О Джеке Потрошителе

Александр Привалов

Президент Путин наложил вето на новый закон о банкротстве. Казалось бы, ура: "Эксперт" не раз писал о том, что этот закон создаст для циничного отъема собственности еще лучшие условия, чем четыре года создавал действующий закон о банкротстве, буквально развративший страну (см. "О бесчестии", N7; "Худший закон России-2", N9). Некоторые читатели даже звонили нам с поздравлениями. Спасибо, конечно, но поздравлять не с чем: ничего хорошего не произошло.

Знатоки пояснили, что закон удостоен какого-то прежде небывалого мягкого вето, - а также, что президент впервые, опираясь на выводы своего правового управления, отказался подписывать закон, столь активно пропихивавшийся через Думу правительством. Последнее - правильно: президенту не найти более удачного повода встать наконец на пути чиновничьего разгула. Первое, на мой взгляд, - не просто неправильно, а обратно правильному. "Мягкое" вето означает, по существу, отложенное одобрение: если обе палаты утвердят горстку требуемых главой государства поправок, закон вступит в силу - что, конечно, и произойдет. Между тем закон этот порочен не в деталях, а в концепции - стало быть, никакие поправки принципиальных улучшений заведомо не дадут. Так, если бы поправки к закону, регламентирующему деятельность Джека Потрошителя, обязали этого хозяйствующего субъекта мыть руки перед началом каждой транзакции, а заодно и предъявлять жертве положительную характеристику от приходского священника, это было бы, спору нет, весьма прогрессивно - толку-то что?

Любопытно тем не менее взглянуть на поправки, которые ГПУ президента сочло судьбоносными для нового закона. Одну из них даже самые почтительные наблюдатели изложили не без ухмылки. Закон требует, чтобы арбитражный управляющий застраховал свою ответственность перед заинтересованными лицами. Как эта - в принципе разумная - мера выглядит в контексте закона, четко сформулировал на экспертовской конференции в декабре (см. N47 за 2001 год) бывший глава ФСФО Г. К. Таль: "Ребята, цена активов этого предприятия - пять копеек с рубля". Так вот, "мягкое" вето требует размеры обязательной страховки (resp. цену, за которую разрешается ограбить предприятие) заметно снизить. Понятна ошибка корреспондента "Российской газеты": наспех прочтя текст, он со всем подобающим уважением понял его наоборот - "Самый серьезный пункт: Президент предложил усилить ответственность управляющих"... И смех и грех.

Большинство остальных поправок, потребованных президентом, не слишком затрагивает интересы людей, не относящихся к чиновничеству, - то есть (пока) большинства жителей страны. Речь там идет о том, кому и как представлять государство в делах по банкротству. Свежий человек изумится: как так? Три четверти многомесячных дискуссий перед выкатыванием законопроекта в Думу были об этом; половина неисчислимых поправок, рассмотренных в Думе, была об этом же - а теперь, когда гул от всех этих словопрений еще в голове не утих, и новые поправки - на ту же тему? То ФСФО получает все на свете, включая право контролировать гад морских подводный ход и дольней лозы прозябанье, а также право чеканить монету любого суверенного государства... То ФСФО лишается всего сказанного вместе с правом сидеть в присутствии домашних животных и остается смотрителем при каких-то недопеченных саморегулируемых организациях, правами же одаряются мытари и регионалы... Не надоело? Больше ничего в этом сложнейшем законе вас не занимает?

Но мы с вами изумляться не будем. Мы прекрасно понимаем, что основной смысл принятия нового закона заключается в создании и распределении новых чиновнических полномочий, а потому борьба идет до падения флажка, а то и после него. Не случайно в те самые дни, когда решалось, будет ли вето, по медиа прошли нарочито невнятные утечки: то ли глава ФСФО Т. И. Трефилова у кого-то украла серебряную ложку, то ли у нее украли, - то ли на нее готовят слив компромата, то ли она готовит... Еще бы! Ведь о каких деньжищах речь-то идет: в условиях этого закона каждый грамм полномочий - это тысячи тонн зелени. Публике же на сей счет волноваться резона нет: хоть как-нибудь полномочия непременно разделят, а бизнесу что ни поп, то батька.

Что вообще изменится для бизнеса, для страны с заменой ныне действующего закона о Джеке Потрошителе на новый - пока "мягко заветованный"? Не слишком многое. Новый закон благообразнее прежнего (хотя и прежний казался всем до ужаса цивилизованным, пока не пошли взрываться заложенные в нем мины): в нем куда культурнее прописан въезд в процедуру банкротства и многие другие важные вещи. Переоценивать эти достижения не следует: концепция закона гарантирует, что и в наикультурнейшем месте найдется щель для грабежа. Отличный пример как раз с въездом: да, претензии к должнику требуют судебного подтверждения - но нет, претензии налоговиков или таможни удостоверяются их же собственной бумажкой. Сравнительные достоинства и недостатки старых и новых "щелей" выяснятся в первый же год действия нового закона.

В целом же новый закон должен, как представляется, заметно упорядочить сферу "заказных" банкротств. Случаев, когда моська лезет банкротить слона, и сегодня не частых, при новом законе не станет вовсе. Круг лиц, допущенных к этому универсальному орудию грабежа, будет существенно сужен, да к тому же и реструктурирован - если сегодня первую скрипку играют "кукловоды" чиновников, то завтра они отойдут на очень задний план: новые полномочия позволят самим чиновникам без инициации со стороны бизнеса переделивать собственность. К лучшему эта перемена или к худшему - посмотрим.

И все же: тот уже свершившийся факт, что на бесстыжем челе нового закона о банкротстве пусть ненадолго, но встало клеймо veto, - есть факт замечательный. Внушает смутные надежды на неопределенное будущее.

Статьи на тему: «Худший закон страны»