Ощущение кризиса

Высокие цены на нефть и слабый евро угрожают азиатским экономикам новым обвалом

Совместная интервенция центральных банков стран "большой семерки" в поддержку евро, состоявшаяся 22 сентября, не стала большой неожиданностью. О необходимости такого шага говорилось уже давно. Большим сюрпризом оказался представительный состав участников интервенции. Ведь если, скажем, Банк Японии давно выражал готовность к совместным действиям с Европейским центральным банком (ЕЦБ), то руководство Федеральной резервной системы США (ФРС) до самого конца демонстрировало свою приверженность политике сильного доллара и не выражало никакого желания решать проблемы европейцев.

И тем не менее американцы приняли участие в интервенции. Даже более того. Если верить словам официальных лиц ЕЦБ, именно звонок из ФРС (со словами "начинайте, мы поддержим") фактически дал старт операции по защите евро. Американцев вынудила присоединиться к компании защитников единой европейской валюты реальная угроза начала нового глобального экономического кризиса. Умеренное же повышение курса евро - своего рода сброс пара через предохранительный клапан. Оно позволяет хоть немного выравнять гигантские перекосы, существующие в мировой экономике.

Не последнюю роль сыграло и то, что до недавнего времени затянувшееся падение евро, кроме ЕС, вызывало озабоченность лишь у Японии или стран Юго-Восточной Азии, теперь же оно напрямую ударило и по самим Соединенным Штатам.

Азиатский барометр

О том, насколько в действительности серьезно обстоят дела, свидетельствуют события, происходящие в последние месяцы на финансовых рынках стран Восточной Азии. Если просто сравнить нынешние уровни основных фондовых индексов стран региона с их значениями времен кризиса 1997-1998 годов, то можно было бы решить, что мы являемся свидетелями нового кризиса, наступившего без видимых причин и практически незаметно для окружающего мира (впрочем, точно так же начинался и предыдущий азиатский кризис.)

Особенно зловеще такое поведение финансовых рынков выглядит на фоне прекрасных макроэкономических показателей азиатских стран. Все они динамично развиваются, имеют внушительный внешнеторговый профицит, относительно высокий уровень процентных ставок, значительные и увеличивающиеся валютные резервы. Но это нисколько не мешает едва ли не обвальному падению фондовых индексов. И, как это ни странно, нисколько не препятствует тому, что местные валюты вновь рассматриваются спекулянтами как отличные мишени для атак.

Азиатские страны стали заложниками двух внешних процессов, совершенно им неподконтрольных - резкого роста цен на нефть и ослабления евро. По сдержанным оценкам, удорожание нефти может сократить темпы роста ВВП в странах региона (они практически все поголовно нетто-импортеры топлива) на 1,3%. Согласно же оценкам Азиатского банка развития сохранение цен на уровне около 35 долларов за баррель до конца этого года может привести к падению темпов экономического роста до 0,2-0,25%. Естественно, что скажется это и на платежном балансе.

Что касается евро, то его неуклонная девальвация не просто снижает конкурентоспособность товаров азиатского производства на общеевропейском рынке. Она еще и обостряет конкурентную борьбу между европейскими и азиатскими производителями на важнейшем для последних американском рынке. Так, только июльское положительное сальдо Западной Европы с Соединенными Штатами достигло 7,22 млрд долларов, увеличившись по сравнению с июнем на 66,6%. Таким образом, случилось почти невероятное - европейский профицит в торговле с США едва не сравнялся с китайским (7,64 млрд) и японским (7,52 млрд). Так что падение местных фондовых индексов и растущее давление на национальные валюты вполне закономерны. Азиатские страны оказались перед лицом уже хорошо им знакомого кризиса перепроизводства.

Американская посадка

Правда, теперь это головная боль не только азиатских стран. Что показала история с 25-процентным падением акций Intel, которое потянуло за собой и NASDAQ, и весь хай-тек сектор по всему миру, и в Азии, естественно, тоже. Причиной же этого стало именно резкое сокращение продаж относительно прогнозных значений, что объясняется сокращением спроса в Европе. Значение этого примера выходит далеко за рамки корпоративной истории Intel. Высокотехнологичные компании в значительной мере работают друг на друга. Поэтому сокращение продаж у одной из американских корпораций или у нескольких создает проблемы для всего сектора. Тем более что эпоха практически безлимитного финансирования компаний "новой экономики" закончилась.

Для американцев проблема усугубляется еще и тем, что в США как раз наметилось замедление темпов экономического роста. Об этом, в частности, свидетельствует динамика индекса производственной активности, которая сигнализирует о высокой вероятности входа в рецессию. Снижение этого индекса в 1995-м и 1998 году ниже критической отметки - 50 - сопровождалось обвальным падением доллара. Напрашивается вывод: вступление в игру ФРС вызвано как желанием сделать более плавным сокращение темпов экономического роста, так и стремлением смягчить грядущее падение доллара, чтобы не допустить паники на смежных финансовых рынках.

При этом снижение темпов экономического роста в США совершенно очевидно представляет угрозу для всего мирового хозяйства. Именно бурное развитие американской экономики позволило избежать глобального экономического краха в 1997-м и 1998 году. США, как локомотив, вытянули тогда мировую экономику и в посткризисный период оставались главным движущим фактором роста. Однако силы американской экономики не беспредельны. Колоссальный и все продолжающий расти дефицит торгового и платежного балансов истощает американскую экономику. В прошлом году торговый дефицит составил 265 млрд долларов, и уже эта цифра оценивалась ФРС как угрожающая стабильности экономики. В этом году только за первые семь месяцев торговый дефицит превысил 206 млрд долларов (дефицит текущего платежного баланса - 330 млрд и примерно 240 млрд соответственно), а по итогам года, скорее всего, превысит 400 млрд долларов. О том, каким будет дефицит платежного баланса, даже подумать страшно.

