Сначала надо защитить страну

• Алексей Хазбиев

Выступление президента России Владимира Путина на совместном заседании президиума Госсовета и Совета безопасности, посвященном реформе оборонно-промышленного комплекса (ОПК), почти всех участников повергло в шок. Глава государства жестко раскритиковал нынешнюю структуру ОПК, которая "не отвечает современным военно-политическим задачам". По словам президента, "мы сталкиваемся с новыми угрозами, живем и работаем в новых условиях, которые предъявляют к надежности национальной обороны иные, более высокие требования". Но российский ОПК этим требованиям явно не соответствует. Наша страна продолжает выпускать хотя и модернизированную, но стремительно устаревающую военную технику, разработанную еще в 60-70-х годах. Покупать ее соглашаются либо бедные африканские страны, либо традиционные союзники России в Азии, которые по политическим причинам не могут купить технику на Западе. А на вооружение российской армии даже такая техника не поступает.

Мы продаем усовершенствованные истребители четвертого поколения Су-30 в Индию и Китай, а сами активно ремонтируем самолеты МиГ-29, в разработке которых принимали участие еще Микоян и Гуревич. Уровень загрузки оборонных предприятий России в среднем не превышает 20%, а на заводах, выпускающих боеприпасы, он и того меньше - всего 6,9%. Столь низкий показатель объясняется и тем, что серийные заводы по требованию Минобороны и других ведомств до сих пор находятся в состоянии стопроцентной готовности к масштабной войне и вынуждены сохранять непомерно раздутую структуру мобилизационных мощностей.

Но беда не только в отсутствии внятной госполитики. Менеджеры самих оборонных предприятий, по словам президента, управляют ими крайне неэффективно: "Достаточно сказать, что дивиденды по принадлежащим государству акциям все еще не превышают арендной платы за имущество этих организаций, а традиционные ссылки на нерыночный характер ОПК звучат просто неубедительно". Но изменить ситуацию в отрасли можно. Для этого, по мнению Владимира Путина, надо создать интегрированные научно-промышленные концерны, которые смогут привлечь необходимые инвестиции и развить технологии. Задача уже поставлена. Более половины создаваемых концернов в той или иной степени будут работать над созданием истребителя пятого поколения - ключевой программы российского и американского ОПК.

Сейчас стоимость авионики для боевого самолета составляет примерно половину его цены, а в истребителе пятого поколения этот показатель увеличится до двух третей. Поэтому о том, как реформировать наш ОПК, мы решили побеседовать с Гиви Джанджгавой, председателем совета директоров НПЦ "Технокомплекс" (крупнейшего холдинга, занимающегося разработкой и производством авионики) и вице-президентом Лиги оборонных предприятий России.

- Вице-премьер Илья Клебанов считает, что наш ОПК надо реформировать по американскому сценарию. Например, если в США созданием боевой авиации занимаются две крупные интегрированные корпорации - Boeing и Lockheed Martin, то и в России их должно быть тоже две - "Сухой" и "МиГ". Но вы, насколько я знаю, с этим не согласны и на заседании рабочей группы по реформе ОПК высказали другое мнение.

- В США все стремятся к глобализации, интеграции, укрупнению, но многие не понимают, что эти процессы могут привести к краху. Пока глобализация идет в финансовой сфере, она не страшна. Но когда дойдет до производства, тут-то все и начнется. Причем первыми пострадают как раз производители авиатехники. Сейчас на боевую авиацию вешают огромное количество задач. В результате авиационные комплексы постоянно усложняются, становятся многофункциональными. Если раньше функции и задачи были разделены между штурмовиками, истребителями, бомбардировщиками, то сейчас конструкторы стремятся сделать так, чтобы все задачи выполнял один самолет. Стоимость же такого самолета поднимается до небес. Еще в восьмидесятых годах некоторые американские эксперты прогнозировали, что на рубеже веков современный боевой самолет будет стоить полмиллиарда долларов. Но этот показатель был превзойден уже в середине девяностых. Бомбардировщик В-2, сделанный по технологии stealth, стоит миллиард долларов, тяжелый истребитель F-22 - около двухсот пятидесяти миллионов. Цена легкого ударного истребителя F-35, который будет делать Lockheed Martin, превысила первоначально заявленную почти в два раза - он будет стоить около пятидесяти миллионов долларов, а не тридцать миллионов, как планировал Пентагон. Даже богатая Америка не может заказать достаточное количество В-2, чтобы запустить его в серию: Пентагон предполагает купить их всего около двадцати штук. Что тут говорить о других странах - им приобретение таких аппаратов вообще не под силу. В итоге получается, что огромный монстр в год будет делать по двадцать-тридцать авиационных комплексов. Дальше все будет развиваться по известному закону Паркинсона: "Рост корпорации приводит к усложненности, а усложненность - это конец пути". Не будет серийноспособности, и промышленность просто вымрет. А потом, представляете себе, что будет, если несколько таких самолетов собьют? Так ведь вообще можно без авиации остаться. Поэтому я считаю, что авиационных монстров создавать не надо, а боевые задачи необходимо распределить между несколькими более мелкими самолетами, и пусть они в группе их выполняют.

