Управляемое село

Галина Костина

В подъеме российского сельского хозяйства виноваты "городские" предприниматели

На селе - сенсация. Подсчитав финансовые показатели сельского хозяйства за 1999 год, экономисты обнаружили, что впервые за годы реформ оно стало прибыльным: 13 млрд рублей в плюсе против 37 млрд убытков годом ранее. Количество убыточных хозяйств сократилось на треть и сейчас составляет 55% (в 1998 году - 88%). На недавней пресс-конференции вице-премьер РФ, министр сельского хозяйства Алексей Гордеев заявил, что в этом году Минсельхоз прогнозирует прибыль на уровне 14-15 млрд рублей.

Вспомним, как еще в середине девяностых финансисты утверждали, что село будет последним сектором экономики, куда они направят денежные ресурсы. Сегодня приоритеты меняются. Сельское хозяйство стало привлекательным. По данным Госкомстата, инвестиции в основной капитал в АПК в 1999 году увеличились более чем вдвое (с 25 млрд рублей до 54 млрд), причем бюджетные федеральные и региональные вливания составили не более 3,5 млрд рублей, все остальное - средства частных инвесторов, причем инвесторов профильных.

Почему сельское хозяйство до прошлого года было убыточным? "Бизнес, конечным продуктом которого является продовольствие, пользующееся ежедневным спросом со стороны населения в сто пятьдесят миллионов человек, по определению должен быть рентабельным, - считает генеральный директор аграрной инвестиционной компании 'Агрико' Владимир Бовин, - но для этого нужно уметь управлять всей цепочкой от вспашки до продажи, тогда уровень рентабельности тридцать процентов - вполне достижимый результат". Как раз "вспашкой" наши агропромышленники до последнего времени пренебрегали, предпочитая роль покупателя сырья.

Между городом и деревней - война

Сложившиеся еще в начале девяностых отношения "продавец - покупатель", когда в роли продавца выступал какой-нибудь бывший председатель колхоза, а в роли покупателя - городской предприниматель, не укладывались в рамки единой рыночной логики: потенциальные партнеры чувствовали себя по разные стороны линии фронта, и уровень транзакционных издержек при сделках между "городом" и "деревней" оказывался непомерно высок, что стимулировало импортную ориентацию многих переработчиков. Чаще среди компаний, вкладывающих деньги в будущий урожай, можно было увидеть даже не представителей "пищевки", а нефтяников и крупных трейдеров. Для нефтяников село всегда было крупным, хотя и ненадежным (в смысле платежеспособности) потребителем ГСМ. Поэтому контроль за своими ресурсами, а точнее, за возвратностью средств, требовал более глубокого внедрения в этот сектор экономики. Такие нефтяные компании, как "ЛУКойл", ЮКОС, "Славнефть", даже стали создавать отдельные структуры, занимавшиеся селом. Таким же "смежным рынком" являлось сельское хозяйство и для газовиков. Правда, там работали другие схемы. "Межрегионгаз", к примеру, по бартеру получал удобрения и ими кредитовал сельского товаропроизводителя. Но ни тех ни других не интересовал сельский бизнес как таковой, скорее он был результатом принудительной политики государства. Крупные же трейдерские компании шли на село, потому что были заинтересованы в гарантированных поставках зерна, для чего также предоставляли крестьянам в период посевной удобрения, ГСМ, технику.

В эпоху бартерных сделок и товарного кредитования отношения между "городом" и "деревней" складывались на основе полного взаимного недоверия. Вот как выглядели в середине девяностых переговоры крупной трейдерской компании "ОГО" с хозяйствами Саратовской области. Приходит к представителям ОГО председатель бывшего колхоза, ныне АО, и просит солярку, обещая вернуть зерном. Дали. Пришли после уборки урожая, а председатель чуть не в слезы: "Дождь, град, заморозки, потом клоп-черепашка, одним словом, не уродилось". Что это означает для компании? Невозврат, "капают" проценты по кредитным ресурсам, в общем, убытки. На второй год весной тот же председатель ничтоже сумняшеся опять приходит просить солярку: "Вы же понимаете, если не дадите, так я вам старый должок не смогу вернуть..."

"На самом деле нет никакого антагонизма между городом и деревней, - считает управляющий компанией 'ОГО' Аркадий Злочевский, - это природный антагонизм покупателя и продавца: городской коммерсант хочет купить подешевле, а сельский (ведь крестьянин - тоже коммерсант) хочет продать подороже. И вы ошибаетесь, если думаете, что переигрывал всегда городской - вековая крестьянская психология сильнее. У городского коммерсанта лозунг 'время - деньги', он сразу обозначает свой интерес, крестьянин же никуда не спешит и свой интерес всегда старается прикрыть соломкой. Он так методично загрузит городского предпринимателя своими проблемами, существующими и несуществующими, что тот попросту запутается. Грабительский для крестьян коэффициент обмена, к примеру, солярки на зерно - это просто результат просчета предпринимателем рисков невозврата".

