"От политики выживания мы перешли к политике экономического развития"1

• Гузэль Фазуллина

- Вы предложили денонсировать Договор о разделении полномочий и предметов ведения, подписанный с федеральным центром в 1996 году. С чем это было связано?

- Мы предложили прекратить действие договора потому, что он себя исчерпал. Давайте вернемся на несколько лет назад, в то время, когда регионы их заключали. Власть была вялой и рыхлой, законодательство - несовершенным и зыбким. Центр, занятый внутриполитической борьбой, был не в состоянии осуществлять реальное управление регионами. А жить-то надо было. Поэтому области и республики были вынуждены подкреплять свои взаимоотношения с федеральной властью договорными взаимными обязательствами. В них не было ничего особенного, что давало бы регионам какие-то льготные условия. Договоры, за небольшим исключением, были достаточно корректными и давали возможность и право вести самостоятельную экономическую политику. Сегодня внутриполитическая ситуация изменилась. Взят курс на укрепление государственности, выстраивается жесткая вертикаль исполнительной власти. Значительно расширилась законодательная база. Принято решение президента об образовании федеральных округов. И эксклюзивные договоры стали уже не нужны. Федеративного вполне достаточно. Так что я предложил считать действие договора исчерпанным и дальше действовать в рамках федерального законодательства и тех местных законов, которые ему не противоречат. Это укрепляет власть в целом, упорядочивает отношения между регионами и центром.

- Как сказалось на экономике области перераспределение налогов в пользу федерального центра?

- Самая большая и ощутимая потеря - отчисление в центр налога на добавленную стоимость. НДС был самым стабильным источником и составлял пятнадцать процентов от всех налоговых поступлений. Сократились также поступления в областной бюджет подоходного налога, акцизов. Отменяется ряд местных налогов. И тем не менее, как показывает жизнь, регион накопил достаточно ресурсов для того, чтобы перейти от политики выживания к политике экономического роста. Конечно, налоговое законодательство ограничивает наши возможности по предоставлению налоговых льгот. Но, с другой стороны, регион никогда не будет доволен теми средствами, которые ему оставляет центр. Ситуация, когда шестьдесят два процента всех собранных налогов отправляются в Москву, безусловно, не стимулирует развитие. Но с этим можно мириться, если обратная межбюджетная связь будет корректно выполняться. Пока она выполняется.

- Федеральная власть держит жесткий курс на отмену налоговых льгот. А вы, наоборот, их предоставляете. Не может ли сложиться такая ситуация, что вам как региону дотационному федеральный центр предъявит претензии?

- Я не думаю, что возникнут сложности. Мы же освобождаем инвесторов от местных налогов, а не от федеральных. Да и центр должен понимать: для того чтобы привлечь инвестиции в регион, надо создавать для них благоприятные условия.

- Как вы оцениваете инвестиционные перспективы Омской области?

- Совет Европы объявил Омскую область регионом 2001 года. А это говорит о многом. В июне следующего года мы будем проводить экономическую конференцию, посвященную развитию региона, под эгидой Совета Европы с участием фонда ФИДРЕ. Это своего рода международное признание нашей инвестиционной привлекательности.

За последние годы мы смогли привлечь крупных и солидных инвесторов, причем не портфельных, а стратегических, вкладывающих деньги в развитие производства. Один из самых крупных проектов, который мы осуществляем совместно с ОАО "Газпром", - газификация области. Более половины инвестиций вкладывает "Газпром". Большие надежды связываем с совместным со шведской корпорацией Volvo предприятием по производству автобусов. Меморандум о сотрудничестве и совместной деятельности не исчерпывается организацией отверточной сборки. На оборонных предприятиях области предполагается разместить заказы на производство комплектующих. Успешно развиваются пивоваренный завод "Росар", вошедший в состав бельгийского концерна Sun Interbrew, совместное российско-словацкое предприятие "Матадор-Омскшина".

