Снова торопимся

• Александр Хандруев
• Хандруев Александр

После финансового кризиса 1998 года казалось, что либеральная идея в России погрузилась в глубокую летаргию. Введение обязательной продажи 75% валютной выручки воспринималось в качестве меры разумной и даже щадящей. Все ожидали 100%. Однако не прошло и двух лет с тех пор, как улучшилась конъюнктура на мировых рынках углеводородного сырья, и вся система валютного контроля включая норматив обязательной продажи стала восприниматься как чрезмерно жесткая. Либеральная идея пришла в сознание.

Лед тронулся

Смягчение валютного законодательства началось, правда, достаточно робко - 5 июня президент утвердил в принципе малосущественные поправки в Закон о валютном регулировании и валютном контроле, принятые Госдумой 18 апреля и одобренные Советом Федерации 16 мая.

Суть их такова. Обязанность в течение 90 дней произвести продажу полученной валютной выручки теперь не распространяется на экспорт машинно-технической продукции с длительным циклом изготовления, строительные и подрядные работы за рубежом, а также на операции, связанные со страхованием и перестрахованием. Гражданам России разрешается переводить иностранную валюту на сумму, не превышающую 75 тыс. долларов США, в целях приобретения или реализации за рубежом ценных бумаг. Эти переводы должны осуществляться через счет в уполномоченном банке, а физическое лицо и уполномоченный банк обязаны в течение 10 дней после совершения транзакции уведомить о ней соответствующий налоговый орган. Резидентам предоставляется также возможность иметь счета в иностранной валюте, не являющейся свободно конвертируемой, в банках за пределами Российской Федерации.

Модель валютного контроля, принятая в России после августа 1998 года, требует изменений. Проблема заключается в темпах перехода к новым принципам валютного регулирования, а также в последовательности и скоординированности шагов

Эти изменения были лишь первой ласточкой и погоды не делали. Удельный вес поставок машинно-технической продукции, строительных и подрядных работ за рубежом в совокупном экспорте довольно низок (менее 7%). Доминирующей статьей российского экспорта остается сырье. Мало найдется и граждан России, которые не только совершают сделки с ценными бумагами на внешних рынках, но и спешат уведомить об этом налоговые органы.

Основные события развернулись позже - вокруг норматива обязательной продажи валютной выручки. Революционный почин бюро правления РСПП был поддержан депутатами Госдумы от фракций "Единство", ОВР и "Яблоко". В течение одной июльской недели Госдума и Совет Федерации в спринтерском темпе одобрили снижение норматива с 75% до 50%. 7 августа президент утвердил изменения в валютном законодательстве, касающиеся порядка и условий обязательной продажи выручки от экспорта.

Складывается впечатление, что идея валютной вольницы все больше овладевает госаппаратом. Минэкономразвития подготовило новый вариант Закона о валютном регулировании и валютном контроле, который, в частности, предусматривает увеличение срока возврата валютной выручки в страну до одного года (за исключением нефти и газа - для них сохраняется 90 дней), резкое сокращение числа операций капитального характера, для которых будет требоваться разрешение ЦБ, а главное - полную отмену к 2004 году обязательной продажи валютной выручки. Но даже этот либеральный законопроект вызвал критику со стороны российской деловой элиты, поскольку включает в себя институт защитных мер, которые в чрезвычайных обстоятельствах могут вводиться указами президента на срок до 6 месяцев. Свою версию законопроекта, более осторожную, но также лежащую в либеральном русле, подготовил и Минфин. Осенью текущего года предполагается внести согласованный вариант законопроекта на рассмотрение правительства.

Логика либералов

Не вдаваясь пока в анализ вероятных последствий уже сделанных и предполагаемых шагов по либерализации валютного контроля, отметим, что обсуждение этого вопроса, прямо затрагивающего экономическую безопасность страны, сразу стало чрезмерно политизированным. И это настораживает. Более того, власть идет на поводу у определенной, экспорториентированной, части российского бизнеса.

Необходимость изменения режима валютного контроля и процедур валютного регулирования действительно назрела. Модель валютного контроля, принятая после августа 1998 года, не может быть пригодной для всех случаев жизни. Весь вопрос заключается в темпах перехода к новым правилам и принципам валютного регулирования и контроля, а также в последовательности и скоординированности шагов. Аргументы Банка России в пользу сохранения продажи 75% валютной выручки, разрешительного порядка осуществления операций капитального характера не были в достаточной мере обоснованны. Однако смущает и то, что сторонники форсированной либерализации валютного режима тоже не утруждали себя поисками весомых доводов. Разберем их аргументы.