Ожидаемое сокращение спроса со стороны США снова ставит на повестку дня угрозу глобального экономического кризиса. Ведь другого "локомотива" у мировой экономики пока нет.

Японский след

Европа, которая подошла бы на эту роль, не готова взять на себя бремя лидерства, что наглядно демонстрирует слабеющий на глазах евро. Факт неуклонного падения единой валюты сам по себе загадочен. Подавляющее большинство банковских и независимых аналитиков неизменно выдает по евро положительные прогнозы. Евро недооценен по отношению к доллару на 30, а к иене на 18%. А он все равно продолжает падать вопреки всем прогнозам, которые постоянно корректируются вслед за падением, но неизменно говорят о большом потенциале роста евровалюты.

Конечно, до начала нефтяного кризиса слабый евро не представлял для европейцев по-настоящему серьезную угрозу. Внутренняя ценовая стабильность сохранялась на удовлетворительном уровне, а конкурентоспособность европейских производителей росла. Что вовсе не стимулировало ЕЦБ сдерживать падение евро. Но если все эксперты, все крупные банки в один голос твердят о прекрасных перспективах единой валюты, и многие из них занимают по евро "длинные" позиции, то кто толкает его вниз?

Расхожим объяснением стала формула о бегстве капитала из Европы в США, чему якобы способствует разница в процентных ставках и темпах роста. Однако все не так просто. В подобных рассуждениях игнорируется весьма любопытный факт: падение евро относительно иены более существенно, чем по отношению к доллару - с начала 1999 года оно составило 40 и 30% соответственно. Между тем это не просто любопытный, а ключевой факт. Вспомним, что стояло за обвалом иены в 1998 году. Тогда одной из основных причин того, что иена необоснованно, даже угрожающе далеко отдалилась от уровня, диктовавшегося макроэкономическими показателями, была игра, которую вели хедж-фонды. Значительная разница в процентных ставках между Японией и США позволяла, взяв кредит в японских иенах под практически нулевой процент и конвертировав их в доллары, вложиться в американские облигации. С учетом постоянного падения иены со скоростью примерно 20% год эта прибыль превращалась уже в более чем приличные 25% годовых. Но понятно, что эту прибыль еще надо суметь зафиксировать, превратив из бумажной в реальную. Для чего надо провести указанные операции в обратном порядке и желательно без повышения курса иены, так как иначе никакой прибыли может и не оказаться. Кроме того, обратный переток капитала угрожал катастрофическим обвалом доллара.

Весь 1999 год прошел под знаком укрепления иены (см. "Эксперт" N36 за прошлый год). И не компенсируй доллар свое ослабление относительно японской валюты ростом относительно евро, американская экономика вряд ли пережила бы это падение столь безболезненно. В каком-то смысле Европа стала дополнительным резервуаром, из которого хедж-фонды начали черпать капитал, за счет "транзитного" перетока которого американский доллар удержал свои позиции. Со временем иена стабилизировалась. Запущенный же однажды механизм продолжает действовать, но теперь уже по откачке капитала из Европы - слишком прибыльное это занятие. Отдуваться же за безответственное поведение хедж-фондов, которые и инициировали прошлый кризис, приходится, похоже, азиатским странам, для которых дешевый евро стал серьезной проблемой.

Австралийское золото

Однако Азия неоднородна. Скажем, тревожное состояние фондового рынка и валюты Австралии вызвано, похоже, совсем иными причинами. При том, что темпы экономического роста Австралии сопоставимы с американскими (порядка 5%), а разница в уровне процентных ставок минимальна (0,25%), австралийский доллар падает до все новых и новых исторических минимумов. Про австралийский доллар, который ранее относили к числу валют, чье поведение определяется ценами на сырье, комментаторы вдруг стали писать, что его динамика коррелирует с курсом евро. И это при том, что из азиатских валют, кроме австралийского доллара, по-настоящему понижательный тренд имеет только филиппинский песо.

Внешне нелогичное поведение австралийского доллара вполне объяснимо. По одной из версий, ослабление национальной валюты компенсирует местным золотодобытчикам низкие цены на желтый металл на мировом рынке. В пользу того, что необычное поведение австралийской валюты связано именно с золотом, говорит практически идентичная австралийскому доллару динамика курса южноафриканского рэнда. Общего же между этими двумя странами пожалуй лишь то, что они являются ведущими экспортерами золота.

Причем здесь золото? Этот металл на сегодня является наиболее привлекательным объектом для инвестиций. Цены на все сырьевые товары за последний год значительно выросли. На все, кроме золота. По некоторым оценкам, дисбаланс спроса и предложения в последние несколько лет покрывается исключительно за счет продаж центральных банков и возможности взять золото в кредит под 1-2% годовых. Ускорение темпов инфляции традиционно делает привлекательным покупки золота, альтернатив которому почти не осталось. В Азии назревает кризис, европейские активы дешевеют из-за евро, в Штатах ожидается замедление темпов роста, да и рынки там ведут себя слишком нервно. А здесь еще вновь встает старый вопрос о рециклировании нефтедолларов.

Куда потекут эти деньги? Понятно, что основные игроки, сдерживающие пока рост цен с помощью производных инструментов, не заинтересованы в резком рывке золота, поскольку это сразу снизит привлекательность акций и облигаций и может дестабилизировать всю мировую экономику. Им вынужденно подыгрывают центробанки, ведь сохранение стабильности - их работа. Но, похоже, удерживать статус-кво становится все труднее.

Статьи на тему: «Курсы валют»