О народе и его предприятии

Разное
Москва, 04.06.2001
«Эксперт» №21 (281)

На днях исполняется три года с момента принятия Думой федерального закона "Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)". Этот юбилей едва ли будет широко отмечаться прогрессивным человечеством, да и я вспомнил об этом законе не в связи с датой, а по иной причине, о которой - чуть ниже.

Намерения у депутатов, принявших этот закон, были - чтя презумпцию невиновности, я не смею сомневаться - по обыкновению добрые. Дело в том, что во многих странах давно уже существуют организационно-правовые возможности для этих самых народных предприятий. Фирм, избравших для себя такое устройство, в списках гигантов, как правило, не встречается, да и вообще ясно, что спектр возможного эффективного использования такой формы собственности и управления достаточно ограничен - и по размеру компании, и в отраслевом отношении. Тем не менее и для таких компаний находится место под солнцем - в Штатах, я слышал, на их долю приходится несколько процентов ВВП. В забытую уже эпоху массовой приватизации у нас, еще в хасбулатовском Верховном совете, шло отчаянное лоббирование так называемого четвертого варианта приватизации, ведущего, в сущности, как раз к народному предприятию, только несколько диковатому.

Тогда четвертый вариант, как известно, не прошел. Но в 1998 году, когда пыль чубайсовских приватизационных баталий окончательно улеглась, народные предприятия были незаметно для большинства заинтересованных лиц узаконены.

И сделано это было, увы, с имманентной нашим парламентариям грацией: не думаю, что принятый ими закон очень уж удобен для людей добросовестных, зато для грабежа он открывает феерические возможности. С обозримым количеством оргработы и сравнительно, по нашим временам, небольшим количеством "теневых" телодвижений этот закон позволяет выкинуть с предприятия сколь угодно мажоритарного акционера.

Простейший вариант мог бы выглядеть так. Допустим, у нас - 49% акций, у "него" - 51%. Мы переписываем наши акции на работников предприятия (да и сами, пожалуй, нанимаемся дворниками) и тем вступаем в поле действия обсуждаемого закона. Затем мы созываем акционерное собрание. За два дня до него какой-нибудь суд в каком-нибудь Урюпинске по какому-нибудь поводу накладывает запрет на голосование "его" акциями. Это и есть единственное в схеме "теневое" действие - пока у всех свежи в памяти постановления саратовского судьи в деле НТВ, даже далекие от бизнеса люди понимают, что в таком действии, к сожалению, нет ничего несбыточного. Ну а дальше все ангельски чисто. Без "него" собрание спокойно принимает решение о преобразовании в народное предприятие, каковое предприятие тут же и регистрируется. "И все, мистер Додсон?" - "И все, мистер Фогг!"

Бывший главный акционер помножен на ноль. Разумеется, бредовый запрет на голосование его пакетом вскоре снимается, но изменить он ничего не сможет - предприятие уже народное. А это означает, между прочим, что все сколько-нибудь значимые решения принимаются по принципу "один акционер - один голос"

У партнеров

    «Эксперт»
    №21 (281) 4 июня 2001
    Газпром
    Содержание:
    Обзор почты
    Наука и технологии
    Реклама