Аргумент первый. За счет обязательной продажи валютной выручки Банк России обеспечивает превышение предложения над спросом на валютном рынке и в целях недопущения чрезмерного укрепления курса рубля покупает иностранную валюту, наращивая тем самым золотовалютные резервы. Для этого он вынужден увеличивать денежную базу и денежную массу, что приводит к росту избыточной ликвидности и высокой инфляции. Отсюда возникает проблема стерилизации избыточной части денежной массы, проведение которой затруднено вследствие отсутствия надежных и привлекательных финансовых инструментов. Из всего этого делался вывод: чем меньше приток валюты в страну - тем лучше.

В последние полтора года рост золотовалютных резервов заметно опережал динамику денежной базы и денежной массы. Проблема избыточного роста денежной массы в российской экономике в значительной степени просто надумана

В действительности же так называемая избыточная ликвидность существует в воображении некоторых аналитиков, журналистов и политических деятелей, которые к тому же не вполне корректно пользуются терминологией. Строго говоря, речь в настоящее время может идти об избыточных резервах, но не избыточной ликвидности. В экономической литературе избыточные резервы классифицируются как "бездействующие активы" (idle money). К ним прежде всего относятся остатки на корреспондентских счетах кредитных организаций в центральном банке. Причины их образования коренятся не только в нехватке привлекательных финансовых инструментов и надежных заемщиков, но и в желании банков бесперебойно обеспечивать проведение клиентских платежей в условиях высокого риска потери ликвидности. Временно свободная ликвидность включает также остатки на счетах казначейства в Банке России, наличие которых уменьшает давление совокупного спроса. Эти остатки можно рассматривать в качестве дефляционного фактора и по причине того, что у Минфина в данном случае нет потребности брать кредиты в Банке России.

Наличие значительных избыточных резервов означает, что они не приносят дохода коммерческим банкам. И это плохо с точки зрения финансового результата их деятельности. В то же время избыточные резервы уменьшают риск непроведения платежей и кредитный риск, а главное, каким бы парадоксальным это не показалось, сдерживают рост денежной массы. Безусловно, в случае возникновения ажиотажного спроса на том или ином сегменте финансового рынка избыточные резервы могут быстро трансформироваться в избыточную ликвидность. Однако переключение спроса возможно и за счет сброса ценных бумаг, и за счет уменьшения депозитов, размещаемых в Центральном банке, а также других факторов.

Из-за значительных избыточных резервов достаточно быстрый рост узкой денежной базы (почти на 30% за первую половину 2001 года), включающей наличные деньги в обращении и обязательные резервы кредитных организаций, не сопровождается высокими темпами роста денежной массы, которая за тот же период выросла примерно на 13%. К низкому значению денежного мультипликатора (частное от деления денежной массы на денежную базу) следует добавить, что и без того небольшое по сравнению с 1999-2000 годами увеличение денежной массы было в значительной степени абсорбировано ростом ВВП в реальном выражении (за первое полугодие объем промышленного производства вырос на 5,5%).

Повышению спроса на деньги содействовало также замещение в расчетах бартера и суррогатов законным платежным средством - рублем. По оценкам Мирового банка, за последний год бартер в расчетах между российскими предприятиями сократился до 20% против 60-70% в прошлом.

Из графика 1 видно, что связывать ускорение темпов инфляции с весны 2000 года с повышательной динамикой денежной массы вряд ли обоснованно. Соответственно, не подпитывал увеличение индексов цен и рост денежной базы.

Сказанное дает основания для вывода, что в последние 6-9 месяцев, когда наблюдался наиболее значительный рост официальных золотовалютных резервов (с 23,7 млрд долларов на 1 сентября 2000 года до 37,6 млрд долларов на 17 августа 2001 года), происходило ослабление роли денежных факторов в динамике инфляции. Вопреки расхожему мнению в последние примерно полтора года (см. график 2) ощутимый рост официальных международных резервов не сопровождался столь же высокими темпами увеличения денежной базы и денежной массы. По большому счету, в российской экономике сейчас нет избыточного роста денежной массы, хотя проблема избыточных резервов сохраняет свою актуальность.

Аргумент второй. Приток валюты создает предпосылки для укрепления рубля по отношению к доллару. В этих условиях выбор у Банка России невелик. Либо он покупает валюту в пределах превышения предложения над спросом, но тогда увеличивает денежную базу и поддерживает тем самым высокую инфляцию (эмпирические данные этого не подтверждают) - либо воздерживается от валютных интервенций, но в этом случае рубль начинает укрепляться по отношению к доллару как в реальном, так, возможно, и в номинальном выражении. Тот факт, что в первом полугодии текущего года произошло укрепление реального курса рубля по отношению к доллару примерно на 8% (в номинальном выражении курс рубля понизился примерно на 4%, но инфляция составила почти 13%), рассматривается в качестве опасного симптома, способного подорвать конкурентоспособность отечественных производителей и остановить экономический рост. Выдвигаются даже предложения обесценивать рубль по отношению к доллару темпами, аналогичными темпам инфляции, а может быть, и более высокими. При этом политику выгодного экспортерам "слабого" рубля сторонники этой точки зрения увязывают с уменьшением или отказом от норматива обязательной продажи валютной выручки.

