Оздоровление в мертвецкой

Как добиться того, чтобы банкротство перестало быть орудием отъема собственности? Нужно сделать закон о банкротстве таким, чтобы он никому не давал такого шанса - пограбить

Случилось у нас неожиданное событие: президент В. В. Путин наложил вето на новый закон о банкротстве. Триумфальный ход модернизированного орудия грабежа оказался ненадолго (см. ниже) приостановленным. Никаких особенных надежд эта приостановка не рождает, но грех было бы не воспользоваться моментом и не сказать того, что мы тщетно надеялись услышать хоть от кого-то из законодателей, - не сказать вслух совершенно очевидных вещей о том, каким должен оказаться некровожадный русский закон о банкротстве. Скажем. Глашатаи в сказках начинают речь так: "Слушайте - и не говорите потом, что не слышали!"

Три шага за горизонт

При коммунистах ничего похожего на закон о банкротстве не было, да и быть не могло. Но как только коммунистов не стало, такой закон появился. Закон 1992 года был ублюдочным дитем переходного периода, и с сегодняшней точки зрения его неинтересно даже критиковать. Единственное, что для наших целей важно отметить, так это явную направленность того закона на сохранение должника. В привычных для дискуссий вокруг банкротства терминах тот закон был антикредиторским.

Несовершенство закона-92 недолго оставалось незамеченным. Уже в 1995 году началась разработка принципиально иного закона, который после непомерно долгих заминок был наконец принят и вступил в силу с 1 марта 1998 года. О том, что этот, до сих пор действующий, закон развратил страну, привел массовую коррупцию в суды и стал непреодолимым препятствием для роста капитализации отечественной экономики, мы уже писали (см. "Худший закон России" - N39 за 2001 год). Поэтому и тут ограничимся одной фразой: в тех же терминах действующий закон можно бы назвать остро прокредиторским. Однако такое определение не совсем адекватно; скорее уж этот закон антиобщественный - не в смысле противный российскому обществу, а в смысле - направленный против интересов акционерного общества, не обязательно даже должника.

Закон 1998 года породил такую волну "нечестных банкротств", то есть, попросту говоря, наглых отъемов собственности, что властям пришлось не сразу, но заметить: что-то с этим законом не так. Поэтому (конечно, не только поэтому, но не будем отвлекаться) в середине прошлого года правительство инициировало работу по составлению новой редакции закона. Несколько месяцев шли дебаты, и в феврале нынешнего года правительственный законопроект был внесен в Думу, которой - после рассмотрения двух с половиной тысяч поправок - и был принят. О том, что новый вариант закона породит еще более беззастенчивый грабеж, чем тот, что идет с 1998 года, мы тоже уже писали ("Худший закон России-2" - N9 за 2002 год) и тоже не будем повторяться. Укажем лишь на различие между законом-98 и законом-02. Концепции обоих законов практически совпадают, но продолжается дрейф ко все большей концентрации полномочий по переделу собственности в чиновных руках. Результаты дрейфа столь внушительны, что по поводу закона-02 уже можно говорить "антиобщественный" в любом смысле слова - всем, кроме чиновников, этот закон прямо вреден.

И вот -

У партнеров

    «Эксперт»
    №33 (339) 9 сентября 2002
    Закон о банкротстве
    Содержание:
    Оздоровление в мертвецкой

    Как добиться того, чтобы банкротство перестало быть орудием отъема собственности? Нужно сделать закон о банкротстве таким, чтобы он никому не давал такого шанса - пограбить

    Международный бизнес
    Наука и технологии
    Реклама