Елки зеленые

• Екатерина Дранкина
• Валерия Селиванова

На первый взгляд на новогоднем российском рынке ничего особенного не происходит. Ну да, спрос вырос и, судя по всему, - в полном соответствии с общей для потребительских рынков тенденцией в этом году - на 30-50%. Скажем, елочных базаров в Москве год назад было 250, а сейчас - 320. Покупателям нравится: елок стало больше, и они разные.

Деревья счастья

В центре города продают в основном импортные деревья, из Бельгии и Дании. Стоят они по 50 долларов за метр, выглядят как искусственные и почему-то совсем не пахнут хвоей, ветки стянуты специальными сеточками. Русские елки пахнут хорошо, но выглядят неказисто. Зато и стоят в двадцать раз дешевле - по 70-80 рублей за метр.

Люди берут и те, и другие. Так, на базаре в районе метро "Смоленская", несмотря на дороговизну, в среднем в день продают десять иностранных елок. Следовательно, минимальная дневная выручка этого базара импортных елок составляет 500 долларов, а за "сезон" он сможет заработать не менее 5 тыс. долларов. Отечественные елки расходятся еще лучше. Компания "Крона О", торгующая елками в Зябликове на двух базарах, планирует продать за десять дней 4 тыс. деревьев.

"В прошлом году мы привезли только три тысячи елок, но к двадцать девятому декабря они уже закончились. Наши покупатели были недовольны, ругались, - говорит менеджер компании Олег Иванов. - Так что в этот раз мы решили заготовить елок побольше". Впрочем, это явный лидер рынка.

Максимальный дневной оборот одного базара отечественных елок не превышает 600 долларов, а вообще-то он колеблется вокруг 200 долларов. Всего же, с учетом малочисленных базаров импортных деревьев, москвичи в этом году потратят на натуральные елки около 1 млн долларов.

Не во всех лесхозах, где выращивают елки (а их в Подмосковье 28), догадались как следует подготовиться к зиме. Например, в Солнечногорском лесхозе в этом году запасли для продажи 13 тыс. деревьев, почти столько же, сколько в прошлом году, - и к началу декабря все елки у них кончились. Теперь директор Солнечногорского лесхоза Вячеслав Лысенко всем елочным оптовикам дает от ворот поворот. А вот в Звенигородском лесхозе четко спрогнозировали конъюнктуру рынка и в этом сезоне планируют продать 15 тыс. деревьев, что на 5 тыс. больше, чем в прошлом.

В целом же проблем с поставками живых елок у московских торговцев нет. Елочные плантации вблизи столицы занимают около 646 га, на них растет 3,6 млн новогодних деревьев. Только за один сезон лесники могут вырубать 500 тыс. деревьев, к примеру, в этом году к продаже готовы 460 тыс. Однако реально продается в несколько раз меньше: в прошлом году москвичи разобрали 140 тыс. елок, а в этом году будет продано около 200 тыс. (в среднем по одной елке на полсотни с лишним человек).

Безмятежное благополучие и лесников, и торговцев протянется, видимо, еще некоторое время. Даже если потребление елок удвоится и достигнет уровня советского времени, то скромный лесхозовкий "бизнес" сможет, не особо напрягаясь, удовлетворить этот спрос. Правда, никто не берется предсказать, как именно пойдет развитие рынка: какими темпами мы будем двигаться в сторону пресловутых западных стандартов новогоднего потребления (покупают же американцы 32 млн живых елок, то есть по елке на две семьи) и какого качества елка будет востребована нашими богатеющими согражданами.

Но уж если рубикон советского елочного стандарта будет перейден, с отечественным производством елок, скорее всего, придется проститься. Думать о грустном нас вынуждают, по крайней мере, два факта. Во-первых, те, кто сегодня растит новогодние елки, понятия не имеют об этом бизнесе, и в первую очередь - о его экономике. Утверждая, например, что дело это совершенно невыгодное (елки долго растут - от 7 до 10 лет и дешево стоят - оптовая цена 20-30 рублей за метр), производители елок тем не менее не в состоянии назвать даже своих затрат. Они их просто никогда не считали.

Во-вторых, выясняется, что вообще весь наш бизнес, основанный на тяге россиян к новогоднему украшательству жилищ, пребывает в какой-то небывалой, глубочайшей дремоте. Несмотря на то что конкуренция на этих рынках, в том числе с иностранной продукцией, обострилась, что называется, еще вчера.

Готовь елку летом

Производить искусственные елки в России сейчас более выгодно, чем натуральные. По словам Николая Алексеева, генерального директора завода "Синтель" (самого крупного и опытного отечественного производителя), рентабельность елочного производства у него на заводе составляет 15%.

