Беспомощные штампы

Культура
«Эксперт» №41 (347) 4 ноября 2002
Попытка реанимировать советские кинематографические традиции с треском провалилась. Куда более перспективная попытка сочетать эти традиции с современными европейскими тоже пока не удалась

В российский прокат недавно вышел фильм Валерия Тодоровского "Любовник". Вскоре ему составит компанию картина Петра Тодоровского "Жизнь забавами полна". Похоже, режиссеры затеяли интересный эксперимент. В отличие от модного сейчас в России "фестивального кино", изначально рассчитанного на экспорт (вроде "Олигарха" и "Дома дураков"), фильмы Тодоровских обращаются к прежней, советской кинематографической традиции. Отец и сын используют традиционный киноязык по-разному. Один безуспешно пытается наложить старые схемы на современность. Другой играет со стилем.

Нелепые забавы

Самые плодотворные годы Тодоровского-старшего совпали с лучшей порой советского кино - поздними 70-ми и ранними 80-ми. Недолгий оптимизм оттепели к этому времени прошел. Кино заболело клаустрофобией, сосредоточившись на отдельно взятых частных историях - бытовых склоках и невеселых адюльтерах. Асоциальные инженеры летали во сне и наяву, почти чеховские персонажи сбивали ноги в осеннем марафоне. Петр Тодоровский с его любимым героем - неприкаянным механиком Гавриловым - идеально соответствовал требованиям времени.

Теперь режиссер словно бы совпал с собственными "неуместными" героями. На современном кинематографическом фоне его новый фильм с провокационно-старомодным названием "Жизнь забавами полна" - о жизни подмосковной коммуналки - смотрится довольно дико. Казалось бы, режиссер просто использует прежние приемы - снимает острую бытовую драму все о тех же маленьких людях и некрасивых неудачниках, выводит разные социальные и психологические типы. Однако приспособить проверенный мелодраматический механизм под современность не удается - все его шестеренки ворочаются со страшным скрипом, застревая в самые неподходящие моменты. Вместо актуальных проблем Тодоровский демонстрирует зрителю вереницу абсурдных и пафосных эпизодов. "Зажравшиеся" новые русские среди ночи бестактно одаривают бедных жителей коммуналки телевизорами, а с утра рыдают в голос над "Евгением Онегиным", бомжи бегают по Москве с ножами-выкидухами, подозревают курносых белокурых сограждан в кавказских корнях и, неумело матерясь, обещают "всех вырезать". А за кадром народ устраивает революцию против капиталистических акул. Успешную ли - остается загадкой. Зато с неожиданным восстанием, поднятым штампами двадцатилетней давности, все ясно: оно закончилось полным провалом.

А жена - того

По другому пути пошел Валерий Тодоровский. В своем "Любовнике" он решил сочетать старую отечественную традицию с модными приемами, заимствованными из европейского кино.

Несмотря на свое амплуа "создателя звезд" (Тодоровский открыл Миронова, Машкова, Хаматову), режиссер на сей раз предпочел актеров старой школы. Как и классическая советская мелодрама 80-х, "Любовник" держится исключительно на актерском мастерстве: сценарий натянут, действие почти отсутствует.

Жена интеллигента-профессора (Олег Янковский) вышла на кухню сварить кофе и умерла от разрыва сердца. Вскоре выяснилось, что "разрыв" вполне закономерен: в пыльном чемодане на антресолях