И, что характерно, после 1998 года, когда иностранные компании сворачивали свою деятельность в России, ни один инвестор из области не ушел. Омская область имеет устойчивый имидж инвестиционно привлекательного региона. Иностранным компаниям предоставляются существенные льготы и бюджетные гарантии. У нас есть два крупных проекта, для которых сегодня мы ищем инвесторов. Это строительство международного аэропорта Омск-Федоровка и реформа лесопромышленного комплекса. Мы хотим объявить тендер на разработку лесов среди зарубежных компаний.

- Вы были инициатором первой в стране выставки вооружений и военной техники. Как это повлияло на стабилизацию ситуации в оборонной промышленности области?

- Наша выставка получила международный статус. Согласитесь, это не так-то просто для выставки, устраиваемой в российской глубинке. Рекламно-выставочная деятельность должна быть постоянным спутником живой экономики. Я не понимаю, почему наши экономисты и правительственные чиновники считают, что в России достаточно одной-двух выставок в Москве, в крайнем случае в Санкт-Петербурге? Почему в Германии международные ярмарки проводятся чуть ли не в каждом городе - в Лейпциге, Гамбурге, Ганновере, Кельне? И в России их должно быть много, страна же огромная. Омская область - крупный промышленный регион, который может вести самостоятельную экономическую политику, продвигая свои товары и услуги на рынок. А как это сделать без выставочно-рекламной деятельности? Надеяться на то, что кто-то сам узнает про нас?

Мало произвести продукцию, надо найти рынок сбыта. Сегодня военные заказы на предприятиях ВПК не превышают пятнадцати процентов. Остальное - гражданская продукция, которую наши предприятия освоили в рамках конверсии. В регионе появились новые производства по выпуску легковых автомобилей, автобусов, самолетов. В рамках программы "СибВПКнефтегаз" освоено производство нефтепромыслового оборудования. Мы сделали программу управляемой и контролируемой, занимались конкретно каждым НГДУ, выезжали на предприятия, встречались с технологами, руководителями, предлагали свою продукцию, сделали импортзамещающее оборудование - и не требовали никаких денег. Кредитовала разработки область. Освобождали от налогов эти предприятия. Сегодня наши предприятия ВПК производят нефтепромыслового оборудования на триста миллионов долларов, а на будущий год объемы возрастут в два раза. Уже есть заказы от ведущих нефтяных компаний. Мы вернули на предприятия ВПК почти семьдесят тысяч рабочих.

- Омская область не относилась к числу нефтедобывающих регионов, но недавно компания "Сибнефть" начала разработку Крапивинского месторождения. Изменит ли это как-то статус области?

- Сколько у нас нефти, пока не известно. Изыскания были прекращены еще в семидесятых годах, и сегодня мы пользуемся данными только тех разведочных скважин, которые были пробурены в тот период. Впереди глубокие изыскательские работы. Борьба за лицензию была жесткой. Понятно, что ради годовой добычи в объеме одного миллиона тонн никто бы не стал ввязываться в проект. Введение в эксплуатацию Крапивинского и Пирахтовского нефтяных месторождений, строительство нефтепровода и нефтеперерабатывающего завода малой мощности в городе Таре позволят добывать и перерабатывать пятьдесят-сто тысяч тонн нефти в год. Это поможет решить проблему снабжения ГСМ отдаленных районов и снизит стоимость этих продуктов в три раза.

- А как складываются ваши взаимоотношения с "Сибнефтью"?

- Инициатором создания "Сибнефти" в свое время был именно я. В начале девяностых, при формировании нефтяных холдингов, область могла потерять Омский НПЗ как налогоплательщика. Я предложил президенту Ельцину свою схему формирования компании, при которой НПЗ оставался бы в юрисдикции региона. Кстати, "Сибнефть" - одна из немногих нефтяных компаний, зарегистрированных не в Москве, а в области, и сегодня она является не только стратегическим партнером администрации, но и бюджетообразующей компанией региона. Налоги, которые она платит в бюджет области, составляют более половины всех поступлений. "Сибнефть" занимается не только нефтепереработкой и разработкой нефтяных промыслов. Компания создала мощный сельскохозяйственный холдинг - кстати, по моей просьбе. Я не видел другой возможности спасти эти предприятия от разрушения. Нефтяная компания сегодня является одним из крупных инвесторов региона.