- У интеграции ведь есть разумные пределы, и на определенном этапе она очень эффективна. В России же никто не собирается делать самолеты стоимостью в миллиард долларов. А если наш авиапром быстро не реформировать, не создать мощную авиастроительную структуру, то все существующие КБ и заводы в условиях мизерного гособоронзаказа и узкого внешнего рынка скончаются сами по себе.

- Никто не говорит, что российский ОПК совсем не надо реформировать. Просто у нас есть своя специфика. Америка всю жизнь работала, на своей территории никогда не воевала и благополучно копила деньги. Boeing и Lockheed Martin сначала стали корпоративными технологическими холдингами, а уже потом превратились в крупные финансово-промышленные группы. Теперь менеджеры этих корпораций думают, во что им вложить свободные средства, как кооперироваться, интегрироваться, чтобы выжить, скажем, Airbus с рынка и занять его нишу. Ну, наверное, интеграция средств и усилий в этом направлении даст результат. А мы что будем складывать, по-вашему? Денег у нас нет, а если объединить несколько нищих предприятий, так одно богатое не получится. И потом, ну создадим мы такого монстра из милевцев, микояновцев, туполевцев, и что мы им закажем? Три самолета и пять вертолетов? Понятно, что нет. Значит, надо действовать по-другому. У нас ведь на заводах ОПК огромный избыток производственных мощностей. Мы произвели оружия столько, что хватит на пять войн. Но сейчас, когда нет глобального противостояния, эти мощности надо отдать под выпуск гражданской продукции. Самих оборонных предприятий у нас тоже больше, чем нужно. По официальным данным, их тысяча семьсот, но жизнеспособных меньше тысячи. Вот эту тысячу надо оставить, а остальные отпустить на вольные хлеба. При этом ставку нужно делать на системообразующие предприятия, производственные мощности которых хорошо загружены. Таких в разных отраслях оборонки наберется около сотни. Они и образуют скелет оборонной промышленности. Просто надо отталкиваться от рынка. Раз мы объявили, что Россия - рыночная страна, то проанализируй рынок, спрос и исходя из этого выстраивай оборонную промышленность, интегрированные структуры. Но делать это надо постепенно и снизу, а не наскоком и сверху. Зачем искусственно ускорять рост корпораций? Мы считаем, что пациент настолько болен, что никаких не то что хирургических, но и сильных терапевтических действий он не перенесет.

- Вы говорите о "скелете" оборонки из ста предприятий. Но, по мнению Ильи Клебанова, интегрированных базовых концернов, которые "позволят сохранить наш оборонпром и займутся созданием новой техники", будет сорок-пятьдесят. Все-таки сколько нужно концернов?

- Я не могу наперед сказать, какая цифра правильная. Это станет ясно в ходе реформы, когда мы проанализируем рынок. Глубоким мониторингом пока никто не занимался. Но в любом случае надо бороться не за количество концернов, а за реструктуризацию ОПК с целью его развития. Потому что если цель - сохранить, то тратить на это деньги и силы вообще бессмысленно. Человек, который хочет сохраниться, никогда никого не победит.

- То есть идея Клебанова абсолютно неверна?

- Нет, я бы так не сказал. Он прав в том, что без создания крупных интегрированных структур оборонным предприятиям крайне трудно привлечь инвестиции. А инвесторов, и наших и зарубежных, которые хотели бы вложить деньги, довольно много.