Конечно, ситуация не устраивала ни ту ни другую сторону. В деревнях не раз случались настоящие маленькие войны, с гранатой, брошенной в дом "вероломного председателя", и с применением огнестрельного оружия как беспроигрышного средства возврата вложенных денег. Председатель одного из ставропольских хозяйств рассказывал однажды, что зерно он вынужден был отгружать под дулом нацеленного на него пистолета, в окружении накачанных сотрудников так называемой группы возврата кредитных ресурсов одной столичной компании. А менеджер крупной торговой фирмы сетовал на то, что ему приходилось держать солидную службу безопасности в хозяйствах, чтобы обеспечить возврат средств и пресекать повальное воровство: "Советская шутка 'все вокруг колхозное - все вокруг мое' на селе воспринималась чересчур прямолинейно. После уборки механизатор будет сам не свой, если первую машину зерна с поля не привезет к себе домой или не открутит какую-нибудь деталь от нашего комбайна, которая ему может и не очень-то нужна, но с крестьянской логикой 'в хозяйстве все пригодится' бороться он все же не может".

Кондиционер для комбайнера

Война, казалось, никогда не кончится, и все меньше надежд оставалось на то, что можно будет построить эффективный бизнес. К примеру, созданная нефтяной компанией "ЛУКойл" структура "ЛУКойл-маркет" в лучшем случае возвращала 50% вложенных средств. Генеральный директор аграрной инвестиционной компании "Агрико" (созданной сотрудниками "ЛУКойл-маркета" уже после кризиса) Владимир Бовин говорит, что единственным положительным результатом противостояния города и деревни стал опыт: "Мы поняли две вещи. Во-первых, нечего искусственно притягивать нефтянку к селу, там должны работать профессионалы. Во-вторых, мы никогда не переломим крестьянский менталитет, и не он в конце концов для нас главная головная боль - на селе нужно строить свой бизнес, на совершенно другой основе".

Менять ситуацию в корне означало уйти от отношений "покупатель - продавец", заменив их на связку "менеджер - работник". Подтолкнул к этому и кризис, заставивший переработчиков всерьез заняться развитием местной сырьевой базы. Все больше компаний стали включать хозяйства в свою бизнес-схему, занявшись управлением сельхозпроизводством. Хотя промежуточным вариантом для многих "городских фирм" пока является работа по конкретным договорам с хозяйствами, с которыми сложились устойчивые связи, перспективу они все же видят в более тесной интеграции.

Компания "Вимм-Билль-Данн" год назад объявила о собственной программе "Молочные реки Подмосковья", предполагающей инвестиции в размере 20 млн долларов в хозяйства - поставщики сырья. За это время было вложено 7 млн долларов, которые пошли на закупку и установку современного шведского доильного оборудования в 65 хозяйствах (13 тысяч голов) и на обновление стада высокопродуктивными породами. На втором этапе планируется поставка в эти хозяйства новой кормоуборочной техники. "Вимм-Билль-Данн" пока не приобретала эти хозяйства в собственность, а работает с ними по конкретным договорам, устраивающим обе стороны. Для хозяйств, не имеющих достаточных средств для модернизации, важна поставка оборудования и техники, причем на хороших условиях (рассрочка на 15 лет, в среднем хозяйство отдает один-два дня в месяц молоко бесплатно, остальное время получает деньги). Цены на сырое молоко варьируются в зависимости от качества, которое стало существенно повышаться в связи с поставкой нового оборудования. Планируемый эффект - повышение надоев с 3 до 7 тыс. кг молока от одной коровы. Для переработчика выгода тоже понятна: он имеет гарантированные поставки сырья, которые должны увеличиться на 30-35%. "Вимм-Билль-Данн" эффект уже ощутила: объем молочной продукции за полгода составил почти 312 тыс. тонн, в то время как за весь прошлый год было выпущено 564,3 тыс. тонн. Серьезно укрепляя свою сырьевую базу, компания создает плацдарм, который позволяет ей динамично развиваться и увеличивать свою долю на российском рынке молочной продукции.

ОГО и "Агрико" пошли дальше, они создают в регионах свои агрофирмы и арендуют земли. "В наших агрофирмах работают столичные менеджеры и местные специалисты, которых мы обучаем, - рассказывает Владимир Бовин. - За полтора года мы купили сто семьдесят единиц современной импортной техники, в частности компании 'Джон Дир', приобретаем качественные техпакеты - семена, удобрения, средства защиты, нанимаем лучших менеджеров, в том числе и зарубежных, во что вложили уже десятки миллионов долларов, и планируем в течение трех лет повысить урожай в полтора раза. И у нас с хозяйствами уже полная любовь. На нас обижается только местная буржуазия, привыкшая промышлять в условиях бардака". Бизнес-план "Агрико" рассчитан пока на 7 лет, проект окупится на пятый год, а потом компания начнет получать прибыль, которую опять же будет вкладывать в агропромышленный бизнес. Бовин уверен, что через 7 лет, когда "Агрико" станет мощным агрохолдингом (уже сейчас у нее есть свои элеваторы, МТС, перерабатывающие предприятия, нефтебаза, торговая сеть), все больше хозяйств будут стремиться интегрироваться в него: "К нам уже сейчас выстраивается очередь в Саратовской области, поскольку там беднейшие хозяйства и местное население видит, что с нами жизнь меняется в лучшую сторону, мы даем перспективу".