- Исторически Омская область специализировалась на производстве сельскохозяйственной продукции. Что изменилось за десять лет?

- Областной бюджет всегда поддерживал агропромышленный комплекс, направляя туда не менее двенадцати процентов расходной части. В нынешнем году мы планируем направить в АПК более четырехсот миллионов рублей. Если учесть, что из федерального бюджета на сельское хозяйство всей России выделяется всего лишь два миллиарда рублей, то, на мой взгляд, поддержка выглядит достаточно солидно.

Причем мы подходим к этому вопросу очень гибко. Суммы, заложенные в бюджет, отнюдь не всегда означают прямые финансовые вливания. Мы поддерживаем селекционную работу, улучшение племенного стада и техническое перевооружение села. Например, в прошлом году профинансировали создание и производство сеялки. Бюджет по сути выкупил агрегаты у завода и безвозмездно передал их хозяйствам.

Сегодня трудно поверить, что Омская область до начала девяностых годов не имела сельхозперерабатывающей промышленности. Выпускали только два сорта хлеба, кефир и молоко в стеклянных бутылках, да колбасу. Вот и весь ассортимент. И все это по разнарядке Минторга отправляли в другие регионы. Теперь же прилавки наших магазинов заполнены местными высококачественными продуктами, вытеснившими импорт.

- После распада Советского Союза Омская область стала приграничной территорией России. Как у вас складываются отношения с Казахстаном?

- Более шестидесяти процентов в нашем внешнем обороте занимает Казахстан. Это основной наш рынок сбыта. Мы очень дорожим отношениями с Казахстаном, поскольку находимся в большой энергетической зависимости от него. Мы не от России зависим. Область завозит из Казахстана шесть миллионов тонн угля для производства собственной энергии. Это очень большой объем. Самая крупная шахта в Советском Союзе, "Распадская", давала три с половиной миллиона тонн. Когда я слышу, что в Приморье из собственных разрезов не могут уголь привезти и города замерзают, я этого понять не могу. А Россия даже не представляет, что мы шесть миллионов тонн угля завозим из другой страны, да еще покупаем 300 МВт электроэнергии для пополнения своего дефицита.

Конечно, после распада Союза наши взаимоотношения обросли букетом проблем. Двойное налогообложение, непомерно высокие таможенные пошлины никак не способствовали интеграции. И после 1992 года администрация области стала предпринимать попытки решить проблемы. В 1993 году правительство России поддержало идею проведения российско-казахстанской встречи по проблемам приграничных отношений и провело в Омске первое совещание руководителей двух государств. В 1994 году мы подписали соглашения с МВД о мерах совместной борьбы с организованной преступностью, с Минтрансом - о единой транспортной схеме. Наметившийся диалог привел к конкретным результатам. Был создан консультативный совет глав администраций приграничных территорий обеих сторон. Регулярными стали совещания таможенных органов, где разрабатывались и согласовывались схемы таможенного оформления товаров, перемещаемых через границу. Начал расти товарооборот. Ситуация изменилась с подписанием соглашения о таможенном союзе стран СНГ. Мы инициировали подписание соглашения о торгово-экономическом, научно-техническом, социально-культурном и правовом сотрудничестве с Павлодарской областью, основным поставщиком экибастузского угля. Одним словом, Казахстан для нас очень важный стратегический партнер, отношения с которым мы выстраиваем с особой тщательностью.

• Одним из регионов, где уже этой осенью пройдут губернаторские выборы, станет Новгородская область
• Круговорот людей во власти
• Ему не стыдно