Птичий диптих

Культура
«Эксперт» №19 (279) 21 мая 2001

Забавно все.таки, что серьезный переводчик и эссеист Григорий Чхартишвили, поработав в несерьезном детективном жанре, добился результата, которому позавидует любой драматург: пьеса "Чайка", изданная под привычным псевдонимом Борис Акунин, - литературный хит последних месяцев.

Взяв за основу финал чеховской "Чайки", Акунин дописал к нему завязку (Дорн сообщает всем, что Треплева убили) и восемь версий развязки, в каждой из которых убийцей оказывается то Заречная, то Аркадина, то Тригорин, в общем, все по очереди. Половина концовок построена поперек психологии, другая половина - поперек детективной логики, но это еще полбеды: в конце концов с детективной интригой Акунин и раньше был не в ладах. Главное же - совершенно непонятно, как к этой "Чайке" относиться. Позиционирование явно прошло удачно; с качеством идеи - вопросы.

Если речь идет об очередной интерпретации общеизвестного сюжета, тогда недостает мысли: любые переделки предполагают внятную цель, ради которой пишется новый текст. Просто же обратить чеховских персонажей в грубые пародии на самих себя - маловато будет. Можно, впрочем, счесть акунинские приписки попросту приколом, контекстуальной шуткой, которая предназначена единственно для беглого чтения в метро. Но зачем тогда ставить ее в театре?

В "Школе современной пьесы" решили, что имеют дело отнюдь не с метрошным чтивом. И если бы Иосиф Райхельгауз задал спектаклю хороший темп, изящную ироничную интонацию и не так утомительно обозначал смену финалов, то зрители, стремящиеся весело провести время, свое бы получили. Но действо вышло безнадежно скучное. Исполнители (за исключением Михаила Глузского) в лучшем случае просто проговаривают текст, в худшем - вопят так, что хоть уши затыкай. Зато трюк удался: нынешняя премьера составила диптих с чеховской "Чайкой", выпущенной в театре почти тем же составом два года назад.