"Синтель" начал делать елки в нашей стране самым первым, в конце 60-х годов. Прелесть искусственной елки состоит в том, что ее не надо выращивать, а стоит она в десять раз дороже, чем натуральная. Цена одного метра пластмассового дерева - от 200 до 800 рублей. Как и на натуральные елки, на искусственные в этом году большой спрос.

"Искусственные елки в этом году начали продаваться еще в ноябре, - говорит Ирина Лобанева, товаровед торгового дома 'Первомайский'. - В прошлом году такого не было". Универмаг продает по 90 новогодних елок за день.

У "Синтеля" производство елок высотой от 0,3 до 2,5 метра выросло на 30%. Кроме того, завод по спецзаказу выпустил 30 елок нестандартной высоты - от 5 до 15 метров (в прошлом году таких деревьев произвели только 4 штуки). Небывалому производственному успеху способствовало то, что городские префектуры в этом году предпочли ставить на московские улицы не натуральные, а искусственные деревья. "Синтель" же является единственным производителем таких гигантских елок.

Однако, работая без выходных уже два месяца подряд, предприятие не успевает удовлетворить спрос на свою продукцию. Не хватают и оборудования, и персонала. Сейчас на заводе работает только 30 человек.

Елки на "Синтеле" делают практически вручную. Производительность труда мизерная. Так, одна работница (трудятся на заводе в основном женщины) в день может собрать пять метровых елок, или две полутораметровые, или половину трехметровой. В этом году "Синтель" произведет не больше 3 тыс. елок. Для сравнения: только одна торговая компания "Сана", по словам ее директора Михаила Шульгина, уже продала в российских регионах 97 тыс. китайских елок. Китайские деревья расходятся лучше отечественных, поскольку стоят на 30% дешевле и больше похожи на натуральные.

Руководство завода "Синтель" главной своей проблемой считает не старое оборудование, нехватку персонала и низкую производительность труда, а глупость своего покупателя. По мнению Николая Алексеева, покупатели виноваты в том, что не думают о елках летом. "Нам непонятно, почему они не могут заранее подумать о том, что им в декабре понадобиться елка? - говорит г-н Алексеев. - Если бы мы выполняли крупные заказы на протяжении всего года, а не только в ноябре и декабре, мы бы успели полностью удовлетворить потребности всех желающих купить у нас елку".

Правда, недавно на "Синтеле" совершили подлинный маркетинговый прорыв. Для того чтобы в течение всего года напоминать потенциальным покупателям - префектурам, детским садам, школам и частным компаниям - об искусственных елках, в штат завода взяли специального человека. Результат уже есть: предприятие впервые за всю свою историю получило заказ на производство елки к следующему году.

Подозрительные шарики

Отправляясь на поиск российского производителя елочных игрушек, мы испытывали внутреннее ликование и трепет. Ну вот сейчас-то, думали мы, наши покажут класс. Неужто нам шариков для елок не произвесть - уж по части всяких художеств за нами вообще не угнаться. Немного, правда, смущали цифры, которыми нас снабдили в маркетинговых отделах крупных универмагов: согласно их данным, доля российского производителя в объемах продаж елочных игрушек не превышает 30%. А в универмагах побогаче этой доли и вовсе нет: к примеру, в элитном магазине "Винни" в Крылатском российские игрушки вовсе не продаются.

Ну и ничего, думали мы. Где-то, стало быть, в других местах продаются российские шарики. Не могут ведь не продаваться - рынок-то ого-го какой. Крупные игрушечные дилеры даже отказались нам сообщить, какой он, этот рынок. "А то у нас уже была история, - сказали нам в компании 'Чудо-остров'. - Пять лет назад в прессе начали муссировать тему игрушечного рынка, стали строить предположения о его объемах, и на этот рынок ринулись все кому не лень. 'Росвооружение' и 'Газпром' стали создавать 'дочек' для торговли игрушками. Понятно, протянули эти 'дочки' недолго - рынок сложившийся, наскоком его не возьмешь. Новички быстро отвалились, однако крови нам попортили изрядно".

Напугавшись, мы рискнули сами подсчитать объем рынка елочных украшений. Не для новых неприятностей, а сугубо для собственного любопытства. Сектор елочных игрушек, по нашим подсчетам, оценивается в несколько десятков миллионов долларов. И где-то на этих просторах непременно должно быть достойное место российскому товару.

