Герой последней былины

Разное
Москва, 05.02.2001
«Эксперт» №5 (265)

Первому президенту России исполнилось семьдесят лет. Все, кому положено, отметили круглую дату, или, скорее, отметились по ее поводу. Многие из поздравлявших Ельцина публично делали оговорки вроде "несмотря ни на что", "лично я обиды не держу" - всс никак не могут принять давние поражения, нанесенные им юбиляром. И вообще, большей частью юбилейные речи были как-то двойственны: и как бы "да" - и как бы "нет". Между тем, как бы ни был сложен живой человек Борис Николаевич Ельцин, общенародно известная фигура президента Ельцина, по-моему, достаточно ясна.

Весной позапрошлого года пришлось мне писать большую статью о Ельцине, так называемый политический портрет. Работая над "портретом", я не избежал соблазна порасспросить кое-кого из своих знакомых, в разные времена более или менее близко общавшихся с его героем. Разумеется, этот всплеск малодушия никакого полезного результата не дал; но могу засвидетельствовать, что все они ответ на вопрос: "Что ты думаешь о Ельцине?" - начинали, а то и ограничивали словами: "Ты многого не знаешь".

Конечно, многого не знаю - как и все мы. Но тогда я лишь уверил себя (другого-то выхода не было), что это не важно; теперь же я в этом твердо убежден. Больше того: фильмы о Ельцине, показанные к юбилею разными телеканалами, доказали, что и из известного о нем многое не имеет решительно никакого значения. Вам интересно, какие слова бормотал в бороду Илья Муромец, прихлопывая очередного Одихмантьевича, или чем он заедал медовуху? И мне не очень.

Не потому детали не важны, что Ельцин независимо ни от каких деталей прочно вошел в историю. Исторические персонажи бывают разные: скажем, малейшими подробностями карьеры Наполеона зачитываются уже двадцатые поколения юнцов. Тут недруг Ельцина усмехнется: сравнил тоже! у Наполеона-то, небось, есть что изучать, а у этого... Не скажите.

Это теперь о том, где в советской властной системе были слабые места, можно книгу писать, но тогда, сидя в горсти у Кащея, пусть и измордованного гласностью, никто не знал, где она, Кащеева смерть. Ельцин же уязвимое звено нашел одним махом: Верховный Совет РСФСР. По всеобщей молчаливой договоренности это была тупиковая контора, лишенная всяких реальных полномочий. Стоило Ельцину эту договоренность нарушить - посыпалась вся конструкция. И опять же, это легко сказать: "нарушить". А ты поди добейся, чтобы партийная номенклатура, заполнявшая ВС на три четверти, при свирепом противодействии еще почти всесильного генсека выбрала тебя председателем! Ельцин добился - и это была игра того же класса и результат той же невероятности, какие Талейран показал некогда на Венском конгрессе.

Так что в биографии Ельцина хватает тайных и явных сюжетов, достойных пристальнейшего интереса. Со временем они будут дотошно изучаться, но ныне, по-моему, они несущественны, поскольку не только не проясняют главного, но и не всегда вяжутся с ним. Главное же в том, что для мнения народного Ельцин, как это ни странно в эпоху ТВ, - фигура не столько историческая, сколько былинная. Ч

У партнеров

    «Эксперт»
    №5 (265) 5 февраля 2001
    Передел собственности
    Содержание:
    Международный бизнес
    Наука и технологии
    Реклама