Но эти инвесторы понятия не имеют, как работать с оборонкой. Вот с "Россельхозтехникой" им все ясно - это здоровая фирма, которая раздает колхозникам тракторы и после того, как у них созрел урожай, получает деньги. А что такое оборонка? Непонятная среда, предприятий много, схема взаимодействия между ними неясна, схема возврата кредитов - тоже. Чтобы все это понять, инвесторам надо нанимать экспертов, во всем этом разбираться. Если они будут это делать, то превратятся в министерство. Поэтому они нам и предлагают как-то объединиться, составить бизнес-план - и вперед.

- И кого с кем объединять?

- В основу реструктуризации оборонки должен быть положен матричный принцип. Суть его в следующем. По вертикали необходимо интегрировать разработчиков и производителей конечной продукции - самолетов, вертолетов, танков, кораблей и так далее. То есть объединить КБ с серийными заводами, потому что они связаны в единый производственный цикл. К ним же должны примкнуть специфические фирмы, которые работают только на этот конечный продукт. Например, если конечный продукт - самолет, то примкнуть могут фирмы, выпускающие шасси или занимающиеся какими-то особыми видами сварки летательных аппаратов, скажем, из титановых или литиевых сплавов.

А по горизонтали надо объединять предприятия, выпускающие приборы, вычислительную технику, различные агрегаты, вооружение, двигатели для всех видов конечной продукции. Их задача - выпускать максимально унифицированную продукцию для вертикально интегрированных структур.

После того как все это сделают, необходимо будет реформировать и государственные ведомства, которые сейчас управляют оборонкой. Пять оборонных агентств, образованных после развала Миноборонпрома, надо будет упразднить, а главки перевести на хозрасчет и отпустить на вольные хлеба. Сейчас эти агентства во многом друг друга дублируют, создают излишние барьеры. У них нет общей идеологии. Каждый тащит одеяло на себя, но в конце концов у всех ноги мерзнут.

- Но без дополнительных инвестиций большинство производителей комплектующих не могут выпускать унифицированную продукцию для всех.

- Деньги можно сэкономить. Для этого предприятия должны избавиться от дублирующих производств, сосредоточившись на своей основной деятельности. Известно, что в советское время на всех оборонных заводах было много общих технологий и производств. Например, все занимались литьем печатной платы. Сейчас это недопустимо. Пускай один завод занимается литьем печатных плат, другой делает инструмент и оснастку и так далее.

- Как необходимо интегрировать предприятия, разрабатывающие и производящие авионику?

- В нашей отрасли интеграция началась задолго до принятия концепции реформы ОПК. В конце девяностых мы разделили предприятия, выпускающие авионику, на две группы. В первую вошли в основном разработчики и производители бортового оборудования для тяжелых военных и гражданских самолетов и вертолетов (Ту-160, Ан-124 "Руслан" и других). На базе этих компаний был образован "Авиаприборхолдинг". Мы же сосредоточили усилия на выпуске авионики для более легких аппаратов - истребителей "МиГ" и "Су", вертолетов Ми-24, Ми-28, Ка-50, Ка-60 и некоторых других. Так был образован наш "Технокомплекс", который объединил девять предприятий. Одни делают систему управления оружием, другие - систему измерения барометрических параметров, третьи - систему управления самолетом и систему дистанционного управления, четвертые - топливомерную технику, навигационное оборудование, индикаторы. Таким образом мы все вместе создаем борт самолета. У нас нет ни одного лишнего предприятия - мы самодостаточны.

Такой путь интеграции был выбран потому, что авиационной промышленности требовалась единая технологическая политика в области авиационного приборостроения. И создание нашего "Технокомплекса" и "Авиаприборхолдинга" стало ответом на эти требования. Мы с "Авиаприборхолдингом" подписали стратегическое соглашение о партнерстве, в котором зафиксировали это разделение сфер. Но когда обе структуры были сформированы, не у дел остались около двух десятков производителей авионики. Их взялся интегрировать Сергей Бодрунов, который создал холдинг "Аэрокосмическое оборудование". К нему пришли предприятия, выпускающие различные радиотехнические компоненты, гидравлику, блоки, узлы, системы, - то есть компании третьего-четвертого уровня кооперации.

- Сейчас на базе "Технокомплекса" вы хотите создать концерн "Авионика", в котором пятьдесят один процент акций будет принадлежать государству. Для чего это нужно?

