Горе промышленника

Дан Медовников

Инновации для производителя - большая беда, но, если он перестал их искать, его уже ничто не спасет

Недавно в кулуарах одного министерства, ответственного в том числе за инновационную политику государства, многоопытный чиновник жаловался вашему корреспонденту: "Инновации для наших промышленников - большая беда. Вы представляете себе, что значит внедрить даже на вполне успешном заводе новую технологию? Да легче ее просто сразу уничтожить, причем вместе с носителем".

Инновационный процесс действительно чрезвычайно болезненная вещь для любого производства. Равновесная экономическая теория его вообще старается игнорировать. В объяснениях того, почему производительность труда или капитала растет или падает, еще полвека назад фактор НТП зачастую отсутствовал.

В 1957 году американский экономист Роберт Солоу, анализируя послевоенный промышленный рост в США, натолкнулся на любопытный факт: в увеличении выхода продукции в расчете на один человеко-час на возросшее использование капитала приходятся только 12,5%, а остальные 87,5% объясняются только технологическими сдвигами, то есть инновациями. Практически одновременно с Солоу к аналогичным выводам пришел Мозес Абрамовиц, определив инновации как "меру нашего незнания истинных причин экономического роста в Соединенных Штатах". Работы Солоу и Мозеса породили лавину исследований по этой теме, но и сегодня трудно отделаться от ощущения, что мы находимся еще в самом начале пути. Помимо экономистов с другой стороны к этой же проблеме подошли и специалисты по технике. Но, детально разобравшись во внутренней технократической логике тех или иных нововведений, они не смогли даже подобраться к разгадке "непостижимой экономической эффективности" инновационного процесса - экономические и технологические координаты не удавалось свести в одну систему.

Тем не менее инновационный процесс идет, и не только успех отдельной фирмы, но и политическая судьба страны подчас зависит от того, насколько точно национальным институтам, ответственным за НТП, удается вписаться в новый инновационный контур.

В прошлом номере мы объявили о старте Конкурса русских инноваций, главная цель которого - отобрать наиболее интересные инновационные проекты, готовые или почти готовые к внедрению в реальный сектор. Мы исходили из гипотезы (отчасти подтверждаемой нашей журналистской практикой), что феномен, в недалеком прошлом именовавшийся "научно-техническим творчеством", присутствует в жизни России и сегодня. Более того, нас не покидала уверенность, что последнее десятилетие не прошло для наших изобретательских команд зря и они научились учитывать "рыночную координату" в своих прогнозах. Правда, готовясь к конкурсу, мы сразу столкнулись с той же проблемой, что и упомянутые выше экономисты и специалисты по технике: как оценивать экономическую эффективность инновации в научно-технической сфере, если собственно бизнес и собственно рынок либо отсутствуют (есть только представления о них), либо находятся на очень ранней стадии развития. Причем "традиционные" отрасли и рынки смотрят на инноваторов как на "большую беду". Применять известные методы анализа бизнес-планов с использованием стандартных финансовых коэффициентов было бы не совсем корректно. Опыт работы западных венчурных фондов и "бизнес-ангелов" показывает, что ничего лучше, чем "метод экспертных оценок", пока не придумано. Мы тоже решили, что окончательный вердикт о пригодности того или иного проекта к внедрению будет выносить экспертный совет, в который мы попытались включить лучших на сегодня специалистов, занимающихся в России инновационным бизнесом. Но до того, как проекты будут представлены вниманию экспертного совета, мы предусмотрели более рационализированную предварительную процедуру - "грубый фильтр". На этом этапе отсев будет осуществлять не человек, а компьютер.

Методики подобного "грубого" отсева давно существуют, но, оценив их плюсы и минусы, мы решили разработать свою. Руководитель группы разработчиков - старший научный сотрудник Республиканского исследовательского научно-консультационного центра экспертизы Эдуард Бутаев. Согласно методике, участник конкурса заполняет специальную анкету, где дает краткую аннотацию своего проекта и отвечает на формализованные вопросы. Каждому ответу присваивается определенный весовой коэффициент, а затем происходит суммирование критериев по трем группам показателей. В результате проекту-претенденту будет сопоставлена точка в трехмерном пространстве, координаты которого условно можно определить как "технология", "рынок" и "организация" (или "фирма"). Из получившегося "облака точек" будут выделены прежде всего те, которые оказались в его верхней части (согласно процедуре конкурса, таковых должно быть не более сотни). Эти проекты сразу отправляются во "второй тур" - к специалистам из экспертного совета, проходя, если эксперты считают это необходимым, специальную технологическую экспертизу. Отдельно будет проведен экспертный анализ проектов, которые оказались в самом нижнем сегменте (практика показывает, что как раз здесь можно ожидать "достаточно безумных", по терминологии Нильса Бора, идей). В третьем туре эксперты непосредственно знакомятся с командами-разработчиками - "организациями", которые могут оказаться и просто никак не оформленной юридически группой единомышленников.

Мы не считаем методику нашего конкурса универсальным способом решения проблемы сведения в одну систему экономических и технологических координат. Это не более чем попытка, эдакая инновация в сфере экспертизы, которую еще предстоит доработать и внедрить. Но, как говорил нам уже упомянутый выше чиновник, "да, инновации для промышленника - горе, но, если он перестал их искать, его уже ничто не спасет".

(Подробную информацию о конкурсе можно найти на www.inno.ru)

Статьи на тему: «Конкурс русских инноваций»