Компания "ОГО", с годовым оборотом более миллиарда долларов, также создает в регионах "дочки", куда для управления засылает своих специалистов. В Саратовской области у ОГО две схемы работы с хозяйствами. Одна - аренда земель, где управлением полностью занимается "дочка". "И там уже не их, а наш технолог диктует, когда пахать, сеять, какие удобрения и средства защиты вносить, и строго следит за соблюдением технологий, - говорит Аркадий Злочевский. - Местные кадры становятся наемными работниками и обучаются в процессе совместной работы". Вторая схема - работа по договорам, когда ОГО предлагает хозяйству услуги на базе собственной машинно-технологической станции (МТС). То есть ОГО своей техникой вспашет, посеет и уберет в обмен на процент от урожая. К примеру, за уборку компания берет 4% валового сбора. Если предоставляются другие услуги и ресурсы, процент увеличивается и оговаривается с хозяйством. "Здесь мы тоже контролируем процесс и видим, что урожай есть и никто уж нас не надурит сказкой о ненасытности клопа-черепашки, - продолжает г-н Злочевский. - Мы отнюдь не принуждаем хозяйство пользоваться нашими услугами, у него есть выбор: оно может найти другого коммерсанта и приходить к нему со старой схемой: дай солярку, а мы тебе зерно и так далее со всеми вытекающими последствиями. Пусть решает сам: мы даем ему необходимые ресурсы, мы повышаем валовой сбор, и после того, как забираем свое, он все равно получает больше, чем раньше. К тому же мы обучаем их механизаторов, которые сейчас работают на 'Фергюссонах' с кондиционерами, даем им приличный заработок". И если в первый год работы МТС компания "ОГО" была вынуждена из-за недозагрузки техники перебрасывать ее в соседние области, то в этом году ее не хватает даже на Саратовскую.

Землю - предпринимателям

Компаниям, создающим на селе свой бизнес, пока не хватает только одного - права полного владения бывшими колхозными землями. "Когда мы знаем, что это наша земля и никто нас оттуда, грубо говоря, не попрет, мы в нее будем вкладываться на полную катушку и сделаем из нее конфетку. Я, к примеру, не стал бы называть полноценными инвестициями то, что мы делаем сейчас на арендованных землях. Это скорее коммерческие сделки, результат которых проявляется уже через год, - размышляет Аркадий Злочевский. - А вот на своей земле - это уже инвестиции с определенной расчетной окупаемостью на долгий период". Недавно ОГО купила птицефабрику в Тульской области и вместе с ней получила три с половиной гектара земли, но компания не намерена использовать ее так, как раньше - для кормежки птицы. "Мы поднимем земельный потенциал и будем выращивать на земле то, что будет выгодно в данный момент для продажи на внутреннем или на внешнем рынке, или для переработки, - продолжает Аркадий Злочевский.- Разумеется, мы будем соблюдать севооборот, но урожайность культур на нашей земле будет уже гораздо выше существующей. В чем, собственно, смысл таких вложений? На общем фоне урожайности двадцать центнеров мы будем получать восемьдесят". По словам Злочевского, чрезвычайная выгодность работы на своей земле в том и состоит, что чем выше рискованность и долгосрочность инвестиций, тем эффективнее результат, больше прибыль.

Арендовать землю, по словам многих менеджеров компаний, не всегда эффективно. В большинстве хозяйств она была разделена на паи, и теперь компаниям приходится заключать договор с каждым пайщиком, что занимает много времени и отвлекает значительные средства. "Мы обязательно будем покупать земли, как только появятся соответствующее законодательство и механизмы" - говорит Владимир Бовин.

По словам руководителей холдингов, законодателям вполне под силу создать такие механизмы, которые бы гарантировали от спекуляций и вывода сельхозземель из оборота. Конечно, процесс создания агрохолдингов не остановить. "Если еще недавно крупные агрохолдинги, включающие в себя арендованные земли, элеваторы, МТС, перерабатывающие заводы, торговые сети, можно было пересчитать по пальцам, - отмечает экс-министр сельского хозяйства, зампредседателя думского комитета по экономическому развитию и предпринимательству Виктор Семенов, - то теперь они в каждом регионе растут как грибы - большие и поменьше". Но, по мнению предпринимателей, как только законодатели созреют для того, чтобы отдавать пахотные земли профессионалам в собственность, процесс создания агрохолдингов и, соответственно, подъема сельского хозяйства пойдет гораздо быстрее.

Статьи на тему: «Предпринимательский дух»