Логика более чем странная. То обстоятельство, что странам с переходной экономикой действительно предпочтительнее поддерживать заниженный курс национальной валюты, отнюдь не означает необходимости в ее систематическом и искусственном обесценении ради повышения конкурентоспособности отечественного производства. Девальвация - всего лишь допинг, который приводит к искусственному взбадриванию, и к нему быстро привыкают. Она имеет лишь краткосрочный положительный эффект, а в среднесрочной перспективе приносит обратные результаты.

Обесценение национальной валюты закрепляет высокие инфляционные ожидания, сохраняет высокую неустойчивость местного финансового рынка и содействует долларизации экономики. Производители все чаще сталкиваются с непропорциональным ростом издержек производства, который только усиливается, если девальвация национальной валюты превращается в "символ веры" экономической политики. Конкурентоспособность, в конечном счете, это повышение производительности труда, экономия на затратах и отсутствие искусственно создаваемых привилегий. Экспортер, заинтересованный в "слабом" рубле, сам себе роет могилу.

После резкой девальвации рубля в результате событий августа 1998 года произошел описанный в литературе так называемый перелет (overshooting) курса. Это означает, что рубль обесценился по отношению к свободно конвертируемым валютам больше, чем выросли цены. В этой связи наблюдаемое после августа 1998 года незначительное повышение курса рубля в реальном выражении - совершенно нормальная реакция рынка. Рубль в любом случае не вернулся на исходную точку и остается недооцененным по отношению к доллару. Отсюда вовсе не вытекает, что Банку России следует изменить параметры проводимой валютной политики и перейти к повышению номинального курса рубля. Просто степеней свободы у него не так уж и много. Опускать рубль - значит содействовать росту инфляционных ожиданий, повышать - создавать предпосылки для ухудшения платежного баланса. И до тех пор, пока "золотой дождь" нефтедолларов будет литься на Россию, ничего, кроме слабого дрейфа в сторону понижения номинального курса рубля, ожидать не приходится. При переходе к обязательной продаже 50% валютной выручки, возможно, замедлятся темпы роста денежной базы и денежной массы, но динамика официальных международных резервов совершенно точно станет невыразительной. Между тем правительство еще не вернуло Банку России прошлый долг - в 1999-2000 годах ЦБ заплатил по международным обязательствам Российской Федерации более 9 млрд долларов из своих золотовалютных резервов, да и 2003 год, на который приходится пик платежей по внешнему долгу (около 19 млрд долларов), не за горами.

При обязательной продаже 75% валютной выручки фактически, с учетом предоставленных льгот, продавалось, по разным оценкам, 52-56%. Уменьшение официального норматива до 50% при сохранении льгот приведет к уменьшению продажи примерно до 35-40%. Определенная часть выручки будет также обмениваться на рубли для уплаты налогов, оплаты труда, приобретения средств труда, сырья и материалов. Но, по всей видимости, валютная составляющая балансов коммерческих банков за счет увеличения остатков на валютных счетах клиентов приобретет повышательную динамику. На внутреннем валютном рынке уже в ближайшее время может возникнуть ситуация, когда уменьшение предложения создаст предпосылки для оживления, а затем и давления спроса. Спекулятивная составляющая внутреннего валютного рынка приобретет автономное значение и будет оказывать все более заметное влияние на психологию участников сделок. В этих условиях Банк России встанет перед дилеммой. Либо сглаживать колебания курсовой динамики, одновременно сдерживая тенденцию номинального курса рубля к понижению за счет валютных интервенций, что может вызвать приостановку роста, а, возможно, и уменьшение золотовалютных резервов, - либо в соответствии с идеологией выбранного Россией режима свободно плавающего курса не препятствовать обесценению рубля, что усилит инфляцию и долларизацию экономики.

Девальвация - всего лишь допинг, который приводит к искусственному взбадриванию, и к нему быстро привыкают. Она имеет лишь краткосрочный положительный эффект, а в среднесрочной перспективе приносит обратные результаты

Если к этому добавить лоббируемую российской деловой элитой свободу вывоза капитала, то нетрудно предположить, где он будет искать выгодные сферы своего приложения. И Россия в перспективе имеет шанс зажить по принципу: сырье и мозги в обмен на продукцию с высокой добавленной стоимостью и продовольствие.

