Что имеем в Средней Азии?

Следует сразу уяснить, что Россия сегодня выстраивает отношения не столько с государствами постсоветской Центральной Азии, сколько с режимами, находящимися в этих государствах у власти. При этом лидеры далеко не всегда контролируют обстановку в своих странах.

Таджикистан

Самым надежным нашим союзником в регионе, бесспорно, является президент Таджикистана Эмомали Рахмонов. Причина проста - у него нет другого выхода. Находящиеся за Пянджем талибы, представляющиеся в России неким абстрактным воплощением вселенского зла, для Таджикистана вполне реальны. Вооруженные силы республики абсолютно не способны к защите родины.

Кроме того, значительную часть таджикской армии составляют отряды объединенной исламской оппозиции, получившие после окончания гражданской войны статус регулярных воинских частей. Настроения их командиров непостоянны и труднопредсказуемы. Пример - попытка Рахмонова передислоцировать из района Варзобского ущелья бригаду специального назначения. Командир не только не подчинился полученному приказу, но и демонстративно усилил свой командный пункт танками и БМП. Получается, что единственной организованной силой, способной защитить Таджикистан от внешней и внутренней угрозы, является российская 201-я мотострелковая дивизия.

Однако Рахмонов - это отнюдь не весь Таджикистан. Представитель кулябского клана, он с трудом контролирует районы Душанбе, Курган-Тюбе и Куляба. Не случайно именно там дислоцируются части российских миротворцев. Оставшаяся часть страны управляется кем угодно, только не официальным правительством. Лидеров Горного Бадахшана глобальные политические расклады не волнуют, они защищают исключительно свои интересы. По сути, власти там сегодня нет, да и раньше не было - во время гражданской войны ни одну из противоборствующих сторон туда так и не пустили. Примерно такая же ситуация в Припамирье. Вошедшие в состав коалиционного правительства представители объединенной оппозиции настроены уж точно не пророссийски. Многие из них, к примеру глава МЧС республики Мирзо Зиеев, единолично контролирующий Тавильдаринскую зону, в открытую симпатизируют движению "Талибан". Высшее руководство погрязло в коррупции, некоторые официальные чиновники подозреваются в причастности к торговле наркотиками. Такая внутриполитическая ситуация создает реальную угрозу новой гражданской войны с непредсказуемым финалом. В этом случае России придется выстраивать отношения с Таджикистаном заново, если будет с кем их выстраивать.

Узбекистан

Президент Ислам Каримов поначалу ориентировал свою внешнюю политику на Запад. Об этом свидетельствуют его многочисленные контакты с представителями США, в том числе в военной сфере, демонстративное неучастие в Договоре о коллективной безопасности СНГ, а также участие в создании блока ГУУАМ (Грузия-Украина-Узбекистан-Азербайджан-Молдавия). С другой стороны, высшее руководство республики адекватно оценивает ситуацию и вновь заявляет о полном согласии с Россией, рассчитывая на ее помощь в случае обострения обстановки в регионе. Именно по этой причине Ташкент вступил в Шанхайскую организацию сотрудничества. Кроме того, Каримов понимает, что основным объектом интереса США и других стран западного сообщества в республике являются природные ресурсы. Делиться ими президент не спешит даже в обмен на очень щедрые обещания.

Что касается ГУУАМ, то возлагаемые на эту организацию смелые надежды не оправдались. Блок изначально создавался как альтернатива пророссийскому Евразийскому экономическому сообществу, была даже провозглашена цель создать транспортный коридор, объединяющий страны-участницы в обход России. Однако геополитические интересы входящих в состав ГУУАМ государств оказались настолько разными, что дальше бессмысленной говорильни дело не пошло. Во-первых, у некоторых участников даже нет общих границ, во-вторых, Молдавии, Украине да и Грузии Россия оказалась нужна больше, чем они России.

Каримов, сумев-таки жесткими методами избавиться от демократической оппозиции, получил взамен агрессивную и хорошо вооруженную оппозицию исламскую. Ее представляют Исламское движение Узбекистана (ИДУ) и партия "Хизб ут-Тахрир", причем в последнее время они действуют согласованно: ИДУ проводит военные операции, а тахрировцы занимаются информационным обеспечением. Успехи впечатляют: число сторонников радикального ислама растет с каждым годом. Репрессивные меры, принимаемые официальным Ташкентом, не приносят результатов, поскольку не устраняют главной причины - экономической. В условиях, когда значительной части населения страны просто нечего есть, говорить о какой-то стабильности нельзя. Вывод: мы имеем ситуацию, почти аналогичную таджикской. Если режим Каримова рухнет, что не исключено, договариваться с его преемниками будет трудно.

Киргизия

Относительно дружественные отношения России и Киргизии тоже строятся под влиянием угрозы исламского экстремизма, и здесь ситуация в целом стабильна. Бум сотрудничества между двумя странами начался после "первой баткенской войны" 1999 года. Именно тогда возросли объемы российской военной помощи, активизировались политические контакты.

