московскому, правда, счету. Потому что по счету гамбургскому здесь, на ММКФ, случилось одно-единственное событие, и имя ему - "Танцующая во тьме" Ларса фон Триера, каннский избранник и обыкновенный шедевр.

Главное, что сюжетная модель, предложенная режиссером Спайком Джонзом в своем "Малковиче", имеет к предмету этих заметок прямое отношение. В фильме Джонза, кто забыл или еще не успел посмотреть, речь идет о том, что обнаружен тайный ход внутрь сознания вышеназванной звезды. И каждый желающий имеет возможность за умеренную плату это сознание на некоторое время посетить. То есть влезть в шкуру Малковича. Настоящий же Малкович очень быстро начинает ощущать себя пафосным кабачком, против собственной воли нафаршированным черт знает чем. Он всего лишь престижный фасад, за которым хозяйничают все кому не лень.

В свою очередь, быть Московским МКФ означает гордиться принадлежностью к классу "А", то есть изо всех сил строить из себя "Малковича", почти ровню каннскому "Николсону", венецианскому "Де Ниро" или берлинскому "Клуни". И при этом возводить в закон полный и беспросветный разлад между формой и содержанием. Между выставляемым на обозрение обличьем и нутром, которое скрыть, впрочем, довольно трудно.

Фестиваль и фильмы

Из чего же сделаны московские внутренности?

Во-первых, из конкурса. Конкурса такого качества, какого на фестивале класса "А" быть не может, потому что не может быть никогда. Пускай иные издания, из ложно понятого патриотизма или по каким другим причинам, утверждают, что московский конкурс-де не хуже монреальского или карловарского.

Нет, все мы в здравом уме и далеки от мысли, что наш родной кувшинчик - лучшая тара для свежих сливок от "священных коров" современного мирового кино. Но есть некое "фестивальное качество", которым должен обладать фильм-претендент, будь у него при этом хоть тридцать три изъяна. Сказавши "А", неприлично звать посоревноваться картины, каковым самое место - в национальном прокате на тридцать третьем экране. Многоуважаемый директор программ Кирилл Разлогов гордится тем принципом, что отборочная комиссия положила в основу своей деятельности: если один ее член в восторге от фильма (самим этим членом, надо понимать, и предложенного), то остальные члены не перечат. Славный принцип, все члены рады, а мы, выходит, этой радости заложники.

Во-вторых, из внеконкурсной программы. Там было немало приличного кино, попадались даже блестки, но почти все они уже были к середине июля благополучно з