- Мы хотим повысить эффективность управления. Дело в том, что ни в одном из предприятий, входящих в "Технокомплекс", государство не владеет контрольным пакетом. В эпоху приватизации нас всех вывалили на рынок и стали распродавать без всякой идеологии. Сейчас идеология у нас есть, и мы хотим, чтобы возросла роль государства.

- Когда будет создан концерн "Авионика"?

- Если все будет нормально, мы ожидаем, что президент подпишет указ буквально на днях.

- А что может помешать?

- Не со всем согласно экономическое управление администрации президента.

- С еще не созданным концерном "Авионика" уже выразил желание объединиться господин Бодрунов. Вы пойдете на слияние?

- Желание Бодрунова понятно. В "Аэрокосмическое оборудование" в основном входят серийные заводы, там очень мало разработчиков. И, естественно, он тяготеет и к нам, и к "Авиаприборхолдингу". Предлагает сотрудничество, говорит: давайте мы вам будем заказывать разработки, а потом объединимся. Мы отвечаем, что сотрудничать не против, но объединяться смысла нет. Просто мы занимаемся разными вещами. С "Аэрокосмическим оборудованием" у нас пересечение по продукции составляет примерно пятнадцать-двадцать процентов, с "Авиаприборхолдингом" и того меньше - около десяти процентов. Так что я не вижу ничего страшного в существовании трех концернов.

- Чем вы будете заниматься в концерне "Авионика"?

- Первая задача - создавать магистрально-модульные комплексы с открытой архитектурой для летательных аппаратов четвертого поколения. Преимущество этого принципа в том, что если я сделал какую-то новую систему, то могу безболезненно ее вставить в борт вместо старой. Такой подход позволяет наращивать, модернизировать и совершенствовать боевые возможности аппаратов. Это гибкая концепция, которая применяется как у нас, так и за рубежом, и еще долго будет развиваться.

Вторая задача - делать авионику для истребителя пятого поколения, новых вертолетов, беспилотных аппаратов. Это будет максимально автоматизированная интеллектуальная авионика.

- Какой сейчас объем заказов у "Технокомплекса"?

- Один миллиард долларов на пятилетку уже сейчас есть. Но пятилетка только началась, и мы рассчитываем, что он удвоится.

- Илья Клебанов сказал, что на создание истребителя пятого поколения будет выделено полтора миллиарда долларов, и то пока не известно, из каких источников. В то время как Lockheed Martin получит двести миллиардов долларов на F-35. У вас есть уверенность, что мы вообще создадим такой самолет?

- Если мы будем вкладывать полтора миллиарда долларов, а они - двести миллиардов, то будьте уверены, что при прочих равных мы сделаем и хуже, и медленнее. Потому что полтора миллиарда ни на какую лидирующую программу не хватит. Эта программа должна поднять всю промышленность, создать ее новый образ. Тогда технологии, примененные в истребителе пятого поколения, пойдут в другие сферы - танки, системы ПВО и так далее. А то мы сделали Су-47 "Беркут", но самолет получился экспериментальный. До сих пор неясно, кто его будет производить. Концепцию нового самолета рисуют все, но ни у кого нет уверенности в том, что она правильная. Мы, со своей стороны, можем высвободить какую-то часть наших доходов на развитие технологий в этом направлении. Где-то на уровне полумиллиарда долларов. Дальше будет заказ, дадут какую-то часть из тех полутора миллиардов, о которых говорит Клебанов. Вот сколько нам дадут на авионику, на столько мы и продвинемся.

- В производстве авионики Россия традиционно отстает от Запада. Тот же господин Бодрунов говорит, что от идеи до создания приборов проходит пятнадцать-двадцать лет и наш авиакосмический комплекс сейчас использует наработки конца восьмидесятых годов прошлого века. По его мнению, если не направить серьезные инвестиции в разработку нового оборудования, то через два года мы вообще будем неконкурентоспособны.

- Ну, у них такое состояние, а у нас другое. Мы вполне соответствуем мировому уровню.

- Почему же тогда Индия закупает наши самолеты с французской авионикой?

- Бортовое оборудование Су-30МКИ, кроме локатора, полностью делаем мы. Но лазерные гироскопы нам действительно приходится закупать у французов.

- А сами мы их делать не можем?