В Бишкеке располагаются Антитеррористический центр СНГ и штаб Коллективных сил быстрого реагирования (КСБР). Что касается перспективы, то серьезных угроз режиму Аскара Акаева внутри страны нет.

В то же время российские спецслужбы не исключают и негативного сценария. Если отряды узбекских исламистов почувствуют бесперспективность дальнейших действий на стороне "Талибана", они могут попытаться прорваться из-под американских ударов в Таджикистан, а оттуда в Киргизию. В этом случае брать на себя защиту региональной стабильности придется России, то есть мы вполне можем оказаться втянутыми в очередную горную войну, аналогичную чеченской.

Туркмения

Провозгласив политический нейтралитет, Ашхабад руководствуется в основном экономическими соображениями. Соображения эти подсказывают, что без России не обойтись. Второй Кувейт из республики сделать не удалось, экспорт газа, который приносит львиную долю валютных поступлений в бюджет, проходит через Россию, альтернативы нет и не будет. Попытки заигрывать с талибами в надежде построить трансафганский газопровод в Пакистан успехом не увенчались. Президент Сапармурат Ниязов отлично понимает, что нормальные отношения с Россией ему выгодны. Правда, позиции наших стран конфликтуют в части, касающейся статуса Каспия, но это противоречие тоже имеет разумное экономическое объяснение - если Ашхабад согласится с российским вариантом, то ему придется уступить Азербайджану шельфовые месторождения Азери и Чираг, а это неприемлемо.

Так что здесь все вполне логично и предсказуемо, а единственная проблема заключается в самом Ниязове. Политическая стабильность в республике держится исключительно на его личном авторитете, который он поддерживает, меняя министров прежде, чем они наберут политический вес. Однако Ниязов стар. Потенциальные преемники готовятся к драке за его пост. Появившиеся в СМИ в середине года сообщения о болезни президента едва не привели к государственному перевороту. Кроме того, в авторитарном Туркменистане все большим влиянием пользуется исламская оппозиция. Ашхабад, естественно, официально этого не признает, но резкое увеличение штатов велаятских (районных) отделов Комитета национальной безопасности (КНБ) говорит само за себя. Таким образом, уход Ниязова с поста президента может спровоцировать обострение политической ситуации с реальной перспективой перехода в гражданскую войну.

Казахстан

Внешняя политика Казахстана, по мнению тамошних экспертов, определяется просто - ее нет. С одной стороны, Нурсултан Назарбаев публично признает, что Россия остается основным государством для транзита казахских энергоресурсов. С другой - под давлением США обещает загрузить мощности газопровода Баку-Джейхан. При этом простые математические подсчеты показывают, что на выполнение двух обещаний газа не хватит. Еще одним примером двойных стандартов высшего политического руководства республики является отношение к русской диаспоре. С одной стороны, Астана провозглашает вечную дружбу с Москвой, с другой - фабрикует уголовное дело о "русском заговоре" в Восточно-Казахстанской области. Радует, как и в отношениях с Киргизией, только относительная стабильность: несмотря на многочисленные попытки противников Назарбаева уличить его в коррупции, правящей верхушке серьезно ничего не угрожает.

Регион в целом

Оценивая отношения России с каждой из центральноазиатских республик, необходимо упомянуть и о комплексных проблемах региона. Главная из них - неспособность соседних государств договориться между собой. Взаимные претензии друг к другу имеют все пять республик.

Нормализации отношений Узбекистана и Киргизии препятствует проблема национальных анклавов. Кроме того, Бишкек контролирует водные ресурсы, необходимые для орошения узбекских хлопковых полей, а Ташкент поставляет в соседнюю республику природный газ. Взаимозависимость используется обеими сторонами для оказания экономического давления, что нередко приводит к конфликтным ситуациям, разрешать которые приходится на самом высоком уровне. Серьезной проблемой также является одностороннее минирование границы Узбекистана с Таджикистаном и Киргизией.

Узбекско-таджикские отношения сегодня характеризуются стабильной напряженностью. На территории Таджикистана в районе Тавильдары размещаются формирования ИДУ, угрожающие Узбекистану, где, в свою очередь, нашел убежище после вооруженного мятежа таджикский полковник Худойбердыев, что вызывает неудовольствие Душанбе.

Ситуация усугубляется тем, что Узбекистан, претендующий на статус регионального лидера, систематически ущемляет интересы своего соседа. Бомбовые удары, нанесенные узбекскими ВВС по таджикской территории во время боевых действий в Баткене в 1999 году, вызвали бурную реакцию официального Душанбе. Ташкент тогда сослался на ошибку, но аналитики восприняли эту акцию скорее как демонстрацию готовности защищать свои интересы в регионе любыми средствами, в том числе и военными. Такая позиция Каримова, естественно, не способствует сохранению региональной стабильности.

Как бы там ни было, Россия остается единственной силой, способной реально противостоять экспансии радикального ислама, и наши соседи это понимают.

Статьи на тему: «Россия на постсоветском пространстве»