Генеральный директор ЗАО "Иней" Михаил Свердлик так прямо с порога нам и сказал: ниша, дескать, у нас на рынке достойная. Сказал это даже несколько раздраженно, поскольку мы предположили, что крупнейший российский завод елочных игрушек ориентируется на дешевую рыночную нишу. Правда, кроме определения "достойная", других параметров этой ниши не прозвучало. Посчитать, какой процент рынка занимает компания, в "Инее" никто не удосужился. "А нам этого не надо, - отрубил директор. - Мы можем хоть сто процентов рынка занять, но рынок-то сейчас дикий!"

После десятиминутного взаимного недопонимания нам все же удалось получить разъяснения, какая дикость имелась директором в виду. "Сейчас на рынке так: кто больше дал директору магазина (на карман, если вы не понимаете, на карман!), у того и товар продается. Потому и продают у нас в магазинах только импортные игрушки, в пять раз дороже наших и в пять раз хуже". По словам г-на Свердлика, дикость рынка проявляется еще и в том, что купленные "дикими" согражданами по дешевке в заводском магазине шарики тут же, чуть ли не за углом, перепродаются вдвое дороже. Потому что качество игрушек очень хорошее.

Игрушки у "Инея" действительно красивые. Расписанные вручную, с фантазией. 300 человек, работающие на предприятии, делают в год этих игрушек 5 млн штук, а в декабре практически все их распродают. В связи с сезонным характером продаж предприятие вынуждено сидеть на кредитной схеме: в марте берет кредит у Индустриального банка (так уж сложилось), в декабре продает заготовленный на складе товар, в январе получает деньги (продукция в магазины поставляется в основном на реализацию), возвращает кредит и проценты, на остатках выручки дотягивает до весны, потом цикл повторяется.

Даже учитывая, что "Иней" является народным промыслом и в связи с этим освобожден от целого ряда налогов, а самые высокооплачиваемые сотрудники предприятия получают по три тысячи рублей в месяц, рентабельность производства, по словам директора, крайне низкая. "Страна у нас бедная, поэтому и игрушки продавать по их настоящей цене мы не можем", - печалится Михаил Изидорович. Западники, по его словам, проталкивают на рынок свой товар обманом, заламывая цены, а часть прибыли "отстегивая" торговле. Он же не отстегивает ничего, за это магазины и отказываются продавать его товар в достойных количествах.

Имеет зуб г-н Свердлик и на экспортный рынок, который для него закрыт вовсе. Причин тому две: во-первых, нет доверия к российскому государству, а опосредованно и к нему, российскому производителю. А во-вторых, Запад тоже не готов давать правильную цену за товар, а вместо этого засылает жалких гонцов, посредников пятого передела, которые норовят опустить и без того низкие инеевские цены. "Я, собственно, на западный рынок и не тороплюсь, - говорит Михаил Изидорович. - Пройдет время, и российский товар займет достойное место на европейских рынках. Сейчас же нам не уважать себя и продавать там свой товар за копейки смысла нет".

Можем, когда захотим

Собственно, что мы прицепились к несчастному Михаилу Изидоровичу Свердлику? По одной простой причине. Дело в том, что незадолго до этой встречи удалось нам познакомиться с небольшим нижегородским предприятием "Ариэль", которое делает как раз елочные игрушки и как раз в основном на экспорт. Это предприятие слыхом не слыхивало о проблемах, которые житья не дают московскому "Инею". Хотя изготавливает в год всего несколько десятков тысяч елочных украшений и все налоги платит исправно (по непонятным причинам "Ариэлю" статуса народного промысла не дали).

Продукция у "Ариэля" тоже ручной росписи - правда, намного богаче. На некоторых ариэлевских шариках изображены целые картины типа монументального полотна "Святки" или "Катание на тройках". Зато и продаются эти игрушки раз в пять дороже, причем как на внешнем, так и на внутреннем рынках. По словам директора Аркадия Гаранова, жесткий кредитный цикл "Ариэлю" без надобности. Заказы и деньги предприятие получает круглый год, поскольку формируются заказы в основном на международных выставках, участие в которых компания считает для себя обязательным. Соответственно, имеет средства и на выстраивание грамотной маркетинговой политики, и на расширение производства: в следующем году, по словам г-на Гаранова, "Ариэль" намерен купить новые производственные площади и вдвое увеличить производство.

Вот почему столь странными показались нам слова директора "Инея". Ну да что там. На других предприятиях елочно-игрушечного сектора с нами и вовсе говорить отказались. Так, руководству воронежского предприятия "Игрушки" вопрос об объемах производства елочных украшений показался верхом бестактности. А клинское предприятие "Елочка" просто упорно отмалчивалось.

На самом деле пример нижегородского "Ариэля" показывает, что для российского производителя препятствий на рынке новогодней продукции нет решительно никаких. Проблема заключается в самих производителях, не способных выстраивать грамотные взаимоотношения с рынком, а потому теснимых настырными иностранцами.