Терроризм и гедонизм

Конфигурация брюссельского саммита ЕС-Россия отражала не столько противоречивые отношения Европы и России, сколько внутренние противоречия в самой Европе. Если регулярные участники таких саммитов - президент России Владимир Путин, верховный представитель ЕС по внешней политике и безопасности Хавьер Солана и глава Еврокомиссии Романо Проди - старались наладить серьезный разговор о двусторонних проблемах, то "переменный" участник - премьер датский Андерс-Фог Расмуссен (текущее полугодие - период председательства Дании в ЕС) - то и дело сворачивал разговор на Чечню и требовал у России ответа за антигуманное поведение. Этим он вызывал сильное раздражение не только Путина, но и своих европейских коллег.

Руководитель маленькой счастливой страны, в которой ничего не происходит и которая ни за что в мире не отвечает, может позволить себе выступать от имени общественности, и здесь он вполне адекватен. "Тупой социальный гедонизм" - так охарактеризовал состояние умов в Европе после исчезновения советской угрозы желчный Збигнев Бжезинский. Вскоре случилось 11 сентября, и мир вошел в стадию войны - тяжелой, длительной, с вездесущим и непредсказуемым противником. Ответственные руководители ответственных государств, в том числе и некоторых европейских, это поняли и уже не склонны предаваться упомянутому гедонизму. Они пересматривают военно-стратегические концепции и планы, договариваются о координации силовых действий против мировой террористической сети, создают аварийные схемы экономического взаимодействия на случай каких-нибудь блокад в военном будущем.

А вот европейская общественность пока ничего не поняла. Она продолжает мусолить "общечеловеческие ценности", не в силах взять в толк, что очень мало есть "общечеловеческого" между европейским обывателем и мусульманским шахидом, пикирующим на Всемирный торговый центр. Тем более что именно ненависть к западным гуманитарным ценностям ведет исламского экстремиста в смертный бой.

Проблема террора и антитеррора уже раскалывает западный мир. Решимость Соединенных Штатов и России воевать с терроризмом пугает Европу даже больше, чем сам этот терроризм. Если Америка развяжет крупномасштабные боевые операции на Ближнем Востоке, то это может вызвать непредсказуемые последствия не только в странах этого региона, но и в Европе, - вот главное опасение относительно США. Что касается России, то тут риски формулируются пока только метафорически. "Наш мир от заката до рассвета, кусками или целиком рискует вот-вот оказаться в одном из путинских сортиров", - написал самый пламенный европейский гуманист и обожатель Басаева Андре Глюксманн, и его статья с этими словами вышла в El Pais ровно в день брюссельского саммита. Здесь напрашивается аналогия со второй мировой войной. Почти до самого ее начала Европа боялась сталинской России гораздо больше гитлеровской Германии и втайне надеялась, что Гитлер именно Россией будет заниматься, а не Европой. Кстати, и тогда приезжие наблюдатели (Хэмингуэй, Фицджеральд, Эренбург и другие) отмечали в европейских странах атмосферу лихорадочного карнавала, наслаждения жизнью и беспечности.

Андре Глюксманн не жалеет эпитетов для западных лидеров - этих "больших шишек нашего демократического пузыря", которые, по его мнению, потакают ужасной России. И он далеко не одинок в такой критике. Проблема террора на фоне прав человека раскалывает Европу изнутри, разрыв между властью и обществом сегодня даже больше, чем в "ревущие шестидесятые". Под старые песни гуманистов крепнут крайне левые и крайне правые, вольно чувствуют себя экстремистские организации, в том числе и исламские, и всех их собирает под протестные знамена матереющий зверь антиглобализма. Если учесть все это, а также огромное и быстро растущее количество мигрантов из южных стран, а также военную слабость Европы, а также то, что ее иногда возглавляют датчане, легко сделать вывод: этот прекрасный богатенький гуманный континент - самое уязвимое звено западного мира, самый лакомый кусок для врага. На этой территории легче всего посеять хаос.

Какие из всего этого могут быть выводы? Во-первых, не надо выходить из себя от европейской критики. Не Европе, которая в минувшем веке организовала две мировые войны, поставила саму себя и многих еще на грань уничтожения и которая половину этого века провела на поруках у России и Америки, нас учить. Во-вторых, в наступившем веке, как и во многие прошедшие, нам придется играть роль гаранта безопасности Европы. Америка может захотеть играть такую роль, а может и не захотеть. Она далеко, и у нее могут возникнуть другие интересы и проблемы. А мы от Европы (да и она от нас) никуда не денемся, потому что мы по многим признакам тоже Европа. Значит, надо терпеть и договариваться, благо все-таки есть с кем.

На следующий день после брюссельского саммита живехонький бен Ладен провещал через "Аль-Джазиру": "Все операции против немцев в Тунисе, французов в Карачи, австралийцев и британцев на Бали, против французского танкера в Йемене, американских морских пехотинцев в Кувейте, а также недавний захват заложников в Москве - все это является ответом мусульман, защищающих свою веру". Если европейские социальные гедонисты не верят Путину и Бушу, то бен Ладену должны уж поверить. Все заигрывания либеральной общественности с палестинцами, чеченцами, албанцами и прочими "борцами за свободу" в глазах самих этих борцов ничего не значат. Они будут убивать эту общественность с таким же удовольствием, как и всех остальных "неверных".