- В восьмидесятом году чиновники никак не могли решить, кто должен заниматься этой разработкой. Между Минавиапромом и Минэлектронпромом возник конфликт. Мы утверждали, что лазерный гироскоп должны делать гироскописты, а Минэлектронпром говорил, что лазерщики. В итоге его поручили разрабатывать НИИ "Полюс", который все это дело благополучно завалил. Затем созданием лазерного гироскопа занималась фирма "Астрофизика", но и она накрылась. Сейчас эту тематику ведет "Авиаприборхолдинг". В принципе это устаревающая технология. Мы сейчас разрабатываем твердотельные волновые гироскопы. Это следующее поколение, после лазерных. В начале будущего года наш самолет, оснащенный такими приборами, уже поднимется в воздух.

- В чем все-таки мы отстаем от Запада и в чем опережаем его?

- Мы отстаем в элементной базе. Электронные компоненты нам действительно приходится закупать на мировом рынке. Но у нас есть и прорывные технологии. Например, сейчас мы создаем инерциальные системы на твердотельных волновых гироскопах. Мы впереди по системам навигации и управления по физическим полям Земли. Вряд ли кто-то в мире может конкурировать с нами в этой области. Кроме того, мы создали цветные жидкокристаллические индикаторы, используемые в Су-30. Покупаем у японцев обычные ЖК-стекла, греем их, охлаждаем, распаиваем, наносим слои и устанавливаем на военные самолеты. Поставили партию Су-30МКК, оснащенных такими индикаторами, в Китай. Так там всего три отказа было, хотя самолеты налетали более тысячи часов.

- А может наша страна на мировом рынке авионики реально занять первое место?

- Реально может занять призовое место. Первое место нам государство не даст занять в силу его слабости. Я не верю, что мы найдем миллиарды долларов на наше развитие.

- Но есть же понимание этой проблемы в администрации президента, правительстве. Наверняка чиновники попытаются что-то сделать.

- Раньше понимания не было, но были какие-то деньги, сейчас же понимание есть, но нет денег. Сегодня девяносто процентов средств мы получаем по ВТС с зарубежными странами и только десять процентов - по всем остальным контрактам, включая Минобороны. А объемы работ выполняем пополам. Например, Ми-24 мы модернизировали фактически на свои средства, Ми-28 тоже. В создание Су-27ИБ помимо нас вкладывал деньги Михаил Погосян (гендиректор АВПК "Сухой". - "Эксперт"). И так делается практически весь оборонный заказ.

- А разве нельзя диверсифицировать бизнес и сделать ставку на производство авионики для гражданских самолетов?

- Так ведь рынка почти нет. Гражданские самолеты в России практически не производятся. Авиакомпании не покупают их потому, что пассажиропоток маленький, покупательная способность населения низкая. Это понятно. Если в Америке в пятнадцать раз поднять стоимость авиабилета и соотношение между его ценой и средней зарплатой американца станет таким, как в России, то и перевозки в США упадут до нашего уровня, если не больше.

- Получается, что НИОКР вам финансировать не из чего?

- Конечно, не из чего. А сейчас еще цены на нефть падают, совсем будет туго. В следующем году России почти пятнадцать миллиардов долларов долгов выплачивать, а потом еще почти тридцать миллиардов. При этом повысили зарплаты бюджетникам, военным, социальные расходы...

- То есть у вас пессимистический прогноз?

- Ну, скажем так, реалистический. Мы с банкирами в одном не сошлись. Я говорю, что кризис начнется в две тысячи втором-две тысячи третьем году, а они считают, что в две тысячи третьем-две тысячи четвертом.

Выход один - искать несимметричный ответ. Мне кажется, авиапрому симметрично отвечать на F-35 не надо. Надо сделать свой вариант, может быть, более тяжелый, чем у Lockheed Martin. Возможно, с внешними подвесками, а не с внутренним размещением оружия. Но зато сделать оружие с увеличенной дальностью поражения. Есть варианты перевода основных задач на беспилотные средства. У нас полно отработавших свой ресурс пилотируемых истребителей, их можно сделать беспилотными. В Америке, Франции и Израиле сейчас активно занимаются этой же проблемой. То есть надо искать не традиционный путь, а сменить парадигму. В первую очередь надо защищать страну. А то получается, что мы хотим, как всегда, и страну защитить, и не отстать от Запада в выбранных им направлениях. У нас разве есть столько денег? Сначала семью накормить надо, а уже потом купить такое же платье, как у соседки.