Восход Европы

Международный бизнес
«Эксперт» №3 (310) 21 января 2002
За девяностые годы европейская экономика качественно преобразилась и убедительно доказала, что умирать не собирается

Восемьдесят лет назад Освальд Шпенглер писал о смерти европейской культуры. После него о закате европейской цивилизации в целом, об отступлении ее на вторые роли рассуждали неоднократно. В последние годы особенно громко заговорили о безнадежном экономическом отставании Европы, в частности, в связи с американским экономическим чудом и неудачным дебютом евро. Тем не менее Дж. Роулинг, Ларс фон Триер и Р. Беньини показали, что в области культуры Европу хоронить еще рано. Да и в экономике не все так однозначно. Рост ВНП в 1999-2000 годах и в еврозоне, и в Великобритании практически был равен американскому. В отличие от Америки Европа не могла похвастаться особенным притоком капитала и сохраняла достаточный уровень сбережений.

Последние десять лет были для континента трудными. Стояло сразу несколько задач - интеграция экономик стран Европейского союза, уменьшение роли государства в странах с устоявшейся социал-демократической традицией, необходимость инвестиций в менее развитые регионы как внутри ЕС (Испания, Португалия, юг Италии, Греция), так и вне его - в основном в страны бывшего социалистического блока.

Социал-демократическая традиция двояко влияла на экономику. С одной стороны, ее следствием были большие общественные вложения в инфраструктуру, что создало хороший фундамент роста, которым не обладает даже Америка. А с другой - ей присущи связь государства с промышленностью, преобладание "общественного интереса" над холодным рассудком, экономический национализм, стремление иметь национальных чемпионов во всех отраслях экономики, объявление многих отраслей стратегически важными. Результат такой экономической политики - поддержка на плаву нерентабельных компаний, сонный менеджмент с ментальностью госслужащих, преобладание госдоли в промышленности некоторых стран.

Императив "единой Европы" сумел разрушить эту порочную систему. Одним из двигателей евростроительства была взаимная ревность. Ни одной из европейских стран не хотелось видеть, как чужая промышленность поддерживается за счет общеевропейского бюджета, как ограничивается конкуренция в пользу "своих" компаний. Поэтому были выработаны жесткие нормативы уровня дефицита государственного бюджета для стран-членов еврозоны - даже такому этатистскому правительству, как французское, пришлось провести масштабную приватизацию и отдать в частные руки металлургию, химию, электронику, нефть, банки и даже оборонку.

Интеграция Европы расшатала такой базовый компонент системы связей промышленности и государства, как коррупция. Раньше "национальные чемпионы" бизнеса безнаказанно радели своим человечкам во власти, получая взамен выгодные заказы и дешевое финансирование, а компании из других европейских стран вынуждены были это терпеть. Сейчас же никто не хочет с этим мириться. Скандалы во Франции, в Германии, в Италии - лучшее тому подтверждение. А в результате правительства Европы стали гораздо прозрачнее, чем несколько лет назад. И к тому же перестали бросать "спасательные круги" крупному национальному бизне