Готовых моделей нет

Из сказанного выше напрашивается вывод, что уменьшение норматива обязательной продажи валютной выручки в том виде, как это сделано, представляется поспешным. Его изменение с 75% до 50% было бы, на наш взгляд, оправданным при нескольких предпосылках. Во-первых, если бы одновременно отменялись все льготы по обязательной продаже валютной выручки без исключения. Во-вторых, если для повышения оперативности принимаемых решений в Закон о валютном регулировании и валютном контроле была бы внесена поправка, согласно которой размер этого норматива регулируется постановлениями правительства Российской Федерации по согласованию с Банком России. Бывает так, что ситуация меняется неожиданно, а Госдума может оказаться на очередных каникулах.

Если же говорить о дальнейшей либерализации валютного законодательства в целом, то она, как отмечалось выше, назрела. Международный опыт убедительно показывает, что модели валютного регулирования и валютного контроля не могут быть абстрактными и пригодными для всех случаев жизни. В каждой стране складывается национальный стереотип, который невозможно копировать. Одно дело - Франция и Италия, другое - Голландия и Люксембург. Более того, в государствах с развивающимися рынками, в число которых входит и Россия, формы и методы валютного контроля куда разнообразнее и своеобразнее по сравнению с индустриально развитыми странами. От 100-процентной продажи валютной выручки (за исключением крупных внешнеторговых компаний) в Китае - при том, что официальные золотовалютные запасы у нашего восточного соседа составляют, без учета Гонконга, около 170 млрд долларов, - до Венгрии, которая перешла на валютный режим, близкий к офшорному. В различные периоды страны с переходной экономикой применяли и продолжают применять комбинацию административных и рыночных форм валютного контроля и регулирования, руководствуясь здоровым прагматизмом и не обращая внимания на постулаты либеральной доктрины. Это касается и Румынии, и Венесуэлы, и Малайзии, и даже Чили. Последняя в 1991-1998 годах использовала систему невозвратных резервных требований, устанавливала требование минимального срока пребывания в стране для прямых и портфельных инвестиций.

Однако общая закономерность - это поэтапный переход от жестких административных правил к принципам, основанным на косвенном регулировании и мониторинге ситуации. При этом вполне возможны и возвратные движения, как это было в ряде стран Юго-Восточной Азии и в России после финансового кризиса 1997-1998 годов.

Международный опыт показывает, что модели валютного регулирования не могут быть абстрактными и пригодными для всех случаев жизни. В каждой стране складывается национальный стереотип, который невозможно копировать

В области валютного регулирования и валютного контроля Россия еще не готова к броску из "царства необходимости" в "царство свободы". Но создавать предпосылки для этого и двигаться в сторону либерализации надо было уже, как говорится, вчера. В этой связи внесение поправок и изменений в Закон о валютном регулировании и валютном контроле относится к числу приоритетных задач.

Не касаясь деталей, отметим только два ключевых момента, которые нельзя упускать при проведении этой работы. Во-первых, декларируемый переход от разрешительного к уведомительному порядку совершения операций капитального характера принципиально важно увязать с созданием системы мониторинга этих операций и неотвратимости санкций за нарушение либерального порядка вывоза капитала. Во-вторых, в текст законопроекта в обязательном порядке следует включить пункт, предусматривающий возможность введения в чрезвычайной ситуации института защитных мер. Пора извлечь уроки из финансового кризиса 1998 года. Кто забывает свои ошибки - осужден повторять их. Эта истина стара как мир, но от повторения она не тускнеет.

Представляется также целесообразным все-таки определиться с созданием специального фонда, куда в обязательном порядке направлялась бы часть валютной выручки. Идея "фонда будущих поколений" уже высказана на страницах печати. В проекте бюджета на 2002 год она трансформировалась в понятие финансового резерва, за счет средств которого предполагается обслуживать платежи по внутреннему и внешнему госдолгу. Возможны различные варианты его формирования. Либо за счет отчислений от дополнительных доходов бюджета (что вероятнее всего), либо за счет дополнительного налогообложения экспортного сектора. Вне зависимости от выбранного варианта представляется предпочтительным, чтобы часть налогов и других сборов экспортеры могли прямо направлять в этот фонд. Эти средства не конвертировались бы в рубли и размещались бы как на депозитных счетах в первоклассных зарубежных банках, так и в свободные от риска дефолта государственные ценные бумаги. Таким образом решалась бы двойная задача. Во-первых, часть валютной выручки оставалась бы у государства без предварительной конвертации в рубли. В результате уменьшались бы транзакционные издержки и темпы увеличения денежной базы. Во-вторых, государство получало бы "подушку безопасности" для выплат по внешнему долгу и другим чрезвычайным бюджетным расходам.